Федор Дмитриевич Березин 
В прицеле черного корабля

Огромный черный корабль – 4

Текст предоставлен автором http://www.litres.ru
Аннотация

Они живут на планете беспрерывных ядерных войн. Правда, иногда официально торжествует мир. Но вообще-то это ничего не меняет. Просто тогда войны между империями ведутся тайно.
Суперлинкоры бомбардируют главным калибром спорные архипелаги, а танковые клинья пашут гусеницами атоллы. Где-то в этом споре железа с напалмом мечутся какие-то аборигены. Не беспокойтесь, о них позаботятся специальные службы, или конкистадоры-работорговцы.
В большом океане вокруг таятся выведенные природой за миллиарды лет чудища. Не волнуйтесь, это полная ерунда сравнительно с лодкой марки «кишка», способной очищать плацдармы для высадки очередью ядерных снарядов. Что с того, что война тайная? Идет серьезная битва за острова Слонов Людоедов, без термоядерных боеприпасов никак не выгнать с акватории настырных южных антиподов.
В распоряжении героев романа самая совершенная боевая субмарина планеты. Она даже еще более новаторская, чем они могут представить. Но к лучшему ли это?
Ведь по сути, не смотря на вроде бы полную автономность, их подводный крейсер был и остается ударным наконечником флота северной империи. Задачи, ставящиеся им сверху, могут меняться. Неизменным остается одно: им требуется плыть и плыть вперед к новым и новым опасностям. И не смотря на все потуги, альтернативы у них не существует.

Фёдор Березин
В прицеле чёрного корабля

А все-таки хорошо, что в этой луже три измерения!
Лотар-Гюнтер Буххайм «Подлодка»

1. Кратные солнца и корабли

Интересно, вот сейчас там наверху по-прежнему существуют солнца? Или они исчезают, и появляются только когда перископ высовывается вовне? Пыхают сразу все трое, удивительно безинерционно входя в привычный квинтиллион, или сколько там, свечей накала. Точнее, почему трое? Малый компонент у нас изначально выключен, он только подразумевается, эдакий научный казус подвешенный в небеси. И вот значит, бело-желтая красавица Фиоль, вместе с раздувшимся бурым Эрр включаются разом, единовременно с инициацией всего остального, то есть цветастым небом, и серым, а то и зеленоватым, или даже сверкающим золотом – никогда не отгадаешь загодя, хоть меряй здесь, в глубине, с микробной точностью любые из доступным приборам параметров, то ест, температуру, соленость и прочее – цвет все едино другой – совершенно неожиданный. Так вот все это является вдруг и одновременно. И хоть бы раз застать мир на каком-нибудь спотыкании, когда звезды в момент накала, вместо облаков прорези, срез моря замусолен ретушью, типа творец еще не прикинул, чтобы такое с ним сотворить – абсолютный штиль, или все же застелить поверх чуть, самую малость ряби. Или там, как в провинциальном спектакле патриотического союза, когда задремавший и не вовремя очнувшийся актер-солдатик, впопыхах, не вовремя вклинившись, вылетает на сцену с серьезным видом, да еще с фанерной декорацией брашского танка «Циклоп-2», под всеобщий смех и ржание, моментально сводя на нет всю многоактовость трагедии о героях-защитниках Умброфена, мигом превращая ее в смешную до слез комедию. Вот так бы хоть раз, сорвать шторину с мира. Пусть бы откуда не возьмись вынырнула из ничего луна… ну, Мятую лучше не трогать… а допустим луна Странница, и встала по ошибке на место Эрр. Во смеху то… Или пожалуй, тут уж тоже не до смеху. Не хватало еще падения в тартарары всех религиозных верований мира, заодно с осыпанием и без того неустойчивых лесов науки.
В общем, смело считаем, будто никаких звезд и прочих отвлекающих предметов на сегодня не существует, ибо их взаимо-орбитальные кульбиты не имеют для подводного крейсера «Кенгуру-ныряльщик» абсолютно никакого значения. Потому как, что ему до их миллионно– и миллиардокилометровых охватов? Вот эти, тутошние, вернее, отраженные в штурманском экране в параллель невидимому горизонту километры – вот то – да. Или еще более важные, иногда просто смертно важные, вертикальные стометровки – то тоже – да.
И еще всяческая мелочь – психотронные узлы-переплетения взаимоотношений двухсот человек команды, двухсот винтиков большой сверхсложной движущейся машины, состоящей из миллиона деталек, от простых заклепок, до атомного хронометра, пробующего каждую наносекунду на зубок по отдельности. И сам ты, по одной из версий строения мира, вообще-то тоже значишься болтиком, точнее, не болтиком, это уж слишком, а эдакой ульма-схемой, должной реагировать на всяческие вводные, в том числе поступающие не только из замкнутого мира «Кенгуру-ныряльщика», но очень часто из того, вроде бы обволакивающего симметрично-катамаранную форму крейсера, забортного несуществования.
Вот как раз сейчас, что-то оттуда поступает. И потому тут же активируется микрофонно-динамиковая форма жизни. И совсем она не простая, как может первоначально показаться по скрипам и режущему фону – ушные раковины не являются тут окончательной инстанцией выносящей приговор. У этой формы жизни даже наличествует свой, несколько отличный от привычного язык. То есть, в общем-то не ясно, кто и кем управляет: люди техникой, или все же она ими, навязывая свои законы общения, и следовательно в большой мере, и мышления тоже.
– «Слухач» – «Главному»! Что у нас тут за картинка пошла!
– «Главный» – «Слухачу». Поверхность, азимут двести, дальность сто, шестивинтовой корабль. Предположительно тяжелый крейсер, тип… Пока не знаем, надо поанализировать чуток.
– Идет почти на нас, видали?
И снова с активацией микрофонов:
– «Координат» – «Главному»! Оцените «момент»!
– «Главный» – «Координату»! Занимаемся… Так-с… Почти без смены хода, будет в «зоне» через час сорок пять. Наблюдаете экран «поля боя»?
– Ух ты! Смотрите «момент атаки»! Схлопни Карлик! Капитан Стат, это ж наверное класс «Пеликан» не ниже! Четырнадцать «дальстволок» на платформе! Это ж шанс, а?
– Мы что, уже воюем с Брашпутидой, баритон-капитан? Кто нам давал полномочия топить тут на юге тяжелые крейсера? Да и вообще, не преувеличивайте, у «Пеликана» никак не четырнадцать стволов – он ведь не линкор даже.
– Ладно, пусть и не четырнадцать, и пусть даже не «дальстволок». Но ведь все равно махина еще там. Одной команды – пяток наших «Кенгуру», так ведь?
– Не вводите в соблазн, Пелеко, а то у меня, и правда, руки зачешутся. Сделать такое дело – это точно выдать себя с головой.
– Да ну, капитан Стат! Мы ж ядерными не будем, так? Да и «гвоздем» не обязательно. К тому же, один не осилит, а четыре-пять, так точно трезвон поднимут по всему полюсу. Надо обычной торпедой, на «тихом» ходе. Подойдет и…
– Дор, они начнут нас искать. У нас приказ не засвечиваться ни в коем разе.
– Да, чем мы таким заняты, капитан Стат? Исследованиями дна? Кому оно надо, если там больше пяти тысяч? Оттуда ничегошеньки не поднять, даже если утопим. Долг каждого нормального солдата – давать брашам по шее при каждом удобном случае.
– Вы меня тут присяге учите, что ли, баритон-капитнан? Нельзя нам расчехляться, ясно?!
– Да читал я этот приказ, шторм-капитан Косакри. Но ведь такой случай. Крейсер псевдо-людишек, один, без прикрытия. Это ж…
– Не мучьтесь, Дор Пелеко.
– Господи Великий Эрр! Но хоть вы, жрец Рикулло, скажите свое слово, а? Ну, ради какой Мятой, нам тогда загрузили торпеды? На какой Карлик, таскать с собой этот балласт?
– Линейный помощник, не доставайте лученосца. Военные вопросы – не его компетенция. Да и вообще, не может большой крейсер плавать тут в одиночестве, где-то рядом «пятерня» прикрытия. Иначе не бывает. А может он сам и есть прикрытие. Вдруг там дальше целая армада прет?
– Тем более, надо подвинутся посмотреть. Уж о засечке перемещений армад в северном направлении, мы докладывать должны точно.
– Да это я про армаду так, для вашего охлаждения.
– Я что, по-вашему, больной, шторм-капитан, а? Я просто, в отличие от некоторых, настоящий военный моряк. Я не могу спокойно…
– Баритон-капитан Пелеко, еще один намек в таком роде и я вас временно отстраню! Вы поняли, нет?!
– Понял, понял, молчу, Фиоль с вами.
– «Главный» – «Слухачу». Смотрите экран. Смена курса «пеленга один».
– Ага, наблюдаю, бас-лейтенант. Вот видите, Дор, а вы…
– Но если увеличить ход, то можно все-таки перехватить. Смотрите…
– У нас тем более нет задачи гоняться за крейсерами, пусть даже и тяжелыми.
– Но он может опять сменить…
– Все-таки прекратите, Пелеко…
– «Главный» – «Слухачу»! Тут…
– Ага, «Слухач», лицезрю. Эсминцы что ли?
– Два винта… Да, точно, по два винта. Они самые, капитан Стат! Дальность…
– Вот видите, Пелеко, а вы…
– А вы, капитан Стат, довольны, да?
– Линейный помощник, все же уймитесь наконец! Вокруг подчиненные! И я вам не брашский линкор, чтобы так люто злиться. Не отвлекайте меня от управления кораблем, и ведите себя не как мальчишка на первом цикле «униш». А то я буду опасаться оставить на вас главный командный пост. Вот нате, поработайте с «Машинным». Не нравятся мне такие соседи. Уходим подальше, растворимся подобно карлику Лезенгаупу.
– «Машина» – «Главному»! Давай, отворачивай градусов эдак на девяносто влево. Ход малый! Правильно, капитан Стат!
– Все так, Дор. Как быстро не гони, а Странница все равно перегонит, так!
– Любите вы старые поговорки, Стат, да?
– Конечно люблю, если они к делу.
И очень-очень скоро, всякая эскадренная суета брашей остается только на курсовом экране. Весьма похоже, эти призраки в свою очередь набрели на чью-то команду «выкл», как сделали до этого большие желтые и красные солнца. Очень хочется надеяться, что эти крейсера и эсминцы произвели свое «выкл» окончательно. А вот солнца все-таки хотелось бы когда-нибудь снова узреть. Красивые они все-таки.
Но вот океан Бесконечности вокруг, он сейчас совсем некрасив, в смысле, попросту невидим. Он лишь среда для смазки и скольжения прорезиненного корпуса большого катамарана «Кенгуру». Его почти бесшумное раздвигание настраивает на всяческие мысли, и даже на воспоминания о каких-то прошлых, былых делах, о коих даже нельзя рассказать опасно обидчивому помощнику, ибо странный, вроде бы так же как и солнца не существующий ныне мир покоящегося на суше адмиралтейства, наложил на происшедшее какие-то чудные ограничения, с рукописно выведенной подписью: «Секретно. Разглашению не подлежит». Так что если и можно рассказывать, то только там, в глубине себя.
Сей искусственный мир до невероятности многослоен. Попробуем содрать хотя бы одну кожуру.

2. Битва за острова Слонов Людоедов
Засечка 

Вообще-то время тогда было мирное. Понятное дело, с поправкой на специфику планеты Геи, в империалистической стадии развития. Или стагнации – это уж как кому удобнее. И по отдельным соображением неких балансирующих умов, подспудно, видимо, жаждущих поработать лопатой во славу сверхдлинного Берегового вала, причем с десяток циклов подряд и без всяческих прогулов по болезни или декрету, возможно и не стоило взбалтывать этот хрупкий Второй Аберанский мир из-за какого-то забытого богами архипелага. Однако уж слишком интересной достопримечательностью на мокрой части планеты оказались эти острова Слонов Людоедов. И совсем-совсем не были они забыты сияющими в небе, и заведующими геянскими делами цветастыми солнцами. Наоборот, именно на них они осуществили один из своих великих экспериментов с преобразованием вещества в энергию, а может даже обратно. И явно нет ничего особо удивительного, что таинственные переходы того в другое породили еще и дополнительное брожение в студнеобразных умах переживающих активацию биологических сообществах двуногих? Обычно их дергала за ниточки и заставляла совершать агрессивную миграцию и гораздо более мелкая всячина. Правда, на сей раз, очаг возбуждения в нервных волокнах государственной машины образовался несколько непривычным путем, ну так и хорошо. Никто более не будет упрекать сейсмологов, будто все многочисленные грапуприсы, кои сыплются на проржавленные ветрила науки, тратятся на дела ненужные, сходные с кормлением многоногой мурены моря Желчи, кою корми хоть гига-устрицами, а все едино, более трех метров она не вырастает.
Да, на сей раз именно сейсмологи первыми заподозрили что-то не то. Честно говоря, выявленный аппаратурой всплеск был настолько удален от метрополии, и настолько же, соотносительно этого же расстояния, маломощен, что вряд ли мог заинтересовать даже в отношении порождения цунами. Однако он совершенно не походил на растянутый по времени обычный сейсмо-импуль, по своим параметрам явно подпадая под крылышко сейсмологов более специфического отдела. Тем не менее, особенность характеристик заставляла призадуматься. Так что прежде чем передавать данные в засекреченные инстанции, гражданские сейсмологи проверили свои подозрения по поводу глубины гипоцентра. У каждой сложной специальности есть свои специфические секреты, могущие для дилетантов показаться принимаемым за обыденность чудом, однако сейсмическая служба Империи Эйрарбаков уверенно различает глубину очага любого землетрясения. Так вот, не смотря на то, что в соответствии с длительностью импульса, данное явление явно свидетельствовало о искусственности процесса, тем не менее углубка центра катаклизма вызывала некоторое недоумение. В самом деле, зачем любому из антагонистов планеты производить атомный подрыв под землей? И ладно еще на глубине метров пятьсот, или тысячу: все же иногда требуется проверять боеготовность фортификационных фугасов, а так же боеспособность БЧ предназначенных для выкорчевывания из-под грунта закопанных штабных комплексов. Но тем не менее, произвести подрыв на глубине двадцать пять километров – это все ж-таки что-то. Во-первых, непонятно зачем? А во-вторых… во-вторых, совершенно неясно какие технологии надо использовать, чтобы загнать атомную, а может и водородную боеголовку на столь несусветную глубину? Может быть, пока то да се, хитро-мудрые браши совершили технологический рывок?
Но это вопросы специфически ученые, а вот приближенных к трону генералов взволновало то, что эпицентр данного катаклизма находился прямехонько на одном из островов архипелага Слонов Людоедов. Но ведь данная территория находилась в весьма спорном местечке – почти на экваторе, но все-таки севернее его. А значит, по тому же Второму Аберанскому миру принадлежала империи Грапуприса Тридцать Первого. Но ведь сами эйрарбакские военные, а так же одетые в мундиры имперские профессора ничего атомного на данных островах не взрывали, и следовательно…
Следовательно, на лицо было вопиющее нарушение границ со стороны Южной Республики Брашей.

3. Битва за острова Слонов Людоедов
Сферы ответственности 

Само собой разумеется, все большие военные планы рассматривались и утверждались только с участием Главного Стратега – императора Грапуприса Тридцать Первого. О том, что на островах Слонов Людоедов не все гладко он естественно уже ведал. И уже кипел.
– Так как же на архипелаге могли появиться браши?! – орал он на едва успевших разместится в комнате совещаний маршалов и адмиралов флота. – У нас что, нет там гарнизона? Какой флот отвечает за акваторию?
– На данных долготах – Синий, Ваше Солнцеизбранство, – подсказал командующий всем ФЗМ адмирал Одто Падун, возводя защитную плотину вокруг своей персоны.
– Но ведь вроде Голубой? – неуверенно возразил командующий Синим ФЗМ адмирал Крек Чето. – Там ведь разграничительная…
– Нет, все-таки Синий – мы уже уточняли по документации, – водрузил еще одну линию волнореза адмирал Падун.
– Но кажется… – хотел добавить что-то еще Крек Чето, но его собственный волнорез выглядел просто жалко.
– Что за базар в день Солнцеворота? – повел свирепым взглядом Грапуприс. – Какая мне разница, кто там отвечает? «Синие» – «голубые», какая разница? Где второй?
– Я, Ваше Величество! – бодро вскочил выглядящий молодцевато командующий Голубого флота.
– Вот, это другое дело, – несколько снизил высоту накатывающегося цунами император. – Честно, бодро ответить за свое. Сядьте, адмирал. Хотя нет, постойте пока. Хоть выправкой полюбуемся. Ну, а вы, «синий», чего прячетесь?
– Да не прячусь я, – вскочил побагровевший Чето. – Готов понести заслуженную кару! Но позвольте…
– Позволяю. Ну?
– Как всем известно, флот отвечает за море, и кроме океанских баз, за сушу ответственны сухопутчики. Моряки за гарнизоны не отвечают, – это был мощный ход: волнолом получился на диво.
– О! Верное замечание, – сказал Тридцать Первый и возрился на другую часть стола заседаний, где тесной кучкой сгрудились большие упитанные маршалы: как им хотелось сейчас сделаться маленькими невидимками.
– Я слушаю, слушаю, – поторопил Грапуприс, уставясь на десятиздвездного маршала Гульбино.
– Ваше Сияние, – несколько сник министр тотальной обороны, уже наблюдая резко обмельчившееся побережье перед катящейся издали волной-убийцей. – Но ведь мы приняли доктрину мобильной защиты акваторий. Разве не так? Было подсчитано, что содержание могущих оказать достойное сопротивление гарнизонов весьма обременительно, а потому лучше иметь несколько мощных баз, с которых в случае чего в место предполагаемой, либо реальной агрессии тут же посылаются мобильные силы имперской пехоты. Так что мы-то всегда готовы. Дело все-таки за флотом, они ответственны за своевременную доставку, куда требуется.
– Да? – произнес Солнцеизбранный, снова заставляя цунами зависнуть. – И что же, у нас там прям-таки вообще ничего и нет?
– Там, на островах Слонов Людоедов, наблюдатели за местными племенами из ссыльных, – пояснил маршал и тут же поправился. – Но не из простых, не из простых! Из бывших полицейских и проштрафившихся по мелочи военных.
– Так все же из проштрафившихся? то есть, потенциальных предателей? А острова на границе акваторий. Ну, вы и сообразили.
– Да не убегут же они вплавь, Ваше Величество.
– А кто гарантирует?
– Оттуда до ближайшей суши почти три тысячи километров.
– Ладно, пусть не убегут. Пусть они такие милые и преданы Эйрарбии. От них что-нибудь получено? В смысле, вы установили с ними связь?
– Но ведь… Они ведь хоть и избранные, но ведь, понимаете, из какого мусора, из отсидевших. Потому… В общем, у них нет никаких средств радиосвязи.
– Что?
– Но ведь радиосвязь штука обоюдоострая, Ваше Солнцесияние. Ведь с помощью нее и с брашами можно…
– А да, понятно. Это предусмотрительно. Кто придумал? Ладно, сейчас не о том речь. Но все-таки, зачем тогда эти наблюдатели вообще нужны? Кормить тех слонов? И кстати, правда, что там рассказывают?
– На счет слонов-людоедов – тут не наш военный профиль, Ваше Солнцеизбранство. Тут в Министерство Науки, к биологам. А вот надобность в наблюдателях… Вот сейчас туда прибудем – они нам все и расскажут. Где чего и как. Если живы, разумеется.
– В смысле? Все же слоны?
– Да, нет. Если браши и правда высадились, то тогда понятное дело.
– Ах, вот как. Ну да, ну да, – Солнцеподобный призадумался. – Ладно, какой у нас общий план? Ко всем вопрос. Что будем делать?
– Тут Ваше решение, император, – сказал адмирал всего ФЗМ. – Будем ли мы рисковать, идя на конфликт сходу, или же произведем вначале «предупредительно-активную агитацию»? То есть, демонстративно начнем выдвигать к архипелагу большое соединение. Дабы браши, если не хотят нарваться, успели ретироваться подобру-поздорову.
– А как…
– Не сомневайтесь, Ваше Сиятельство, в наших оперативных возможностях сделать и то и другое.
– Это уже радует, – порозовел император. – Однако тут такое дело. Я ведь беседовал с нашей Наукой. Браши что-то там такое сотворили, прямо-таки чудесное. Нам бы захватить их тепленькими, вместе с уникальным оборудованием и даже обслуживающим персоналом. Вот бы хорошо было. У кого что имеется в мыслях?
– Следовательно, всяческие демонстрационные рейды отставить, – констатировал адмирал Одто Падун. – Ответственен у нас Синий флот. Оценим его оперативные возможности.
– Так, все! – внезапно сказал Грапуприс вскакивая. – Задачи поставлены. В смысле, на обдумывание. Сегодня к обеду ко мне вы лично, Падун. А этого – «синего» – видеть не хочу. Лично принесете все соображения. Вдвоем и обкумекаем. Все свободны!

4. Камбуз

Жить в точке схождения отражений тайно излученного тобой же мира – вещь достаточно интересная. Но не всем дано догадываться о такой хитромудрости. Большинство существует в скучной железной скорлупе отгороженной от мира километровой водяной плитой. Здесь ценятся любые развлечения, кроме готовности степени «двойной зенит». А еще здесь радуются простым вещам, немногому оставшемуся от отгороженного половиной глобуса, и по мнению большинства, все еще существующего мира. Например, все счастливы, когда пища не просто набивает желудок, а еще и вкусна. Потому большинство активно интересуется меню, ведь точный футурологический прогноз дает возможность насладится чем-то достаточно приятным для рецепторов языка не только непосредственно, но еще и за счет растянутого в часы вожделения. И если захлестнувшие выше головы желания по каким-то причинам не сбываются, о горе тем, кто встал на пути. И ладно еще, если наслаждение печеными яйцами черепах сорвано по вине боевой тревоги. Тогда агрессия ретранслируется правильным образом – прямо на южный материк, а так же на всякую плавучую мелочь высунувшую оттуда нос. Однако если браши случайным образом оказываются ни причем (хотя косвенно они причем всегда – не из-за их ли козней «Кенгуру» вообще томится на глубине?), тогда вполне могут произойти эксцессы. Все морские офицеры знают, восемьдесят процентов бунтов, так, либо иначе, связаны с неудовлетворительной работой камбуза.
Вот и в данный момент конфликт произошел именно на камбузе, во время обеда. Похоже неугомонный создатель Трехсолцевой не удовлетворялся вводными являющимися откуда-то извне, ему требовалось еще и загрузить Косакри всякой мелочевкой внутрибортового происхождения.
В этот раз, в результате стихийно вспыхнувшей потасовки более всех пострадал повар Фаббиол Гэро. Прибывший после дежурного отделения фельдшер зарегистрировал сотрясение мозга, двойной перелом предплечья и более десятка ссадин, преимущественно на голове.
– Могли и убить, – философски заметил Рикулло Эвам-Ну.
– Это почему же? – покосился на него Косакри.
– Святой лученосец, прав, капитан Стат, – кивнул линейный помощник. – Это уже третий случай. Не подряд конечно, но все-таки.
– В смысле?
– В смысле, суп совершенно не соленый, вот что.
– Так, повара уже унесли лечиться, – констатировал шторм-капитан. – Где у нас кто-нибудь из кухонных? Вы что ли, матрос Нандо?
– Так точно, шторм…
– Кто солил… в смысле, не солил суп?
– Я солил, шторм-капитан, я.
– И что же? Недосолил?
– Не, повар Фаба… то бишь, сопрано-сержант Гэро… так вот он сказал, что наоборот.
– Что наоборот-то?
– То, что пересолил, вот.
– Так-с. Идите покуда, но недалеко. Участников потасовки задержали, баритон-капитан Пелеко?
– Кое-кого да, капитан Стат. Остальных выявим помаленьку.
– Я сейчас не о том, Дор. Что они говорят? На счет солености, понятное дело.
– Говорят, что пресный.
– Может у них психоз какой-нибудь, а? Где доктор-то?
– Наверное у себя. Скорее всего, гипсует раненого, если только фельдшеру не поручил, для практики.
– Так, а кто у нас нынче дежурный, и значит, автоматически ответственный за пробу пищи?
– Ритс, кажется.
– А подать-ка его…
– Я здесь, шторм-капитан. Я здесь.
– Так, бас-штурман. Вы были обязаны попробовать пищу раньше всех, так?
– Но ведь я ж пробовал. Мятая на голову, капитан Стат. Фиоль-Мамой клянусь.
– Ну-ну, всуе поминать не следует, штурман, – не выдержал бортовой жрец.
– Про это потом, освещенный солнцами, – поморщился Косакри. – Вы ели этот суп, Ритс Каджело, или просто ложкой поковырялись?
– Ел, ел, командир Стат. Очень даже хороший суп. Если б не торопился, так даже добавки бы попросил.
– Может у вас со вкусом что-то, штурман? Ну-ка, подайте ему все-таки порцию-добавку попробовать. Да и мне тоже. Как я сразу не догадался…
– Так нет же ничего, капитан Стат.
– Что, съели?
– Да нет, вылили все к луне Мятой. Вон лужи еще стоят.
– Ага, понятненько, – сказал Стат Косакри, удивляясь, как хитро подсознание-творец подчищает мир.
– И уже третий случай, говорите? Да, баритон-капитан Пелеко?
– Да, шторм-капитан Косакри. Зачинщики конфликта, да и свидетели, утверждают, что этого повара – Фаббиола – предупреждали: «Еще повторится, побьем». Вот и…
– А почему я не знаю, Дор?
– Так что вам голову забивать такими мелочами, Косакри? Никто, естественно, не думал, ни гадал.
– Ясно-понятно, – подвел итог командир атомохода. – Хорошо работаем, продуманно чистим.
– Что? – переспросил линейный помощник.
– Да это я так, не совсем вам, – прищурился Стат Косакри. – Ладно, возьмите это дело на вид. И пусть старшему повару найдут достойную замену. Не хватало еще питаться консервами.

5. Битва за острова Слонов Людоедов
Новатор 

Как было известно всем и каждому на просторах Эйрарбии, а не только бонзам металлургии и тяжелого машиностроения, великий император Грапуприс Тридцать Первый более всего из военной техники любил танки. Любил он их безмерно, прежде всего за объем, тяжесть и сокрушительную мощь. Конечно из-за создания в Южном полушарии «боевых гор» – «свиноматок» он несколько обиделся на собственную промышленность за неспособность не только переплюнуть «псевдо-человеков», а даже создать аналог. Некоторое время после того ОКН (Отдел Культуры Науки), «патриоты», да и сам Солнцерожденный, наводили порядок в исследовательских институтах, заводах и КБ. В этом плане таковая суета стала примером преемственности поколений. Ведь «гига-свиньи» появились еще в правление Масиса Семнадцатого, так что снятие голов с танкоделов именно по этому поводу стало как бы продолжением дела великого родителя. Большой муравейник передовой имперской мысли бурлил от перетасовок, сокращений, упразднений и прочего закручивания гаечек административной пирамиды. Толку от этого получилось не очень, разве что супер-стройка цикла – Большой Береговой вал получила дополнительные партии рабочих. Правда, не слишком качественных – в плане, без мозолистых рук, – но зато с великим желанием реабилитироваться скорейшим путем.
Еще, как все на северном мегаконтиненте ведают, Грапуприс безмерно уважал подводные лодки. Однако все ж менее чем танки. Видите ли, когда влезаешь по лесенке на трехэтажную высоту какого-нибудь тяжелого «Масиса», а тем паче нисходишь в его объемное, но тесное из-за напиханного оборудования нутро, то ощущаешь чудесную, почти детскую защищенность, но вот когда такую же операцию производишь с, на вид вроде бы, куда более вместительным подводным крейсером, то здесь получается диаметрально наоборот. Ибо как только вспоминается нависающий за относительно тонкой переборкой двухсотметровый, а то и более столб океанской воды, тут же тухнет радость от присутствия в большой просторной кают-компании. Да и вообще, хоть основное количество потенциальных заговорщиков, да и претендентов на таковые, давно отправились в царство вечного покоя на луну Странницу, или же в мир вечной муки Мятой, тем не менее, вероятность все же имела место. И значит, может быть всякое. Вот решится Высокочтимый забраться на подлодку, а она «оп-па-па!» – и уйдет на погружение. Попробуй потом с километра, или даже с половины той дистанции, где при прорывах оболочки, струя воды режет человека как масло, поуправлять великой Империей? Так что правитель Эйрарбии не слишком-то любил заглядывать в нутро субмарин, разве что во времена их надежного крепления на стапелях. Однако некую платоническую любовь он к подводному судостроению все-таки испытывал.
И вот именно от такой гибридной любви и создалась однажды головная боль флотского адмиралтейства экваториальной зоны. Ибо как-то в непогожий денек, еще гораздо ранее, циклов так за несколько, до кризиса островной гряды Слонов Людоедов, у Солнцерожденного обнаружилась удивительная мысль – свести свою любовь в единое «тело». Вот что если подлодка, еще одновременно будет и неплохим танком? Суждением своим Грапуприс поделился с группой разработчиков намедни созданного конструкторского бюро при гига-заводе «Мощь и сила». Выслушали предложение с явным вниманием. Правда, награжденный не так давно почетным знаком «Мозг флота» главный конструктор попытался несколько убавить энтузиазм Верховного, и весьма корректно напомнил, о том, что дно океана в среднем принято, по прикидке Центральной Геянской Академии, где-то в районе шести тысяч метров, а потому… и кроме того, «иловые отложения на дне…». Однако мнение не имело большого значения, ибо уже на следующий день неожиданный оппонент был лишен не только новенького почетного знака, но иже с ним и других орденских планок, а также многочисленных должностей. Ибо действительно, как большим КБ, по сути целым институтом, может командовать человек который совершенно не умеет выслушивать альтернативную, новаторскую мысль, естественно, имеющую некие недоработки общего характера. Но ведь на то и содержатся государством институты и прочие ведомства, правильно? Именно чтобы доводить всяческие конструкторские вдохновения до ума. И более того, при чем тут «иловые отложения на дне»? Разве скромный гений императорской фамилии имел в виду катание подводных крейсеров по дну морскому? Ведь совершенно же нет! Наоборот, он считал, что подводным лодкам не хватает именно свойства перемещаться по суше. Пусть, допустим первое время, на гусеницах. Не суть важно как, зато введением таковой новации получится даже несколько охладить задравших носы южан. Ибо их «горы-свиноматки» рассекают вообще-то как сушу, так и море, но все-таки под воду нырять не умеют.
– И как дела? – спросил приблизительно через пол цикла император новоиспеченного директора давешнего КБ.
– Дела идут превосходно, Ваше Величество, – ответствовал ему один из прошлых замов, сумевший вовремя сориентироваться в обстановке и весьма удачно избегнуть как застенок «патриотов», так и геройской лопаты на Большом Береговом. – Однако как Ваше Солнцеподобие понимает, я не решился сразу же поставить на гусеницы подводный артиллерийский крейсер. Начали мы тут с маленького. Надо ведь доказать всяческим генерало-адмиральским окостенениям новаторство самой идеи. Для закваски процесса неплохо сотворить нечто типа «лодки-разведчика, способной самостоятельно исследовать побережье хотя бы на пару-тройку километров от моря».
– А не маловато будет? – несколько удивился Грапуприс, являющийся по совместительству еще и Верховным Главнокомандующим вооруженных сил, и с данной высоты плохо воспринимающих столь малые величины.
– Да конечно, Ваше Солничество, гораздо лучше будет, если данные ПЛ-разведчики сумеют углубляться на незанятую территорию на десять и более км.
– А на занятую? – чуть поразмыслив поинтересовался император.
– Да-да, Ваше Верховенство, Вы правильно заметили, – привстал от стола со схемами и низко поклонился конструктор. – Именно для этого мы решили свести лодки в эскадры. То есть, как вы понимаете, одна единственная ПЛ не способна прорвать даже слабую береговую оборону. А вот эскадры – другое дело. Представьте одновременный залп…
– Пусть лучше называются «дивизиями», – сказал Тридцать Первый.
– Как? В смысле, что Вы изволили заметить?
– Я говорю, уважаемый, что пусть они называются «дивизиями». В смысле, объединения лодок. По крайней мере, когда действуют на суше. Это понятно?
– О да, о да! Но то компетенция наших генеральских лбов. А вот я вам хотел показать схему нашей лодочки. Вот смотрите! – и с ловкостью фокусника главный конструктор выхватил из стопочки покоящихся на столе хронопластин самую нужную. – Видите? А вот и цветной рисуночек. Это сделал наш художник, дабы было нагляднее и виднее. И даже…
– Чо-то пушечка маловата, – наклонился над листом император. – Калибрик-то как?
– Но тут, видите ли, возникает некая диспропорция в плане устойчивости и круговой азимутальной досягаемости…
– Как?
– В плане того, что разумеется, мы уже начали проработку в новой вариации с более толстым стволом. Так правда несколько снизится скорострельность, однако…
– А почему нельзя оставить и этот вот, и новый тоже? – ткнул в схему Его Величество.
– Гениальное решение, Ваше Солнцеизбрание. Гениальное, и просто таки…
– Да ладно, вам преувеличивать, – скромно отмахнулся Грапуприс. – В общем, работайте. Ассигнования будут, я позабочусь.
– Премного, премного обязаны, Ваше…
– Только уж и контролировать буду. Учти!
Затем отпрыск царской крови снова исчез из института на некоторое время.

6. Вражеская пропаганда

Уж с кем с кем, а со своим старшим – а по флотскому – линейным – помощником – Дором Пелеко – штурм-капитан спорить не любил, по крайней мере, в вопросах оторванных от непосредственных обязанностей. Если рассматривать чужие личности как истинно существующие, то они с баритон-капитаном являлись абсолютной противоположностью друг другу. Однако по служебному статусу они были наиболее близки, так что даже для поддержания дисциплины обязались производить впечатление четко спаянного механизма. И значит, время от времени Стату Косакри все-таки приходилось общаться с Пелеко на неслужебные темы. Вот и сейчас их разговор в комнате поклонения богу Эрр, являющейся как бы запасной кают-компанией, начав с патриотически отъюстированных молитв, соскользнул в политический диспут, могущий в случае более активной позиции шторм-капитана перелиться в жаркую дискуссию. Но мало того, что Стат Косакри в силу особого отношения к жизни не собирался тратить нервы и пыл понапрасну: какой толк развлекать оживленно жестикулирующие фантомы? (Как раз эти свои догадки командир судна очень тщательно от этих самых фантомов маскировал). Однако кроме того, капитан «Кенгуру» прекрасно ведал: спорить с Дором Пелеко – все равно что пробивать жесткий корпус подлодки головой. Суеты и эманаций матерщины много, но КПД на выходе нулевое. Так что он только иногда вверчивал ничего не значащее словечко, или величаво кивал головой в знак согласия. Старшего же помощника это, кажется, совершенно устраивало, и он, распаляя себя больше и больше, вещал без перерыва.
– Разве вы не согласитесь, капитан Стат, что эти убогие недоноски – браши – не изобрели за последние три-четыре сотни циклов ничего оригинального?
– Да уж точно, Дор, – поддержал начальник, продолжая мыслить о чем-то своем.
– Первый линкор создала Эйрарбия, так? Вообще, именно мы впервые обшили деревянный корпус железом, правильно? Они потом просто переняли находку. Так же южане поступили и с подводной лодкой. Сейчас, – Дор Пелеко резко снизил голос до шепота, – как я слышал в их пропагандисткой передаче направленной на Империю, они утверждают, что создали лодку самостоятельно, и на целых пятьдесят циклов раньше, чем эйрарбаки. Но всем хорошо известно, что первую в мире ПЛ построили на экспериментальной Императорской верфи в Пепермиде, и называлась она «Морской курбункул». Верно? Именно, она поставила несколько рекордов и погибла только по случайности, делая попытку обойти северный континент вокруг, так ведь? Да и сами посудите, капитан Стат: ведь если бы самая агрессивная нация в мире – браши – вдруг обогнали нас на пятьдесят циклов, они бы наштамповали кучу подводных флотов и перетопили бы все наши надводные корабли. У них же нет благородства ни на грош, так? Это только мы стараемся вести миролюбивую политику, и бросаемся в бой, только если другого пути утихомирить агрессора не остается. Кстати, на мой бы взгляд, в отношении этих южных недо-человеков можно было бы проявлять большую жесткость. А то наша беззубость за последнюю тысячу, или сколько там, циклов их просто-напросто развратила. (Но ладно, не мое дело судить политиков, а тем более наместника богов). Однако меня возмущает, что они приписывают себе первородство почти всего и вся. Я, например, читал, будто они пристегивают к своим заслугам даже изобретение реактора. Представляете? Будто это они, а не великий император Грапуприс Девятый, изобрели принцип искусственного деления ядер. Мало этого, они еще утверждают, что мы не только не выдумали атомный двигатель… Хуже! – старший помощник поднял вверх указательный палец. – Они говорят, что мы даже не сумели украсть у них действующую модель.
– Да? И откуда же он тогда у нас взялся? – вяло, в полудреме, спросил Стат Косакри.
– Ха! Вы будете смеяться, шторм-капитан. Они сообщают, что подарили нам технологию, и даже несколько действующих образцов. Представляете, даже не продали, а именно подарили. Каково?! И с какой целью, капитан Стат?
– Ну и с какой же? – механически переспросил Косакри, ибо помощник вещал до оскомины приевшиеся истины.
– Из-за их южной, так сказать, расовой приверженности к гуманизму  .
– К чему-чему? – приоткрыл веки командир боевой лодки, ибо с ходу не уразумел словарно-энциклопедическое значение слова.
– Вот именно, капитан Стат. Вот именно. Мне тоже стало смешно, когда услышал – точнее, прочел. Так вот, дальше еще смешнее! Мало того, что они это сделали для того чтобы вывести нашу имперскую экономику из жесточайшего упадка… Мне даже кажется, что по их представлениям, мы в момент передачи на Эйрарбию технологий, все еще ходили в шкурах и охотились на мохнатых муравьев-путакматов. Так вот, они еще после обиделись. Угадайте, на что?
– Наверное, на то, что им заплатили малым количеством муравьиных шкур, да?
– Ох, ну вы юморист, капитан Стат. Ну, юморист. Но истина выглядит не менее весело. Друзья и старшие учителя всех народов Геи – браши – обиделись на то, что наши подлые предки не выполнили договор о возвращении на родину изобретателей отходов производственного цикла реакторов. То есть, плутония. Они ведь заботились о нашей экологии   и…
– О чем? – воззрился на собеседника командир ударно-разведывательной субмарины.
– О экологии, капитан, об экологии. Ох, умру от смеха! Так вот, вместо предусмотренного договора, наши бесстыжие праотцы стали штамповать атомные боеприпасы.
– Знаешь, Дор, правильно сделали. Разумеется, в случае восприятия всей этой бредятины как истины в последней инстанции.
– Но самое милое в том, что южные прохиндеи отнимают у нас и это. В смысле, даже изобретение ядерного оружия. Они считают, что изобрели его, разумеется, раньше, но только все из тех же гуманистических соображений после первого же испытания прекратили выпускать.
– А, значит, у них его нет? Так я понимаю?
– Нет! То есть, есть. Ибо после выявления факта накопления Империей атомных снарядов, они были вынуждены ответить адекватно.
– Очень интересно, Дор. Где ты начитался этого бреда?
Баритон-капитан назвал первоисточник, однако запоминать не стоило. Это являлось враньем чистой воды. Дор Пелеко не читал ничего кроме устава и инструкций по пользованию оружием. Все остальные истины он извлекал из двух «родников». При нахождении «Кенгуру» на поверхности – из радиопередач. А при теперешнем, погруженном состоянии, из коллекции квадрофонических кассет.

7. Битва за острова Слонов Людоедов
Аксельбанты, пирожные и «боевые горы» 

При дворе рассказывают – понятно, шепотом и осмотрев стены на предмет видео-наблюдения – будто император Грапуприс страшно переживал по случаю отсутствия у Эйрарбии собственных «боевых гор» – «свиноматок». Чувство его были понятны. В самом деле, если ты любишь железных гусеничных исполинов с многоярусными башнями более чем родную усопшую маму, если ты ночи не спишь рассматривая эскизы намалеванные конструкторами, дабы поутру, вызвав их в срочном порядке, допытаться почему вот в сём правом углу у танка наличествует пустое пространство, при том что пару лишних зажигательных в арсенале ни коим образом не помешали бы, если ты лично – «вот сюда, прямо на этот вот столик» – требуешь приволочь звено этой самой гусеницы, дабы убедиться, что некие жалобы, каких-то мерзавцев, «о невозможности вручную сменить треки автономными силами экипажа» не имеют под собой никакой «правды жизни», то как после всего этого не без горечи вспомнить о том, что проклятые южные псевдо-человеки умеют конвейерным способом производить монстров весом в миллион и более тонн? Говорят, доходило даже до врачей.
– Нет, слава солнцам, это не сердце, Ваше Сиятельство, – вещали эскулапы. – Однако с такими волнениями, вполне можно докатиться и до сбоев сердечной мышцы. Пока что, тут просто нервы. Ну что вам право те танки? Плюнули б Вы. Ведь ваше собственное здоровьецо для нации куда важнее, чем какие-то железки, пусть и пятибашенные. Вон их сколько еженедельно шлепают, новые, новые и новые. На последнем параде я просто устал считать.
– А вы для кого считаете? – интересовался Солнцеподобный.
– Для себя, для знания, Ваше Величество.
– А, тогда ладно. А-то я уж подумал, для антиподов с юга.
– Ну что Вы, помилуй Странница, и придави Мятая!
Или вот когда поникал головушкой император вечерочком, за столом уставленным яствами, восседающий рядышком начальник тайной и явной полиции наклонялся к нему и нашептывал:
– Да плюньте Вы, Ваша Светлость, на всю эту чепуху. Ведь «свиньи» это же и не танки совсем – правильно? Ведь нормальный танк, все знают, должен кататься на гусеницах. Так что все-таки у нас самые большие. Это даже если не считать этих… Как их бишь? Ну, которые сов-секретные, и по рельсам ходят.
– Послушай, Гуррара, ты что военный? Ты ж, полицейская рожа! Куда ж ты суешься с необразованной военным знанием ряхой? – говаривал ему на это Грапуприс, и даже, рассказывают, кидался надкушенным окороком. Но много повидавший, и в рабочее время перепачканный кровью по уши, Гуррара ничуть на такое не злился, а утирался и вполне скорбно для случая возражал:
– А вот Вы, Ваша имперская пышность, Вы вот тогда возьмите и спросите какого-нибудь маршала, прав я на счет гусениц, или не очень? Да вот, хоть бы Баркапазера. Он правда, пока не маршал, так броне-генерал, но зато целый командующий ударных наступательных сил.
– Да он у нас КУНС, – кивал наследник крови. – Зато орел, форма сидит что надо. Я б его маршалом сделал, но ведь еще папашей установлено, а мной подтверждено, что маршалов – только участникам серьезных боевых действий, причем, по профилю. То бишь, его бы кинуть куда-нибудь в танковый прорыв армейского уровня. Но где ж, гражданская… в смысле, полицейская ты сволочь Гуррара, мне сейчас взять прорыв армейского уровня? Войны нету, а уж боев на суше, тем более.
– Ну, Вы, все едино, его спросите. Он хоть в боях и не обтерся, зато на ученьях танков ухандокал… ну, Великую Пирамиду не закроет, но все равно, эшелоны, эшелоны и еще эшелоны. Да и экипажей не меньше! Вот сейчас я его кликну, Ваша Солнцеизбранность. Эй, Барка! Ну-ка бреди сюда.
– Тут я, Ваше Трехсолнечное Величие! – мигом возникал у кресла броне-генерал.
– Вот скажи нам, господин КУНС, – повисал на его портупее начальник «белых касок», – могут ли танки ездить-кататься по полям-лесам без гусениц? Тут, понимаешь, Его Эрр– и Фиоль-Сиятельство грустит с такого дела.
– Никак нет, Ваша Светлоликость, ни коим образом, к сожалению, танки не умеют без гусениц скакать.
– При чем здесь скакать? – удивлялся главный «патриот». – Мы совещаемся про «кататься»…
– Заткнись, Гуррара! – цикал на него Грапуприс. – Со своими боевыми полицейскими подругами будешь кататься. – Затем он любовно щупал позолоченный генеральский аксельбант и вопрошал: – Слушай, дорогуша генерал, а ничего позолотили – крепко лежит, не осыпается. Да, умеют, однако! Но ты все ж скажи, вот бывают же танки на воздушной подушке, а?
– Та не, то ж разве танки, Ваша Вершинство? То ж пародия на танки. Мимикрия, так сказать, под нормальную бронетехнику. Они ни стрельнуть нормально ни… Вот, Вы ж помните, на учениях с Вами наблюдали одно такое экспериментальное чудо? Только, понимаешь, калибр чуть добавили, так он при выстреле что делает-то? Снаряд в одну сторону, а сам он, прямо-таки, в другую степь полетел. Даже…
– Что, правда что ли, Ваша Светлостойкость? – поворачивался к Грапупрису полицейский за подтверждением.
– Да уж было, – действительно светлел лицом император. А командующий ударных наступательных сил приободрялся и развивал натиск.
– Разве ж, на воздух установишь что-то путное. Вот…
– Как же не установишь? – дергал его за платиновый значок академии Верховный Главком. – А брашская «свиноматка»?
– Да хрен ли та «свиноматка», Ваше Солнцезвездность? Лупили мы их и на Берегу Лунного Ожерелья и под Умброфеном, и даже в океане, вместе с «корытами» буцали как хошь!
– Это вот – правильно, – снова повисал на его ремне начальник всяческой полиции, в том числе и столичной. – Это да. Жаль вот не ты сам это делал – мал был. А то бы прям сейчас стал маршалом, да ведь, Ваша Светлосияние?
– Ты, Гуррара, что теперь уже и званья военным решил раздавать? – сощурившись зыркал император. – У тебя чего, мало дел-делишек?
Он шарил рукой по столу примеряясь, какой бы салатницей, либо пирожным поувесистей, запустить в полицейского, но сияние значков броне-генерала все-таки одолевало. Он снова хватался за что-нибудь золоченое, типа значка «Десять тысяч километров на гусеницах», заставляя генерала выпячивать грудь петухом.
– Да, красиво, – говорил он вздыхая. – У меня вот такого нет.
– Так давайте срочным ука… – снова оживал «патриот».
– Я что тебе, Гуррара, танкист? – осведомлялся император. – Как я могу носить такой знак? Я ж, десять тысяч км под броней не трясся, так? Значит и…
– Ну, учитывая Ваши чрезвычайные за…
– Не, нельзя принижать награды, – убежденно вещал Грапуприс Тридцать Первый. И снова, поворачиваясь к вытянувшемуся КУНС-у, щупал очередную висюльку. – Что-то у тебя их мало, броне-генерал, – говорил он с некой досадой. – У тебя хоть один «Грапуприс» есть?
– Так точно, Ваше Величество! Вот – Ваш орден «степени бронза». За подавление бунта шаранов три цикла тому.
– А вижу. И все? Даже «серебра» нету?
– Не заслужил еще, Ваша Милость.
– Ладно, заслужишь. Так утверждаешь, что «свинья» – это не танк?
– Ну, какой же это танк, Ваша Верховность? Так и линкор какой-нибудь можно танком прозвать, а то и «рельсовый метатель»…
– Во, точно – «рельсовый метатель»! А я не мог вспомнить, – стукал себя по лбу полицейский.
– Это ж другая область, – тем временем расширял плацдарм будущий броне-маршал. – Может, мы еще плавать танки заставим? Понятно, имеются специальные машины. Но то ведь совсем легкие. Комары, а не танки, так слабосильное дополнение. Настоящий танк должен стоять на гусеницах. И все люди, до-люди и недо-люди знают, лучше наших – имперских – танков во всей Трехсолнцевой ни у кого ничего нет, да и быть не может.
– Вот, вот речь истинного военного – аж завидно, – снова возбуждался Гуррара. – Будешь, будешь ты броне-маршалом. Хоть и не моя это компетенция, но чую, своим полицейским носом чую. Предлагаю, Ваше императорское Величество, выпить за наши бронетанковые силы, самые большие и мощные на планете.
– Это наверное надо, – умиротворенно кивал Тридцать Первый Грапуприс. – Это того стоит.

8. Старые знакомые

И ведь действительно прав линейный помощник Дор Пелеко, по большому счету прав. Не по теоретическим выкладкам, а по практическим делам, понятное дело. Командиру крейсера, да еще в боевом походе, не только негоже заниматься всякими мелочами, типа недосоленных первых блюд, но еще и времени на такое совершенно же ведь нет. Вот, пожалуйста…
– «Главный» – «Слухачу»!
– Слушаю вас, «Акустический»!
– У нас шумы на азимуте сто, командир!
– А дальность? … Ага, уже вижу! Но ведь это далеко, Рюдан?
– Дело не в этом, капитан. Дело в самих характеристиках.
– И что там?
– Это та же «эскадренная пятерня», что и в прошлый раз. Точнее, пока пеленгуем только трех – два фрегат-эсминца и один «толстый угорь».
– Тот, что предположительно носитель МБУ?
– Ну да, «одуванчиков». Уверен, где-то шарят два недостающих «пальчика» – фрегат и «утюг».
– Как думаете, Рюдан, они нас засекли?
– Вообще-то, конечно, хочется верить, что нет, однако сами посудите – они выходят на наш курс уже который раз? Оно, конечно, бывает вся…
– Тем не менее, теория вероятности очень против таких вот совпадений.
– Вот именно, капитан Стат.
– И все же они прут вроде не прямо на нас. И даже, вроде бы, не на пересечение?
– Да я понимаю, командир, но все-таки…
– Туда, где мы были совсем недавно, так?
– Да.
– Мятая луна в бок и Карлик по макушке.
– Вот-вот, шторм-капитан.
– Может, у нас что-нибудь не то с шумами? После ремонта на Пике водометы дают какой-нибудь добавочный фон?
– Да нет, наши «слуховые» антенны давно бы такое засекли.
– Но мы ведь иногда задействовали эхолот и прочее.
– Эти исследования дна мы вели на солидной глубине. Почти километр от поверхности. Вряд ли…
– Да, понимаю я, Рюдан, понимаю. Ладно, сейчас на всякий случай чуток изменим курс.
– Хорошо бы.
– А вы, святой лученосец, помолились бы за нашу удачу.
– Да уж сделаю, капитан Стат. Не думайте, что я слеп и вижу только отгороженных тяжестью воды богов. Давно понимаю, что плаванье на нашем «Кенгуру» – вовсе не катание на божественной огненной колеснице Звезды-Матери.
– Это точно, представитель неба.
– «Главный» – «Слухачу»!
– Да, «Слухач»! Что там опять?… Оп-па-па! Уже вижу. Хлопни по уху Мятая! Это что, Рюдан?
– Они сбросили серию «подводных свеч». Штук наверное… Неясно пока.
– Ладно, сейчас задействуем Понча. Разберется. В общем, это примерно там, где мы были часов десять назад. Очень забавно.
– Точно ищут, шторм-капитан.
– Сомнений нет. Карлик Лезенгауп в инфракрасном и то не так виден. Пора молиться, Рикулло Эвам-Ну. Молиться за то, чтобы эти настырные псевдо-люди все-таки на нас не набрели.

9. Битва за острова Слонов Людоедов
Повод для испытаний 

– Ну что ж, – сказал император Грапуприс Тридцать Первый, – у нас есть хороший повод проверить давнюю новинку.
– Что имеется ввиду, Ваше Солнцесияние? – наивно вопросил адмирал всего Флота Закрытого Моря, ибо ему были не присущи яркие озарения. А вот Главный Стратег и Верховный Главнокомандующий, похоже, с ними познакомился.
– Неужели не догадываетесь? – спросил он, победно прищурившись.
– Не успеваю за Вашей Странницей несущейся мыслью, – используя лесть в качестве защитного окраса, признался восемнадцатизвездный (по количеству флотов) адмирал Одто Падун.
– Изделие «шестьсот…»… Как его, бишь?… В общем, нашу милую гусеничную подлодку.
– Ах, вот что, – тщательно маскируя растерянность, произнес главный моряк Эйрарбии.
– Ну да, Одто, ты же сам сказал, что нужно все сделать тихо, дабы взять брашей тепленькими, прямо на месте преступления. Правильно? Вот нашими… «шестьсот сорок девять», кажется?
– Да, так точно – «шестьсот сорок девять», – сказал адмирал, ибо этот номер он помнил хорошо – имелись поводы.
– Вот ими и накроем южных прохвостов, так? А там, будет чем ткнуть их за нарушение Второго Аберанского договора. Прищучим на месте.
– Конечно, но…
– Что «но»?
– В смысле, очень правильная подсказка. Мы вот с адмиралтейством сами…
– Так ради какой луны Мятой вы там трете свои лампасные штаны? – несколько побелел Грапуприс. – У вас что, маленькие оклады? Хотите поменяться с кем-нибудь орудующим лопатой за миску лапши на Большой Досыпке?
– Нет, что Вы, Великий император. Просто штабы как-то привыкли изобретать сложности. А вот Вы своей прозорливостью сразу решили проблему. А мы хотели, как обычно гнать туда морской десант, дирижабли и даже лодки-танковозы.
– Одно другому не мешает, – кивнул успокаиваясь Грапуприс Тридцать Первый, ибо упоминание о танках всегда действовало на него положительно; тем более, о танковозах, ведь они почти как и «ползуны» сочетали в себе признаки обеих из любимых игрушек. – Однако мне кажется, что использование именно наших «шестьсот сорок девятых» позволит перехватить инициативу у обнаглевших псевдо-людей.
– Конечно, Верховный, мы внесем в план соответствующие коррективы.
– Кстати, сколько «ползунов» у нас в готовности к бою, адмирал Падун?
– Мне кажется, император…
– Вообще-то, я, вроде, распоряжался, дабы они состояли в готовности всегда. Или…
– Ну разумеется, Ваше Солнцеизбранность. Разумеется, все восемь штук…
– Почему опять «восемь»? – слабо побагровел Грапуприс. – В прошлый раз восемь, и сейчас…
– Но девятая лодка прямо-таки вот-вот. Она уже в процессе…
– Забери Мятая! Но ведь она уж никак не успеет к этим островам!
– Да, но…
– Когда еще удастся опять?! Вот всегда так, стоит кому-то перепоручить – тут же… Постоянная история. Вы мне обещали, примерно к сегодняшнему циклу, что их будет уже двенадцать на ходу, так?
– Да, Вы правы, но…
– Какие-такие «но», Падун? В кои-то веки выпала возможность накрыть брашей новым методом и…
– Восемь хватит! – выкрикнул давно вскочивший по стойке смирно восемьнадцатиздездный адмирал.
– Что? – переспросил император.
– Восемь вполне хватит, Ваше Величество. Загрузим в них чуть больше пехоты и хватит, вполне хватит.
– А если кто-то из восьми не…
– Что вы, что вы, Ваше Солнцевство! Они же пойдут под водой, там ни штормов, ничего такого. А от всяческих брашских нарушителей мы их на подходах прикроем.
– Не-не, Одто, подыгрывать мне не надо. Если ФЗМ станет прикрывать сверху, то какая уж тут секретность похода? Я хочу, чтобы все было как надо. Застать этих порождений Мятой врасплох.
– Конечно, конечно, мы же в адмиралтействе не совсем дураки. Мы их прикроем только подводными лодками.
– А сами…
– Не-не, Ваша имперская мудрость, «шестьсот сорок девятые» все же не планировались для ведения торпедных боев, так что…
– Ладно, пусть, – скривился Грапуприс. – Да, сядьте вы, адмирал, сядьте! – он несколько призадумался. – Ладно, пусть уж прикрывают. Только чтобы нормально прикрывали. Хорошо бы, если это сделают лодки Чёрного флота. Как оно?
– Но ведь лодки Чёрного – это у нас ударный кулак охотников. Он…
– А у нас сейчас чего? Всё не на грани войны?
– Да, разумеется, император.
– Вот и пусть прикроют.
– Обязательно, Верховный.

10. Происки врага

– Вот такое дело, – констатировал и без того почти всем известные истины шторм-капитан Косакри.
– Схлопнись Карликом Пустота! – ругнулся линейный помощник. – Они как-то нас чуют!
– Не шумите, Дор. Именно такое и не исключено. Вот и надо подумать, как?
– А если адмиралтейство… – предположил священнослужитель. Однако договорить ему не дали.
– Не, лученосец! Я бы сам так подумал, но как они могут знать…
– Да не орите вы, баритон-капитан! – снова поморщился командир атомохода. – Дайте, я поясню. Понимаете, служитель бога Войны, штабы дали нам весьма расплывчатое (очень подходящее словцо для океана) задание, как по привязке во времени, так и в пространстве. В адмиралтействе Серого флота не совсем в курсе, где и когда мы можем быть. А открытое море Южного Сияния достаточно велико, дабы находить нас, или хотя бы наш след, как в данном случае, так запросто. Тем более, первый раз браши прошли вблизи еще в океане Бесконечности.
– Могло быть все-таки совпадение? – проворчал Дор Пелеко.
– Да, могло быть и совпадение, – кивнул Косакри. – Однако мы тут собрались для того, чтобы обсудить другую возможность. К примеру, вот такой вопрос. Линейный механик, как думаете, наши водометы после ремонта не могут давать какой-нибудь дополнительный шум в неком хитром, непривычном диапазоне? Тише, Рюдан Одек, ваше мнение, как акустика, я ведаю.
– Нет, капитан Стат, – привстал контральто-майор Цэмерик Мокр. – Наши движки, да не прослышит об этом Мятая луна, работают на диво ровно, и как обычно тихо.
– Ну, может, еще что-нибудь, Цэмерик? Какой-нибудь лист обшивки чуть повело от минного обстрела в бухте Пика, или оттого, что мы все-таки лежали там брюхом на дне, а?
– Я сделаю проверку всего что можно, капитан Стат, не сомневайтесь.
– И не сомневаюсь, контральто-майор. Теперь вот что. Может им помочь какая-нибудь штуковина типа нашей математической машины? У вас, Бовро Матеон, соображения в таком плане имеются?
– Нет, шторм-капитан Стат, точно не имеются. Я все ж-таки специалист узкого плана. Мое дело убийственные штучки, а вся эта предшествующая делу эквилибристика сонаров – это не по мне.
– Ладно, у кого есть мысли?
– Мне кажется, капитан Стат… – поднял руку Ритс Каджело. – Да, не шумите, правда…
– Давай, говорите, бас-штурман. Мы слушаем.
– Тут мы со штурман-крейсером Йока провели некоторый расчет. Вот смотрите, капитан Стат. Если и есть какая-то штуковина, пусть даже брашская ММ, то все равно, работает она донельзя странно. Они – эти погонщики – появляются всегда с запаздыванием. Вот, гляньте! Это вот – первый раз, это – второй. Понятно, может быть и артефакт – совпадение случайностей, но…
– Да, интересненькое дело, – наклонился над маленькой картой Стат Косакри. – У кого-то есть мысли по этому поводу.
– Допустим не ММ, – предположил Цэмерик Мокр, – а допустим сеть каких-то супер-сонаров на побережье Брашпутиды. Засечка, хотя бы с двух точек. Пока расчет, пока передали «эскадренной пятерне» – вот и задержка.
– А что они курс не могут рассчитать, раз уж засекают?
– Ну, я не знаю. Тут чистое предположение.
– В принципе, вполне может быть просто «боевой уничтожитель», – сказал Бовро Метеон. – А что? Тихонечко подлетел. Мы его, понятное дело и привет Лезенгаупу, не слышим, не видим. Опустил на тросе свою антенну. Только датчик – не активный сонар, а пассивный «слухач». Вот и…
– Понятно, меццо-капитан. Вам как подобная мысль, Рюдан?
– Банальная вообще-то мысль. Может и так быть. Только опять же. Если это МБУ, почему бы ему не использовать активную локацию, для собственной убежденности? Тут первое. А второе, почему бы заодно и не бомбануть? На то он и «морской боевой уничтожитель».
– А у меня вот такое еще предположение! – в этот раз не слишком громко, но веско произнес линейный помощник. – Что если у нас тут предатель? Берет и посылает наверх какие-нибудь сигналы.
– Это каким же таким образом? – поинтересовался акустик.
– Тут я не в курсе, Рюдан. И нечего ухмыляться. Все на свете нам знать не дано. Мало ли что эти антиподы в своей Брашии наизобретали.
– Ага, и сразу эту новинку засунули в карман нашему бортовому шпиону.
– Зачем, в карман? У нас что, на крейсере мало места? Слава богу Эрр, двести пятьдесят метров только в длину, да умножь на два из-за второго корпуса. Вы что на это думаете, капитан Стат?
– Я размышляю, что в нашем автономном путешествии не гоже игнорировать любые возможности. Так что вы, баритон-капитан, этим и займетесь. Берите в команду матросиков, сколько потребуется, и вперед! Обыщите наш «Кенгуру» от носа до кормы. И ничего не пропускать. Обо всем подозрительном докладывать и изучать с помощью специалистов. Можете даже в мою каюту глянуть. Только в моем присутствии, разумеется.
– Ну, от такого я, наверное, воздержусь, шторм-капитан Косакри.
– Дело ваше, Пелеко, дело ваше.

11. Битва за острова Слонов Людоедов
Своим ходом 

Ну, с мореходностью того, созданного по императорскому зачину, механизма все и так ясно-понятно. Когда у вас по бортам или снизу навешаны гусеницы – особой рыбообразности не получается. Хотя разумеется, в природе существуют всякие чудеса, даже рыбы мало-обтекаемой формы. Например, есть на Гее двухголовый угорь Мудрец, и даже парочка ассиметричных видов, с плавниками по одну сторону туловища. Может, это остаточные реликты, сохранившиеся после какого-то из Звездных Переходов, однако далеко от своих небольших акваторий они не заплывают – явно не выдерживают конкуренции с неэкзотической фауной, или в следствии гребли плавниками по одному боку их все время тянет на обратный разворот. Так вот, мореходные свойства «ползунов» были не многим лучше. Из-за экономии в весе на них не установили атомный реактор, а подводный дизель замкнутого цикла потреблял слишком дорогую субстанцию, дабы постоянно ставить его на максимальный ход. И есть ли толк ставить? При быстром ходе гусеницы создавали столь высокую кавитацию, что вражеским акустикам не дремалось уже в радиусе километров четырехсот. В таком случае вся разведывательно-диверсионная миссия, для коей и создавались «ползуны», теряла смысл. Для борьбы со столь печальным техническим ограничителем пытались использовать древний как мир способ – элементарный буксир. Однако тащить гусеничное чудо за надводным кораблем – это во-первых, нарушить пункт о чрезвычайной секретности разработки, и сразу заиметь неприятности, как по линии ОКН (Отдела Культуры Науки), так и по линии «чёрных чаек» (флотской разновидности «патриотизма»), а во-вторых, волокущееся на сцепке «подводное горе» вело себя гораздо хуже таким же образом использующегося корыта. Прицепить же «ползуна» позади нормальной подводной лодки…
Такое тоже попробовали. Понесенный урон скрыли естественно другими поводами, но общую картину не трудно представить и без наличия рапортов. Лодка вам не электромобиль, где в боковом зеркале видно все происходящее за спиной. Понятное дело, что и открытое море не дорога – здесь тебе ни перекрестков, ни регулировщиков на них. Однако так или иначе, но по разным поводам иногда все же требуется производить хоть какие-то маневрирования. Ну и как же ведет себя при этом гусеничное чудо-юдо? Оно просто-напросто бодается! Ибо тормозные колодки применяемые в колесах – коих кстати в гусеницах еще и нет – тут ни к селу и ни к городу, так что когда лодка-буксир делает даже ленивый поворот, сохраняющая инерцию гордость императорской мысли продолжает пенить воду по прямой. Первый раз такой финт обошелся всего-то обрывом троса и наматыванием его на винт лодки буксира «Ядерный тарантул». Второй же раз, тот же, правда, руководимый уже новым капитаном «Тарантул» столь легко не отделался. Разогнанный сзади «ползун», закамуфлированный номером «сто четыре» все-таки совершил «наезд». Надо сказать, поднабравшийся опыта командир «сто четвертого» успел кое-что сделать. То есть, одновременно с маневром по курсу, он еще и попытался осуществить тоже самое по тангажу. Неизвестно, что бы случилось, уйди он ниже, возможно, достаточно тонкий, из-за экономии веса, корпус «сто четвертого» лопнул бы, и тогда перед новоиспеченным капитаном «Ядерного тарантула» на несколько секунд встала бы во весь рост непростая дилемма – «рубить концы» сразу, ибо заглотнувший воды «по самое не хочу» «ползун» уже тянул бы его лодку в непознанные глубины моря Плетей, или попытаться всплыть на поверхность и уже там переложить решение на какого-нибудь встречного адмирала. Однако «сто четвертый» ушел выше, так что врубился в заднюю бочину «Тарантула» своим главным достоинством – гусеницами. Гусеницы у «ползунов» штука тяжелая, они предназначены тащить по скользкому бережку очень неудобную тушу, так что удар с внешним, да и внутренним корпусом подводного буксира они выдержали успешно. Слава Фиоль-Матери, «Тарантул» оказался весьма живучей машиной, так что команде «сто четвертого» не пришлось решать задачу аварийной отцепки. Всплыли оба.
Однако эксперименты с подводной буксировкой окончательно прекратили. И следовательно теперь, все восемь задействованных в операции «ползунов» шли к месту действия своим ходом.

12. Проблемы южного генофонда

– То, что браши готовятся к войне на уничтожение, и за ценой не постоят, доказывается элементарно, – разглагольствовал баритон-капитан Дор Пелеко. Наступило время ужина, и возможно где-то там, километром бездны выше, действительно валились к горизонту разноцветные солнца: уточнять, насколько бортовое время корабля вошло в рассогласование с реальными географическими координатами было недосуг. Однако и выслушивать бесконечные сентенции старшего помощника тоже надоело. Требовалось брать бразды правления в свои руки. Да и вообще, пора показать, что и командир лодки может что-то еще кроме отдачи подходящих к моменту приказаний.
– Например, – продолжал помощник, – у них на вооружении до сих пор стоит торпеда «Лилипут». Знаете, что это такое?
– Знаем, знаем! – прервал его Стат Косакри, дожевывая сваренный в компоте сухофрукт. – Гипотетическое оружие, торпеда-гигант. Но не стоит запугивать младший офицерский состав, баритон-капитан. Вроде бы, из развед-сводкок следует что эту штуку по-настоящему нигде до сей поры не испытали. К тому же, в последней атомной ее так и не применили. Хотя на вооружении она уже стояла. По крайней мере, имеются такие сведения. Так что Мятая луна знает, может это и не оружие вовсе – так, легенда для запугивания.
– Все может быть, шторм-капитан, но…
– Но однако, – не упустил нить повествования Косакри, – основному тезису линейного помощника это нисколько не противоречит. Является ли «Лилипут» настоящим орудием «окончательной зачистки» или всего лишь пропагандистским мифом значения не имеет. И без него наличествует достаточное количество примеров агрессивности южан. Например, часто, не без текущих слюней, упоминаемый в матросских кубриках факт, о том что в командах брашских кораблей обязательно наличествуют женщины. Понятно, они там не только для экзотики, а выполняют служебные обязанности. И может даже, это факт большой значимости. Вдруг он свидетельствует о явных демографических проблемах геополитического противника? Однако мы с вами хоть и разведчики по сути, но не оперативники. Не нам об этом судить с точностью. Тем не менее, порассуждать не запрещено. Я вот думаю, женщин в экипажи браши включают не только забавы для. Не смотря на то, что последнюю большую войну они провели в основном на нашем «поле», их руководство сделало своеобразные выводы. Например, о том, что в следующий раз их собственной суше тоже может достаться на орехи. Радиоактивное заражение может охватить огромные районы. Как на счет генофонда?
– Командир, – подал голос линейный инженер корабля Цэмерик Мокр, – рассказывают, что существуют некие врытые в шахты автономные хранилища семени обоих полов, и в случае чего…
– Цэмерик, вы же грамотный человек. Кто проверял это инкубаторное осеменение, да еще в массовом масштабе? А плодовитость людей, как вида – что нас, что брашей – проверена тысячей циклов. Так вот, не потому ли южане держат на кораблях женщин, чтобы в случае чего иметь резерв для возобновления демографии? Ведь сами понимаете, далеко не все флотские единицы подвергнутся прямым атомным атакам. К тому же, за броней и регенераторами воздуха как-то проще не наглотаться по оплошности радиационного тумана. Так что у них будет вполне чистый от заражения резерв. Я уж не говорю о том случае, когда наша славная Империя переборщит, то есть сведет южную популяцию человека к совершеннейшему «нет».
– А вот, кстати, и надо бы, – веско вставил Рикулло Эвам-Ну, – ибо количество язычников давно перевалило за миллиард душ. Точнее… Ну, в общем все ведают, что душ у еретиков, само собой разумеется, не присутствует.
Нечаянная оговорка жреца Красного бога, многих рассмешила, но сан Эвама-Ну не позволял прыскать в голос, так что некоторые офицеры просто пониже склонились над тарелками, маскирую затылками растянутые до ушей рты. Вообще-то, совсем уж стороннему наблюдателю, столь веселое обсуждение весьма вероятного апокалипсиса показалось бы, по крайней мере, несолидным, однако дамоклов меч смертельного риска висел над данной планетой давно – все попривыкли; а уж тем более к нему приучились люди, чья жизнь периодически протекала под километровым слоем воды.

13. Битва за острова Слонов Людоедов
Цветная палитра ФЗМ 

– Я надеюсь, вы понимаете, Крек Чето, что на этой карте, вот прям-таки вот этих вот островов, стоит как минимум ваша должность, а как максимум… Ну, понимаете?
– Ясное дело – жизнь.
– Если бы только жизнь, адмирал Чето. Смерть, ужасная смерть! Вы когда-нибудь присутствовали на допросах у «черных чаек»? Очень забавное зрелище, если суметь отрешиться от переживаний и прочей «до-унишской» всячины. Люди – все, что до-люди, что недо-люди, что псевдо-люди предстают перед взором столь однообразными… В общем, вам все понятно? Нам надо умудриться, не проколоться по всем параметрам сразу. То есть, использовать эти гусеничные каракатицы, изобретенные Солценосным, по делу, одновременно с тем, не допустив, чтобы они в чем-то серьезно прокололись. Тем не менее, надо доказать… Не прямым образом, но дабы это было наглядно видно без очков, что данный вид техники является штукой нужной, но все же не на нынешнем этапе развития военного дела. То есть, как отдельный вид – они все-таки слабоваты, а во взаимодействии с чем-либо – они избыточны.
– А если… То есть вот так, адмирал океана. Вы хотели бы показать, будто эта техника опередила время. Однако не потребуют ли тогда сверху, дабы мы – флот и наука в целом – сосредоточились на ее решении? Кто мешает сконцентрировать ресурсы и т. д.?
– Есть другие мысли, Крек?
– Надо поставить проблему так, что император, изобрел вещь нужную, однако к несчастью, техника этой планеты уже ушла по другому пути, и потому, к сожалению, использовать ее можно, но все же не в нашей реальности.
– Как вы выразились, адмирал Чето? Не понял.
– В другой реальности, говорю. Ну в той, что могла бы быть, если бы не случилось этой, уже существующей.
– А, вот так вот! – кивнул адмирал всего Флота Закрытого Моря с выражением крайней сосредоточенности. – Ладно, какова в целом задумка в теперешнем растолковании ситуации?
– Тут такая заковыка, адмирал. Как я понял, Солнце наше – Грапуприс – требует участия в деле Чёрного флота. Значит, придется приспосабливаться к ним.
– Крек Чето, не порите ерунды. «Чёрные» базируются на другом побережье. Если мы их дернем, это задержит операцию, как минимум еще на несколько суток. У нас нет времени. Безусловно, с командирующим Чёрным ФЗМ я переговорю. Наверх придется доложить, что они уже тут, участвуют в сопровождении «ползунов». Адмирал Цуасир прикроет нас выходом своих «чёрных» лодок на учения: пусть гонит их хоть к экватору, нам нет дела. У нас и так будут задержки из-за плавательных способностей гусеничных монстров.
– Тут уж да! – поддакнул командир Синего флота. – Ладно, понятненько. Можно планировать только исходя из своих «синих» возможностей, да?
– Именно так.
– Хорошо. Времени у нас для сосредоточения вагон. Пока гусеничные «ползуны» дочапают до архипелага, мы успеваем провести сосредоточение, например, вот тут, – командир Синего ФЗМ ткнул в разложенную на столе карту, – и допустим, вот здесь. Вы как, не против, адмирал океана?
– Только пусть надводные корабли не шляются у островов до высадки нашего гусеничного чуда.
– Это понятно, адмирал. Уж пусть эти изделия «шестьсот сорок девять» оправдают свое назначение, выполнят свои разведывательно-диверсионные функции.
– Да, пусть пехота попылит. А я все-таки, на всякий-який, приведу в готовность и Голубой флот тоже.
– Это ж, не их акватория, адмирал океана.
– Разговорчики, адмирал Чето! Я и так прикрываю вас от двойного солнцеворота, как могу. Хотите, чтобы я перестал это делать, и вы познакомились с «патриотами» поближе?
– Ни как нет, адмирал Одто. Я вам и так благодарен.
– То-то, Крек. Но вы уж меня тоже не подведите.

14. Битва за острова Слонов Людоедов
Освоение суши 

Тот, кто лично не видел как «лодки-ползуны» «цепляются» за берег, представить такое не может. Если бы эту картину наблюдали со стороны сами участники процесса, те, кто управляет гусеничной лодкой непосредственно, у них бы опустились руки и не хватило сил не только на болтанку рычагов, но даже на подвижку ползунка регулятора мощности. Зрелище не для слабонервных. Чавкающий песок берега, жаждущий всосать в себя гусеницы целиком, свести клиренс к нулю и опустить лодку на днище, словно обычную севшую на мель морскую посудину. Или того хуже, торчащие там и тут скальные выдолбы, заставляющие длиннющий корпус совершать огибающие повороты: не хватало еще свернуться среди этих каменьев узлом. В общем, в случае таких смотрин, даже где-нибудь на полигоне, а не под возможностью насланного Мятой луной вражеского обстрела, мысль создателей проекта о дополнительно назначенных в экипаж танкистах-трактористах воспринимается прозрением гениальным. Ибо действительно, инстинкты обычного моряка, при тычке киля в сушу, заставляют его тут же лихорадочно вспоминать, где принайтована шлюпка, или покоится до срока аварийный дыхательный мешок.
Именно потому в момент, когда рабочие катки, пусть пока и в холостую, но уже вращают гусеницы, покуда только помогающие винтам перемалывать воду, верховенство на судне передается из рук капитана-подводника совсем другому человеку. Тому, кто до сей поры уже несколько опух от дремы и перепарил мозги в перестановке по доске «народных танко-шахмат», упрощенного варианта популярной при дворе игры. Обычно это танкист в звании баритон-броне-майора, а лучше даже бас-капитана, ибо майоры, как водится, давно оторвались от непосредственного танка как такового, их дело – изобретение пунктирных линий передвижения рисованных ромбиков и кружочков на хроно-пластинах оперативных карт. Еще лучше для дела вождения гусеничного корабля подошел бы какой-нибудь тенор-лейтенант, он ведь еще ближе к смазке и поту. Однако флотская спесивость никогда не позволит передать командование совсем зеленому салаге, с мозолистыми, привыкшими перетягивать траки в полевых условиях, ладонями, и запахом до сей поры не выветрившейся смазки в волосах. И потому только майор или капитан – никак не ниже.
Так вот, при включении гусениц, морского командира, в согласии с инструкцией, временно, до нового нырка, отодвигают в сторону, прочь, к освободившейся «танко-шахматной» доске. За дело берется, выспавшийся и соскучившийся за берегом, сменщик. Если предшественник точно вывел «ползун» к тщательно подобранному на карте месту, и сама карта не устарела, то у него наличествует шанс. Именно тогда маневрированье на берегу может привести к выруливанию на относительно сухую твердь. Но повозиться приходится. Везет далеко не всем.
К примеру сейчас, из семи добравшихся до суши «ползунов», в прибрежной грязи безнадежно застряли два. И кстати, никак нельзя угадать, совсем это плохо, либо все-таки не очень? Боевое применение могущих ползать по суше лодок проводилось впервые в истории.
Хотя, если бы кто-то достаточно ученый пронаблюдал, как тяжело тянет свое брюхо по берегу подводная лодка типа «ползун», ему в голову неминуемо бы ворвалась аналогия. Именно так, по предположению науки, когда-то заселялась суша. Причем каждый раз по новой, с синхронностью миллиард или более циклов. То есть, после каждого Звездного Перехода – снова с чистого листа. И может действительно, как предполагают некоторые академики с орденами, не всегда заселение начиналось с растений? Ведь в самом-то деле, те совершенно не умеют передвигаться. Не легче ли предположить, что первыми были именно, в чем-то походящие на «ползунов», большущие монстры? Конечно, у них не имелось гусениц, даже используя тренажи Звездных Переходов мать-природа все же не умудрилась совершить столь выдающийся скачок. Так что, двигались они на ластах, весьма возможно с непривычки стирая их в кровь. Позже этой кровью, удобрившей землю, воспользовались занесенные на брюхе тех же гигантов растения, в смысле их корешки, или там вершки.
Сейчас неумолимость исторического катка снова готовилась полить этот берег кровью. Ясное дело, уже не каких-то ластоногих, а куда более приспособленных к захвату и агрессии существ.

15. Упрощения разной степени сложности

Беседа, как обычно происходила за ужином. На этот раз вещал бортовой служитель культа. Вещал долго и с вдохновением, но все-таки в конце-концов приблизился к окончательным выводам.
– Всем известно: раса брашей есть порождение Мятой луны, – изрек наконец Рикулло Эвам-Ну известную со времен «униш» истину. – Молятся они идолам, а потому по божественным, а так же человеческим законам должны наказываться без жалости. Единственным же наказанием адекватным звездному гневу является для них смерть.
– Слуга Красного бога, – произнес Стат Косакри, елозя губы салфеткой. – Мы находимся на боевом корабле, и конечно в какой-то мере, являемся десницей бога Эрр. Понятно, через несколько промежуточных ступеней, коими значится цепочка штабов, упирающаяся в Великую Пирамиду. Однако наша скромная задача все-таки – слава благостной Фиоль, или может, функциональным возможностям бортового оружия – ограничена чисто морскими целями. Чему я признаться весьма рад. Как-то мне претит стерилизовать младенцев миллионами, да еще с помощью кобальтовых боеголовок. Хотя, как присягнувший трону офицер, я, по получению приказания, мог бы выполнить и такое. Очень надеюсь, Звезда-Мать отпустила бы мне даже эти прегрешения; ей не привыкать.
– Вы на нашем крейсере найглавнейший, шторм-капитан, – склонил голову Эвам-Ну. – Потому я не смею спорить с вами с позиции начальника. Тем не менее, верховным жречеством я удосужен отстаивать божественную правду. Потому скажу. Нравится нам или нет, но божественный звездный гнев имеет свои причины, нам эйрарбакам неподвластные. Мы лишь орудие. Не наше дело судить о правильности, или там, изобретать этические нормы.
– Можно я вмешаюсь, ваше жречество? – вклинился в разговор баритон-капитан Пелеко. – Я вижу, тут накалились страсти. Наш боевой командир вовсе не безбожник. Он просто решил вас по-дружески подразнить. Можно я доведу до присутствующих истинные цели цивилизации брашей?
– Думаю, можно. Правда, ваше жречество? – улыбнулся Стат Косакри. На самом деле он не слишком обрадовался. Лекции Дора Пелеко были ничуть не веселее религиозного толмудства Рикулло Эвама-Ну.
– Я считаю, что цель брашей это механизация мира в чистом виде, – выдал тезис линейный помощник. – Они хотят абсолютно все механизировать.
– А что здесь плохого? кроме, разумеется, того, что это собираются сотворить браши? – наивно спросил командир судна.
– Они хотят механизировать и самого человека в том числе. Я, естественно, говорю о брашах, ибо нас они намерены просто вытравить как тараканов. У брашей нового вида будут механические сердца, легкие и прочая атрибутика. Может со временем даже мозг, если конечно удастся уменьшить математические машины до приемлемого уровня.
– Признайся, Дор, ты это сам выдумал или где-то откопал? – поинтересовался шторм-капитан.
– Командир Стат, вы просто наплевательски относитесь к центральной прессе Империи. Статья была, правда, не на первой, но уж точно и не на последней полосе.
– Ну, слава Красному богу, у меня есть линейный помощник, который всегда заткнет пробоины в моем образовании, – пошутил Стат Косакри и сразу понял, что перегнул палку: Дор Пелеко обиделся и замолчал.
– Я думаю, небесные боги не допустят такой беды, как механизация человека, – уверенно высказался представитель неба. – Они брашей покарают. «Изыдет на них с неба пламя и вскипит разверзаясь земля», как сказано в «Священной книге солнц».
– Наверное, сами высшие силы, непосредственно, этим все-таки заниматься не будут, – вставил фразу линейный акустик Рюдан Одек. – Пойдут кружным путем, то есть расправятся с псевдо-людьми с нашей помощью.
– Вот всегда от вас, Рюдан, веет эдаким завуалированным безбожием, – подосадовал жрец бога Войны и Доблести. – Хотя странно, вы ведь один из тех, кто почти напрямую общается с симфонией мира. По крайней мере, когда слушаете глубины. На мой взгляд, быть карающей десницей космических сил Самой Большой Пустоты – это великий почет и благородная миссия.
– А я разве высказался против, святой лученосец? – удивился акустик. – Миссия есть миссия, куда ж от нее денешься. К тому же, дело это – выслеживать и топить брашей – достаточно интересное.
– Значит, я вас не так понял, Рюдак, – пожал узкими плечиками священнослужитель. – А вот на счет этой самой газетной байки, о механизации, я как-то не верю. Не дано человеку, а уж тем более антиподу, имитировать творение Богини-Матери. Хотя с другой стороны, браши ведь устроены проще чем эйрарбаки, так что может их и получится? Как вы думаете, капитан Стат?
– На счет технических моментов, у меня сомнения. Расцвет всяческих красивых и отвлеченных наук остался уже в прошлом, в Золотом Циклолетии Империи. Но даже там вроде не подступались к теме дублирования людей. Хотя может, было бы и не плохо. Так вот, если тогда не взялись, то уж сейчас и подавно. Мне думается, в той статейке просто перековеркали какую-то из республиканских баек. Они может и не против, упростить этот мир, дабы им получалось бы успешнее управлять. И понятно, неплохо бы начать с самого сложного агрегата – человеческого существа. Или там псевдо-человеческого – не суть. Но как-то мне не верится в серьезность затеи. Бредятина это все.
Вот так не верящий в реальность мира Стат Косакри запросто разбивал всяческие усложняющие теории, вплетаемые в и без того сложную «реальность», изобретаемые, разумеется, не Дором Пелеко и не газетами, а неумолимо плетущим козни подсознанием.

16. Битва за острова Слонов Людоедов
Направленец флота 

Давно это было. Тогда мир еще не представлялся познанным до конца. В смысле иногда, все еще возникали сомнения по поводу его окончательной нереальности. И кстати, может именно события на островах Слонов Людоедов и расставили окончательные точки на сути этой ирреальной Трехсолнцевой Вселенной.
– Тенор-лейтенант, назначенная вам задача, на первый взгляд может показаться простой, – сказал ему контральто-капитан Уршул Зит, – но это несколько не так. Может, вас удивит, что для данного дела не нашли какого-нибудь специалиста по связи. Однако разве вопрос тут стоит только в передаче радиоволн? По большому счету, именно вы будете отвечать за взаимодействие десантных сил и прикрывающего боевые порядки ФЗМ. Мне, естественно, хочется верить, что вся ваша активность сведется к четким докладам по поводу рекогносцировки и закрепления на местности, но… В общем, поживем – увидим. В любом случае, вам, как командиру флота, практика взаимодействия как с сухопутчиками, так и с надводными кораблями очень даже не помешает. Кстати, держитесь там несколько отрешенно. Вы там по сути лишь наблюдатель, не ваше дело разбираться со всеми мелкими сложностями. А они будут, я гарантирую. Пехотинцы тамошние еще те, наверное, фрукты мерактропические. Мы не стали дергать по этому поводу элитные части, нет времени, да и жалко, заставлять их недели две бездельничать, атрофировать мышцы и терять навык. Пусть, как водится, перемещаются на более комфортных транспортах. Так что туда, на объекты, на которые вы вскоре пожалуете, направлены кто поближе и кого не так жалко. Обычная легкая пехота, даже без орудийных причендалов поддержки. Очень надеюсь, что обойдется и так, тем паче, по сути, ближняя орудийная подпорка у них будет.
– Вы, лейтенант, разберитесь с полученными инструкциями, с системой секретного голосового и прочего кодирования, получите на складе кое-что из аппаратуры – на тех кораблях, куда вы попадете, далеко не все, в плане связи, по последней моде. Да, и прихватите что-нибудь из тропической формы одежды – пригодится.
Последнее было лишним, как и многое другое – пророк из контральто-капитана оказался никудышний. Но все это прояснилось несколько позже, уже там, на экваторе.

17. Битва за острова Слонов Людоедов
Гусеницы 

Кстати, никто не ведает, что все ж-таки случилось с «ползуном» под номером «208». Зато на совсекретных картах, так и не продемонстрированных императору, четко обозначено конкретное место трагедии. Ибо атомные лодки сопровождения, реально все же не Чёрного, а Синего ФЗМ, успели уловить только неопознанный хлопок, а затем нарастание шума винтов, словно кто-то пытался выжать из дизеля замкнутого цикла добавочную мощность. Затем, очнувшиеся от дремы акустики зафиксировали абсолютно новый, неведомый в пучинах океана звук: кто-то там, правда, теперь уже еще ста метрами глубже, запустил вращение гусеничных цепей. Нет, вообще-то до дна было еще километров восемь, так что польза сей акции не совсем ясна. Можно лишь предположить, что первичный хлопок обозначил внезапное раскупоривание шпигатов балластной цистерны. Воздух выскочил растущим по мере поднятия пузырем. Однако внезапное нарушение равновесия между средой и «208-м» видимо стало не единственной неприятностью. Скорее всего, прошел отказ насосов. Именно поэтому падающий в бездну экипаж испробовал все доступные методы. Вначале увеличение хода винтами, а уже затем, когда глубина погружения стала предельной, даже толкательную силу гусениц. Неважно, что ее КПД в тех условиях менее десятой доли процента – когда нарастающий столб воды вверху вот-вот последовательно раздавит корпус, а затем голову, надо хвататься даже за соломинку.
Рассказывают, будто бы лязг вращающихся без дела гусениц акустики фиксировали еще достаточно долго, даже после того, как сильный, но не слишком продолжительный треск обозначил схлопывание одинарного корпуса субмарины. Между прочим, событие взволновало командование Синего флота, не только фактом гибели «ползуна». Лязг гусениц был достаточно нетривиальным явлением – вдруг он насторожил гипотетические разведывательные субмарины брашей, внимательно отслеживающие вся и всё вокруг? Надежда была на то, что даже зафиксировав, они не смогут идентифицировать этот звук с чем-то известным. Если только не предположат, что свихнувшиеся на почве милитаризма «баки» умудрились выронить с подводного танковоза средних размеров танк, причем, вместе с экипажем?
Словом, если бы капитан «208-го» каким-то чудом все же умудрился бы всплыть, ему бы очень скоро пришлось молить звездообразных богов о еще одном, следующем, ибо как иначе он бы мог умудриться избежать разбирательств в конторе «чёрных чаек»? Интересно, успел ли он, после запуска траков, покумекать ещё и о такой вероятности? Может быть, чудо все же было двойным?

18. Нехватка допуска

– Разрешите, шторм-капитан!
– Конечно! А я думал, кто стучит. Даже предполагал – это наш линейный помощник, с бригадой обыска, решился все-таки на осмотр.
– Капитан Стат, хорошо что я тут вас застал одного.
– Проходите, Цэмерик, проходите. Что, прикрыть на замок?
– Да уж, пожалуй.
– Нет проблем. Сока хотите? Нет? Ладно, я весь внимание.
– Простите за вторжение, Стат. Понимаю, вы собрались отдохнуть. Сколько вы спите-то? Час? Два?
– Хватит о ерунде, инженер. Вы ж не бортовой доктор? Вот и не занимайтесь моим здоровьем. Давайте к делу.
– Стат, вы просили сообщать о всяких странностях, так ведь?
– В плане возможности обнаружения брашами, как я понимаю?
– Я на сей счет явной взаимосвязи не вижу, но кто знает?
– Излагайте, Цэмерик.
– В большие механические дебри уходить не буду… Нет, не в том плане, что вы, капитан, ушиблены в детстве Мятой и не поймете. У вас, слава Фиоль, инженерный дипломчик тоже где-то пылится, но…
– Все-таки войдем в кильватер темы, а, линейный механик. Говорите хоть вкратце, хоть развернуто. Только давайте откуда-нибудь начинать.
– В общем, я достаточно давно заметил некие процессы. Но все никак руки не доходили. А датчик постоянного слежения там поставить невозможно – не моя вотчина, понимаете?
– Пока не совсем, инженер-механик.
– Ну, ММ – штука сверхсекретная. Я не могу, в смысле, не имею права, лезть со своими рацпредложениями к «цифровикам», так ведь?
– Продолжайте, инженер Мокр. Излагайте спокойно и по порядку.
– В общем, есть вполне подтвержденные наблюдения, так сказать, засечки, о том, что время от времени мощность нашем «математической машины» очень серьезно возрастает.
– В каком это смысле? В скорости счета, что ли?
– Нет, капитан Стат Косакри, этот параметр я, в связи с недопуском, засечь не могу. В плане потребляемой мощности, разумеется. И не просто – как вы, наверное, подумали – в один-два раза, а прямо-таки на порядок, даже почти на два порядка.
– Да? А вдруг она именно в эти моменты начинает счет, а до того выклю…
– Нет, это не так. И до этого она совсем не находится в отключенном состоянии. То есть, в процессе плановой работы… В том смысле, что я думаю, что в процессе «плановой». Ибо, опять же, не обладаю соответствующим допуском к данной технике. Кстати, а у вас, шторм-капитан, имеется подобный допуск? Такой, что позволяет проверять, вскрывать и так далее, любые блоки «математической машины»?
– Э-э…
– И все же, Стат Косакри.
– Пожалуй, все-таки не все. И документации это тоже касается.
– Вот видите?
– Что собственно вижу?
– Я думал, может с вашей помощью получится кое-что проверить.
– Ну, насколько смогу, Цэмерик, насколько помогу. А вы, для начала, проблему-то изложите.
– А вы еще не поняли, капитан?
– Вот и не понял!
– Значит, периодически, достаточно внезапно, поглощаемая нашей бортовой ММ энергия очень серьезно возрастает. Причем, никаких неисправностей, пробоев, и т. д. в такое время не происходит. То есть, получается, вроде бы, конструкция на такой повышенный приток энергии все же рассчитана, понимаете? Вот из-за этого меня сомнения и берут. Я, ясный двойной свет, обратился к нашему Пончу за разъяснениями. А он мне: это, дорогуша, не вашего ума дело, вон, мол, ковыряйтесь со своими винтами-рулями. Однако я все ж его припер. Видите ли, я ведь не первый день на лодках плаваю, да и на надводниках сколько ходил. У нас ведь там тоже были счетные машины – видел уже. Так вот с ними, говорю Пончу Эуду, никаких таких скачков никогда не возникало. Тогда он мне и сказал, что, мол, наша ММ особенная. А-то я слепой и не в курсе. Одни размеры чего стоят. И значит, поскольку машина особенная, и создана на новой элементной базе, то в процессе некоторого вида расчетов возникают как бы скачки потребления мощности. Связано это дело с быстродействием. Прямо таки теория Тука Крэйбрада, помните? Того, что опроверг жрец Гобораммо. Крэйбрад утверждал что энергия и время взаимо…
– Вы мне лекцию для «униш» не читали бы, Мокр.
– Извиняюсь, увлекся, капитан. В общем, из-за увеличения скорости счета в этих супер-ульма-схемах – или чего там стоит – резко возрастает потребляемая мощность.
– А на ваш взгляд так быть не может, да, инженер?
– Я человек дела, шторм-капитан Косакри. Мне бы пощупать, помацать – тогда я всем поверю. Однако как я могу, не имея допуска, даже для захода в кабину нашего математика, узнать, когда эта ММ действительно считает, а когда она на положенном отдыхе? Вот если бы можно было сравнить пик нагрузок того и того. И вообще, я все-таки линейный механик крейсера, почему я не могу выяснить для себя некоторые вопросы касающиеся именно моего хозяйства? Ведь, схлопни Карлик, распределение мощности – это ведь мое дело, так?
– Разумеется так, инженер, разумеется, – успокоил невиданно разбушевавшегося технаря командир атомохода. – Но все эти допуски, как вы понимаете, выписывают тыловые крысы из адмиралтейства. Вы столь наивны? Надеетесь, что у них все концы инструкций будут стыковаться друг с другом? Не смешите, Мокр.
– Тем не менее, капитан Стат, я докладываю, что на борту есть такой факт, или артефакт. Я не ведаю, куда девается эта повышенная мощность. В конце-концов, если уж брать в расчет, гипотезу нашего, находящегося во всегдашней готовности, линейного помощника, то вот вам, исчезающие в неведомость мегаватты. Вполне достаточные, между прочим, для связи с Брашпутидой, и чем угодно еще.
– Это каким же образом, инженер? Мы ведь не всплывали! По крайней мере, перед последним разом.
– Тут уж вопрос другой, согласитесь, капитан Стат. Я о том, что мощи вполне и через край хватит.
– Да, и правда, интересно. Где ваши засечки-то? Покажите.
– А вот оно, все записано, шторм-капитан. Наблюдаете?

19. Битва за острова Слонов Людоедов
Полосы тьмы и света 

Стат Косакри и ранее ведал, что замаскированный в нутре творец Трехсолнцевой любит всяческие виды дифракции – эдакое чередование света и тьмы. Мельтешение спиц разогнанного с умеренной скоростью колеса – это его стихия. Может, он питается трущимися друг о друга эмоциональными всплесками, когда сознание наблюдатель бросается из огня да в полымя, с некоторой паузой между тактами? Очень на то похоже. Как и тогда, на острове Треуголки. Вначале – темная линия опасной высадки на побережье. Когда дизель замкнутого цикла, мигом, лишь с помощью раскупорки внешних патрубков, обращается в сосущий атмосферу агрегат, и наверно только оттуда, из добавочной иллюзорности, получает энергию достаточную для вытаскивания нескладно-длиннющего цилиндра «ползуна» из песчаной топи прибоя. Это преобразование чудовищного внутреннего воя двигателя в миллиметры дерганий гусеничной цепи – еще та песня о главном. Потеющий солеными каплями, волокущийся позади атавизм винта, с мочалом водорослей по следу; играющие в песочные прятки каменные лезвия, норовящие воспользоваться малейшей паузой в подвижке, дабы выбить у этого винта хоть одну зубастую лопасть, а лучше вообще вспороть, так жаждущее опуститься и замереть в пляжной мякоти – и уж будь что будет – лодочное брюхо. Как не похоже это на плавненькое, пусть и с нервными кавитационными всхлипами из-за провисших гусениц, скольжение по морю-океану. Так ведь еще и раскинутый за большими гладкими, отодвинутыми прочь от моря камнями, подозреваемый в существовании мир!
Там, за их покатыми, предположительно обтачиваемыми лишь серьезными штормами, гретыми всеми тремя звездами телами, причуда подсознания может напхать что угодно. Допустим, брашскую артиллерийскую батарею. И совершенно не надо рисовать ее во всех подробностях, хватит легонького, остаточного облачка там, но большого «бу-буха» тут, когда подернутая приевшимся тиком внутренняя палуба вдруг срезонирует в новом ритме и замрет, встав наперекосяк. Да и слуховые рецепторы мигом скакнут в вершину диапазона болевого уровня и тоже зависнут, игнорируя всяческую мелочь, типа распахивающихся вокруг ртов, лопающихся шпангоутов и ходящих волнами переборок: немое кино, оно всегда кажется ненастоящим. Не зря оно используется творцом редко – подсказка не входит в его планы. И потому он сразу же пытается маскировать тупость тишины чем-то посторонним. Чешут строем дополнительные эффекты, оживляя прочие, забытые рецепторы: бьют по носу едкие пороховые запашки, жгут кожу каленые потоки воздушной тверди, да еще и трясут куклой, опрокидывают, издеваясь над где-то припрятанным чувством равновесия.
Однако все это нереализованный спектакль. Там, за каменными великанами, батарея республиканских пушек не представлена. И слава богу Эрр и остальной свите, ибо расколотить несчастную когорту едва покинувших океанское лоно «ползунов» прямо здесь, стало бы верхом несправедливости. Тем более, ведь тогда бы не получилась фаза «два», та самая, в коей новые танковые командиры-подводники наконец-то показали, что они недаром две недели кряду грызли матросский паек. Оказывается «ползуны» действительно умели ползать. То бишь, тут на сухой тверди, гусеничные звенья совершали свою многоколесную кругосветку относительно весело. Более того, здесь дорвавшийся до рычагов танковый начальник наконец-то решился рискнуть – перевести дизель на холостые обороты и остановиться. Это было просто необходимо, ибо оказалось, что несмотря на первичные расчеты, и может даже маневры, совершить красивую высадку пехоты на ходу не получается. Ну просто-таки невозможно открыть большую боковую створку при качке: где-то образуется перекос. Причем, исключительно на всех изделиях «шестьсот сорок девять» сразу.
Импровизация с высадкой пехоты через верхний люк результатов не дала. Точнее, дала совсем отрицательный. Во-первых, в полной амуниции пехотинец не мог пройти в отверстие, и значит, был вынужден напяливать «жилет-кольчугу», а так же навешивать противогазовую коробку и прочую необходимую всячину уже наверху, то есть фактически, в несколько худших обстоятельствах, под бодрым республиканским огнем. Ну а затем эта импровизация вообще закончилась началом отсчета потерь при высадке. Один из солдат умудрился неудачно спрыгнуть с корпуса покуда еще движущейся ПЛ за номером «семнадцать», тут же попасть под гусеницу и преобразоваться в смазочный материал. Так что остановиться все-таки требовалось: не хватало еще перемолоть таким образом всю мобильную пехоту.
Но теперь, не смотря на досадную, да и страшную трагедию, кою впрочем непосредственно пронаблюдала только пара человек, интерференционная картинка мира все же вошла в светлую фазу. Разбежавшаяся по сторонам, и высланная вперед для разведки мобильная пехота бодро двигалась вглубь центрального острова. Открывшийся вокруг простор просто вскружил им голову. Какое и кому, по большому счету, было теперь дело до брашей, коих на острове Треуголки явно не водилось, ибо во всяком ином случае эйрарбакские чудо-лодки атаковались бы в своей самой уязвимой стадии, в момент сражения с топью береговой линии. Впрочем, для любителей добивать инвалидов работа на линии прибоя сохранилась – там все еще боролись с песчаной трясиной, уже даже не надорванными дизелями, а простой солдатской лопатой, два севших на пузо изделия «649».
Тем не менее ныне, тяжело вертящееся интерференционное колесо судьбы высветилось светлой полосой. Об этом покуда не говорилось вслух, но действительно как все оказалось хорошо. Брашей на островах явно нет, уж по крайней здесь, на острове Треуголки. Может быть, они и высадились где-то в другой части архипелага, но мало ли какие силы будут вести разборки там? Ведь любому понятно, что «ползунов» не погонят обратно в воду для того, чтобы они опять совершали вылазку на какую-нибудь соседнюю сушу. Это будет просто верхом идиотизма, ведь момент внезапности в одном сражении получается использовать только единожды. Как не странно, эту идиллию, в рамках ограничений наложенных боевым походом, не сумела нарушить даже внезапная стрельба на одном из флангов. Дело в том, что именно правый фланг наступления быстрее достиг тропического леса. «Ползуны», само собой, не умели перемещаться среди деревьев, так что взяли левее, а оставшиеся без нависающих на высоте третьего этажа пушек ближнего подводного танка десантники порядком нервничали. И уж само собой, как только в чаще мелькнуло нечто размером более чем стрекоза, давно снятые с предохранителей иглометы произвели опорожнение магазинов.

20. Проблемы энергии и протуберанцы из ничего

Мог ли Цэмерик ошибаться? Однако он линейный инженер-мехахник, паникеров с болезненной фантазией на такие должности не ставят. Да и не наблюдались до сей поры за ним странности, разве что в пределах широкого диапазона свойственного подводникам, а уж тем более фанатикам какого-нибудь дела. В том, что Цэмерик Мокр фанатик механики и всего такого прочего сомнений не возникает. Конечно это все с позиции реалистичности мира. Однако и с позиции иллюзорности тоже. До сей поры мир, модулируемый подсознанием, не вызывал нареканий с точки зрения логики; так, ловился кое-где порой на мелочах, да и то, если только вести специальные скрытые наблюдения.
Итак, допустим Цэмерик прав. Мощность действительно девается неизвестно куда. И что, собственно, с того? Кажется, кто-то когда-то пытался протолкнуть идею «вечности энергии». Типа: она никуда не девается и никуда не исчезает – просто меняет форму. Как же, рассмешили. После того как Великий Гобораммо изучив фото-пластины с ликами обеих видимых звезд пришел к выводу, что львиная доля энергии солнечных корон зарождается именно из ничего, а не поднимается из их недр, как считалось до этого, всё как-то стало с ног на голову, или может, как положено, наоборот. Если бы Гобораммо являлся только астрономом-любителем, то после такого переворота в науке, не сносить бы ему головы. Однако он значился еще и Великим жрецом Красного бога, и церковь обоих солнц сразу же взяла его под защиту. Случай уникальный, ибо в обычном порядке жреческое сословие не слишком жаловало ниспровергателей каких-то устоявшихся понятий. Все-таки время испортило нравы: много циклолетий подряд до того, именно на жреческой касте держалась наука любого вида. Но сейчас и в самом деле, зачем было жречеству возмущаться? Фото-пластины с формулами доказали, что энергия корон выбрасывается из пустоты, а кое-какие протуберанцы падают на звезды из вакуума, там же в космосе зарождаясь? Что здесь такого вредного для церкви? Неужели, косвенная постановка под сомнение наличия в светилах термоядерных топок? Разве плохо, что верховные божества умеют извлекать тепло и свет из пустых пространств? Чудо – лучший друг юного монаха. Теперь в дорожной суме паломника можно носить не только цветной снимок божества в фазе максимального сближения, но и черно-белое фото родившегося ниоткуда протуберанца. Ну-ка, господа ученые, противопоставьте что-нибудь моей вере!
Ладно, у нас тут другой случай. Мы не всесильные боги. У нас не зарождение, а недостача в энергетическом балансе. Не будем исходить из худшего, что наше истечение в никуда, тайным образом, питает те самые протуберанцы. Будем ориентироваться на простоту. Если что-то где-то порой утекает, то на что же оно расходуется? Цэмерик Мокр утверждает, что дополнительная мощность исчезает куда-то «налево», однако Понч Эуд доказывает, что все в норме; просто время от времени ММ входит в режим «быстрого счета», и здесь, так сказать, затраты энергии преобразуются в тактовое ускорение. Мятая луна знает, так ли это в действительности. Вдруг, если тщательно вникнуть в секретную инструкцию математической машины и правда выяснится, что расход возрастает десятикратно? Однако если бы дело было так, то фанат инженерии Мокр не возмущался бы никоим образом. А он возмущается.
И что же теперь? Самому вскрыть сейф с учебниками и сесть за расчеты? А что если они не совпадут с выводами Цэмерика? Или вдруг совпадут? А потом выяснится, что вся эта проблема имеет объяснение тривиального уровня? Чего-то где-то не учли. Ведь на самом-то деле ясно: здесь имеет место сбой творения реальности. Такой же, как когда-то в столкновении с таинственным тысячетонным монстром. Как об этом сказать бортовому механику-инженеру, если он сам является порождением творческого начала подсознания? И тем не менее, все в этом искусственном мире не зря, все для чего-нибудь. Если сейчас пустить это дело на самотек, этот мир может пойти по шву, ибо не имеющее должного контроля подсознание обленится и начнет кроить реальность белыми нитками, так что концы будут торчать там и тут, и если как-то нечаянно зацепиться и дернуть, то…
В общем, сообщение Цэмерика – это звоночек, звоночек к действию. Будем думать; нам подобное не впервой.

21. Битва за острова Слонов Людоедов
Лингвисты, географы и зоологи 

Оба труппа явно не принадлежали к псевдо-людям, то есть, брашам. Это были местные, простые недо-люди. Если бы сейчас требовалось пополнение в коллекцию Имперского антропологического музея, то здесь бы как раз оказался полный комплект представителей архипелага Слонов Людоедов – самец и самка. Правда, внешний облик несколько попортился, но вообще-то мизерные кровавые точки входных отверстий не слишком нарушали общую абстракцию нательной раскраски. Кстати, имелось предложение вызвать с «ползуна» номер «четырнадцать» врача для осмотра. Естественно, не на предмет оживления – просто для интереса. Ведь например, действительно занимательно узнать, почему недо-люди могут гарцевать по рощам голые, совершенно не опасаясь комаров. Конечно еще главнее, было бы захватить этих аборигенов живыми, дабы расспросить имеются ли где-нибудь в подворотнях Треуголки республиканцы. Однако на высказанной кем-то вслух мыслью посмеялись, ибо вспомнили комичную деталь выявившуюся в процессе недавнего подводного путешествия.
Дело в том, что в связи с войсковой операцией, команды разведывательных лодок решили срочно пополнить переводчиками, знакомыми с местными диалектами, однако наверняка в следствии повышенной секретности, выдергиваемые откуда-то из спецподразделений, или даже из гражданских учебных заведений, языковеды оказались далеко не тем, что требуется. Конечно, где-нибудь в адмиралтействе обязаны быть в курсе дела, однако кто-то из исполнителей понятия не имел, что язык племен архипелага принципиально отличается от лингвистических наречий размещенных всего в двух с половиной тысячах км коралловых рифов, окружающих море Железных Устриц. Естественно даже гражданские спецы, а не то что военные, вполне ведали в какой стране живут они сами, поэтому когда наигранно улыбающиеся люди предложили им очень нужную, но срочную командировку, они тоже заулыбались, ибо, само собой понятно, и Звезда-Мать подтвердит, что давно уже хотели куда-нибудь прокатиться, тем более во имя горячо любимой Империи. Ну и что ж, что «для маскировки» следует переодеться в морскую форму? Мало ли какие бывают командировки?
В общем, куда и зачем их везут, переводчики узнали только на борту изделий «649». Да и то, не все сразу решились указать капитанам-подводникам, что там, куда они вскоре прибудут, объяснятся с кем-либо у них просто не получится. Естественно капитаны «ползунов» подвсплыли, и посредством кодированных сообщений поведали о странных признаниях командиру соединения, крейсирующего вдалеке и вроде бы по совершенно другим делам. Но неужели кто-то и правда считал, что по столь нелепой причине, как невозможность общаться с туземцами, кто-то развернет лодки обратно? Разве они плыли на острова Слонов Людоедов для этнографических изысканий и налаживания взаимодействия культур? Для этого есть совершенно другое министерство – флот и армия занимается чуточку иным, хотя разумеется это имеет некое отношение к взаимодействию рас. Кроме того, в первую очередь подводных пехотинцев везли для разбирательств с обнаглевшими южанами: местная двуногая пища для слонов оказывалась тут фоновой стороной. Помимо того, на архипелаге вообще-то должны были наличествовать представители империи, пусть и пораженные в правах. Неважно, что они не имели языковедческих дипломов: за два-три цикла, да еще в условиях дикой природы, сдобренной опасностью нападения хоботных, даже неграмотный становится вполне сносным лингвистом.
Так вот, толку от живых туземцев стало бы не больше, чем от мертвых. Однако младшие командиры все же наставили подчиненных на путь истинный, ведущий прочь от Мятой и ближе к Страннице. Теперь надо было взять себя в руки и смотреть, во что палишь; естественно, кроме ситуации внезапного встречного огня. Но все бы было ничего, да только инструктаж пропал втуне. Ибо уже через сотню шагов из джунглей снова что-то выскочило, и судя по размерам и производимому шуму это был уже вовсе не какой-то туземец.
Кое-кто из начавших пальбу не успел особо рассмотреть, во что собственно стреляет – просто нечто большое, страшное выскочило в его сторону и на всякие думанья времени уже просто не осталось. Зато другие, наоборот, хоть и в секунду, но успели… ну, может, и не изучить подробно, но уж точно догадаться, что это «большое и страшное» все же собой представляет. Потом, когда это «большое и страшное» опрокинулось, оно оказалось может и не столь впечатляющим как с первого взгляда, но уж точно тем, за что и принималось. Это был настоящий слон-людоед.

22. Напряжение

Однако подсознание-творец штука не совсем логичная. Только вроде бы затеялся диалог, как тут же происходит обрыв общения. И главное, достаточно варварским образом. То есть, не просто вынуть вилку и разъединить цепь, а дернуть так, чтобы провода лопнули, клеммы обуглились, а экраны полыхнули. В данном случае, передаточным звеном общения являлся Цэмерик Мокр. Вот его и приплюснула рабочая кувалда судьбы.
Линейный инженер был обнаружен мертвым, возле открытого щита энергетического распределения за номером восемь. Доктор Люмо констатировал смерть от сердечного приступа, предположительно инициированного ударом тока. Стат Косакри не поверил, ибо лично прибыл на место одновременно с врачом.
– Через что же прошел заряд, док? – спросил он, оборачиваясь к Боборро Люмо, но на самом деле обращаясь не к нему, а к стряпающему мир подсознанию.
– Если бы не имелось явных доказательств, – пожал плечами корабельный врач, – если бы обувь и пол не были прорезинены, я бы предположил прямое прохождение через туловище – руки на входе, ноги на выходе. Однако следует признать, что напряжение протекло через обе руки. Вы же сами видите, капитан Стат.
– Да уж вижу, – кивнул Косакри, снова взглянув и снова внутренне содрогнувшись.
Пальцы трупа представляли собой страшное зрелище; они обгорели так, что местами обнажились косточки фаланг.
– Однако здесь искрило, – сказал командир крейсера, рассматривая обугленные следы на полу. – Странно, что никто ничего не слышал. Он должен был орать как резаный. Даже хуже, ведь гореть заживо наверняка страшнее.
– Да, но если уж судорога свела ему руки так, что не отцепиться, то она же видимо свела и язык.
– Вы там думаете, док?
– А чего тут особо думать, шторм-капитан? Неужели не видно?
– Да, кое-что конечно видно, – согласился Косакри. – Но послушайте, Боборро, по-вашему Цемерик Мокр походил на самоубийцу?
– Наверное, не совсем, он все же фанатик дела. Хотя… У нас последнее время ничего из техники не выходило из строя окончательно и бесповоротно, а? Эти инженеры народ такой – реакции порой не предусмотришь.
Похоже, подсознание-творец сменило статиста для прямой передачи сообщений. Интересно, догадывался ли доктор о своей посреднической роли? Маловероятно. Однако высказанное наспех предположение никуда не годилось. И сейчас по сути можно было бы попытаться провести диалог с творцом, но к этому времени зону происшествия уже оцепили, и зрителей прибавилось. Вряд ли стоило вещать на большую аудиторию. Еще не хватало, чтобы подсознание завтра же порешило всех присутствующих. Однако руки просто-таки чесались показать несуразность произошедшего.
– Доктор Люмо, вы знаете какая «напруга» в этом шкафу?
– Еще чего не хватало, капитан Стат! У меня своих задач целый ворох, вот сейчас, например, придется проводить вскрытие. Невеселое занятие, я вам скажу. Не хватало мне при этом изучать мат-часть.
– Тогда демонстрирую, доктор. Кстати, нервным, а так же рядовым приказываю удалиться из зоны видимости. Я не шучу! Всем матросам, кругом – шагом марш! И подайте кто-нибудь изолирующую перчаточку. Да вот же она, на стенде. Смотрим внимательно. Берем в руки багор…
– А может не надо, командир! – подал голос кто-то из окружающих.
– Замрите рыбы, – прокомментировал Стат Косакри. – Так, как бы его несколько загнуть. Ну-ка, бас-штурман, сделайте милость – согните эту штуку градусов на семьдесят. Ага, ага, вот именно. Извиняюсь, маленькая заминка в фокусе. Вот, примерно тут он держался, судя по окалине, так, доктор?
– Ну да, вон он след.
– Теперь снова глазеем, но глаза бережем. Оп!
Когда согнутая железка коснулась токопроводящих поверхности искры сыпанули салютом, однако почти тут же исчезли; раздался звук, будто что-то лопнуло.
– Что наблюдаем, господа электронщики? – несколько нервно спросил командир атомохода. – Для растерянных и неграмотных объясняю. Сработала защита! Вы согласны, доктор?
Конечно надежда на то, что после спешного разоблачения версии «несчастного случая» линейный инженер внезапно задышит отсутствовала – все-таки оживлять покойников в окружающем мире было не принято.
– Я не разбираюсь в технологии этих фокусов, – снова пожал плечами бортовой врач. – Вам лучше знать, какое сопротивление у этого «лома». Но оно наверняка меньше, чем у человека.
– Вы что, Боборро, хотите провести испытание на людях?
– Да, нет. Но я так понимаю, у вас есть какие-то соображения, капитан? Доведите их сейчас, до того, как я проведу вскрытие.
– Господа офицеры. В жизни вообще-то бывает всякое, но вряд ли наш лучший лодочный механик случайно схватится за оголенный провод, да еще двумя руками. Даже если наш Цимерик неожиданно ощутил тягу к суициду, то и тогда он бы выбрал для дела более надежную электрическую сеть. Следовательно?
– Убийство! – громко выдохнул Дор Пелеко.
Слово было произнесено.
– Доктор Люмо, произведите вскрытие со всей возможной тщательностью, – распорядился Косакри.

23. Битва за острова Слонов Людоедов
Охотничий трофей 

Вначале добычу с опаской потыкали кончиками стволов, потом тяжелыми ботинками, однако когда через некоторое время вокруг стало людно от столпившихся, осмелели даже те, кто видел чудовище бегущим.
– Что он какой-то небольшой, – высказал общую мысль штурм-сержант Нюма. – Тонны наверное три, не более.
– Ага, видел бы эти три тонны в движении, – возразил все еще бледный тенор-рядовой Эдилон. – Там были все пятнадцать. Как мы вообще его умудрились завалить. Думал, всех потопчет.
– А смотри, какой хобот-то! – привлек внимание внезапно почувствовавший тягу к зоологии контральто-рядовой Баето. – Раздвоенный, что ли?
– Где? Правда? – зашевелились остальные.
Тут пошло и поехало:
– А как же он людей-то ест?
– Каких тебе людей, дурень?
– Что, думаешь, только недо-людей? Размечтался! И тебя схавает, не успеешь портки…
– Да конечно, уже! Выкуси вот. Теперь не он меня, а вот я его схаваю. А что? Кто против-то? Давайте его куда-нибудь припрячем, а когда прочесывание завершим, то…
– Покуда мы будем ходить, да еще с этими «ползунами» ползучими, его тут кто-нибудь другой…
– Да, туземцы найдут, и прямо сырым.
– И не обязательно даже туземцы. Если тут такие слоники водятся, так и другие зверюшки найдутся.
– Послушайте, а эти слоны своих тоже хавают?
– Надо у офицеров спросить, их уж наверняка инструктировали по-правдашнему.
– Ладно, давайте это мясо в лодку затащим, а потом уж зажарим, а? Сержант, но ведь честно, консервы эти с лепешками уже вот где.
– А мы его поднимем? Если три тонны-то…
– Да может, и не три вовсе! Давайте попробуем, а? Волоком возьмем.
– Может только ноги отчикаем? У слонов, говорят ноги самое то.
– Откуда знаешь-то, Баето? Давайте потянем.
– И правда, вперед. Ноги пилить некогда ведь, там ведь кость – еще та, наверняка.
– Быстрей давайте, а то нам сейчас устроят за задержку.
– Не устроят, Нюма. Пальчики потом оближут, когда кок Симмо напрягется, и не устроят.
К этому времени к месту убийства слона-людоеда набежали все кому не лень. Даже два морских офицера с ближнего «ползуна». Примчался и Стат Косакри, все-таки слонов, да еще и людоедов, ему покуда видеть не приходилось. К тому же, как направленец по связи, Косакри являлся сам себе начальником. Кто мог ему запретить делать что захочется?
А толпа, совершенно забывшая о войсковой операции, уже действительно волокла несчастного зверя в сторону «ползуна № 14».
– Эх, менялся бы у нашего танка клиренс, чтоб легче загружать, – причитал кто-то между согласованными рывками.
– Тяни, гад, не сачкуй! Стонешь тут. Есть наверно за обе щеки будешь.
– Все, стоп! Перекур!
– Во, это правильно штурм-сержант.
– О тут еще и лейтенант флота. Подходите, господин офицер, поглядите на бестию. Вы случайно не знаете, он как, вначале бивнями поддевает, а потом ест? И целиком ли, или все ж таки откусывает? А не слышали, случайно, зачем ему шкура?
Стат Косакри присел около животного. Шкура у зверя, действительно, была что надо. Сквозь нее до сей поры не пробралась кровь, наверняка выступившая после попадания десятка обойм. Неужели и правда, эта странная животина ест человечину? Или наговаривают?
Он не успел додумать. Тяжелое дифракционное колесо управляемой судьбы снова сдвинулось в темную фазу.
«Ух!» – ухнуло по ушам, и все кто был вокруг него, все кто стоял, внезапно не синхронно и не в одну сторону, но все-таки одновременно, упали. Это незапланированный урок зоологии, неожиданно обернулся, точнее, возвратился в фазу изучения анатомии. И учителя были известно кто.
Оказывается, на острове Треуголки все же наличествовали браши, и в отличие от беспечных эйрарбаков охотились они вовсе даже не на слоников.

24. Литература нового типа

– Ладно, командир Стат, пусть это убийство, – рассуждал линейный помощник, – но почему убийца не додумался перетащить тело к какому-нибудь другому энерго-щиту? Вот, посмотрите по схеме. Здесь, в двадцати шагах, гораздо более мощный. Там бы несомненно проще получилось бы имитировать самоубийство. Естественно, я предполагаю, что у убийцы имелся ключ от этого шкафа.
– Я уже думал над этим, баритон-капитан, – пояснил Стат Косакри. – Конечно, тутошний энерго-шкаф удобней, однако он расположен прямо в основном коридоре, там постоянно кто-то бегает. Убийца мог запросто попасться. Кроме того, мы ведь не ведаем, как сильно он был связан по времени, сколько он вообще провозился.
– Да верно, – согласился Дор Пелеко. – Как это вы все продумали?
Шторм-капитан не ответил, ибо внезапно прозрел от совершенно отвлеченной, но свежей мысли. Он и линейный помощник сейчас изображали из себя сыщиков. Наверное, вполне можно было предположить, что возможно изобрести некий жанр литературы в котором герои будут все время заниматься чем-то подобным. Самое интересное, всяческие убийства и прочие преступления, например, грабежи, можно использовать не реальные, а изобретенные из головы. Вышло бы весьма забавно, ибо получилось бы выдумывать самые изощренные и хитро-мудрые нарушения закона, на порядок превосходящие любую реальность. Косакри чуть было не поделился мыслью вслух, однако сдержался. Дор не являлся человеком с радостью принимающим новации. Кроме того, привычно нырнув на слой ниже, командир атомохода решил не делиться данной мыслью с подсознанием, хотя имелся ли в этом смысл? Ведь подсознание воспринимает его напрямую, а не только посредством голоса. Вполне может случиться, что к моменту возвращения в Эйрарбию, творец мира уже создаст в реальности только-только изобретенный феномен. Как это будет называться? «Литература о сыщиках»? Или может, «Полицейские и воры»? Однако реальность не давала опомниться, она уже шла попятам.
– Послушайте, Стат, вы подозреваете кого-то конкретного? – спросил его Дор Пелеко.
– Вообще-то, под подозрением все! – отчеканил Стат Косакри и задумался. Может, стоило поделиться своими догадками? Однако еще загодя он решил дождаться результатов вскрытия. И вообще-то по зрелому размышлению надо было находиться рядом с доктором. Но он ведал, сколь коварно и изощренно подсознание. Вполне допустимо, что историю с трупом оно изобрело специально, дабы втянуть сознание в непосредственное любование трепанацией черепа и прочими мало-аппетитными чудесами. Возможно, посредством продирающих до мозжечка зрелищ, подсознание жаждало вернуть шторм-капитана ко временам полной веры в окружающую реальность. Не стоило попадаться на такие удочки.

25. Битва за острова Слонов Людоедов
«Оторванцы» 

Поскольку антиподы действовали явно вопреки ими же подписанного Второго Аберанского договора, то и методика поведения с их стороны не походила на выбранную имперцами. Ведь им не требовалось ловить каких-то нарушителей «на горячем», они сами были нарушителями. Потому, когда барражирующий на тысячу километров южнее линии экватора плавучий «загоризонтник» «Злой циклоп» просканировал растекшийся севернее океан на предмет наличия поблизости от островов Слонов Людоедов больших скоплений кораблей, и убедился, что таковых там не присутствует, то к архипелагу устремились десантные корабли на воздушной подушке. Вообще-то по понятиям планеты Гея, ценность данного класса кораблей была достаточно сомнительной, в следствии чего и распространены они были не сильно, ибо каждый корабль в отдельности мог нести на себе сравнительно небольшой вес. Ну, например пару танков, да и то, если чрезмерно легких, полусписанных «Циклопов-1». А если нормальный, уже современного вида, то тут уж всего одиночный. Потому для относительно серьезного дела – высадки куда-нибудь на враждебное побережье хотя бы «кубической пятерни» эти воздушно-подушечные чудеса совершенно не годились. И даже не слабая грузоподъемность тому виной. Главное, очень небольшая дальность оперативного использования. Всего-то километров пятьсот, но уж тысячу, с риском. Так что получалось, сами скоростные корабли типа «оторванная голова» требовали для своего применения следующей ступени носителей. Здесь уже понадобилось нечто совсем большое, ибо не гоже было таскать в нутре единственную «оторванную голову». Надо ли пояснять, что название происходило из, в свою очередь вроде бы оторванной от жизни, хотя если поднять свою собственную голову среди ночи вверх, то вроде бы и не очень, науки астрономии? Наименование Оторванная Голова Черепахи имела как раз та самая луна, коя у северян именовалась Мятая. Правда, приставку-окончание «черепахи» присвоить самым быстроходным судам Брашской армады было как-то неловко, хотя в качестве контрразведывательных функций может быть и требовалось. Однако вначале нужно было «пробить» финансирование программы, и вовсе на в северном, а как раз в южном адмиралтействе. В общем, кличка прижилась.
Теперь далее о носителях. Какие-нибудь тяжелые, малоподвижные баржи тут тоже не годились. Их неповоротливый подход к месту первого этапа разгрузки свел бы на нет всю прелесть стремительного рейда над водой. Значит, снова требовалось нечто новое. То есть что-то большое, устойчивое к штормам средней силы, и одновременно не уступающее в скорости основным классам эскадренных кораблей. Поскольку проблема решалась с чистого листа, но в то же время не в авральном режиме – ведь не сию же минуту «оторванные головы» собирались выйти на захваты островных анклавов северян – то обсосать ее удалось со многих сторон. А раз сами полу-летающие носители нарекли в честь луны, то и их собственные «плавучие матки», в силу инерции, проименовались в астрономическом векторе. Самым большим и толстым объектом в геянском небеси являлся, понятное дело, красный гигант Пожиратель Крови. Вот новый вид десантных судов и обозначили «пожирателями». Ведь действительно, раскупоривая свои огромные кормовые ворота, они могли не только выплевывать наружу, а и принимать «оторванные головы» назад. Кстати действительно, если разгоняющиеся над морем до ста пятидесяти километров воздушно-подушечные танковозы могли носиться так быстро, неужели они должны дожидаться своих «циклопиков» на бережку, подвергаясь ненужной опасности, да еще и простаивая зазря? Не лучше ли было накопить на «пожирателях» достаточный запас танков, дабы летающие чуть ниже чаек «головы» могли сделать два-три дополнительных рейда? Это было достаточно рациональным решением. Ведь «циклопы» любых типов, даже двухсоттонные «семерки» и далее вслед, занимали на многослойных палубах гораздо меньше места, чем должные их перевозить «оторванцы» – именно такую кличку выдали воздушно-подушечным чудесам «морские львы».
Понятное дело, слишком широко технология воздушных подушек не распространилась. Во-первых, в силу своей слишком неэкономичной сущности – все ж-таки давно уж наступили тяжелые, подзабывшие нефтяную эпоху времена. Ну, а во-вторых, на южном материке уже освоились, тоже кстати воздушно-подушечные по сути, «боевые горы». Они являлись главными носителями танков, так что новые веяния исходно загонялись в некую узкую нишу, где применять миллионотонные штуковины по каким-то причинам избыточно, а то и не слишком умно. Но вот именно сейчас, на архипелаге Слонов Людоедов и создались подходящие условия.
В самом деле, заводить на архипелаг гигантскую боевую машину, да еще содержащую во внутренностях целую танковую дивизию, было не просто «из пушки по колибри», а весьма опасно. Мало того, что эйрарбаки неминуемо применили бы по «свиноматке» ядерные снаряды неслабого калибра, ибо использовать против пятнадцати тысяч миллиметров корпусной защиты что либо другое, оказалось бы нерациональной тратой времени и сил. (Да и вообще, почему бы, пользуясь случаем, не нанести планетарному оппоненту значимый урон?) Главное даже не в этом. Вторжение «боевой горы» не просто в заэкваториальную акваторию, а на, пусть и маленькую, но все-таки сушу Северного полушария, могло трактоваться «баками» с весьма однозначной прямолинейностью. То есть, как начало новой широкомасштабной агрессии Юга. Результат? Совсем не стоило затевать настоящую Большую войну, до завершения полной мобилизации. Да и повод был смехотворный. Подумаешь, отсталая имперская наука каким-то чудом произвела в глубинах Геи ядерный подрыв.
В общем, давно отдыхающие без дела «оторванные головы» оказались просто находкой небес, точнее, моря. Бороздящие просторы океана Бесконечности «пожиратели» тут же получили очень конкретную задачу. Все, просто таки, совершенно все качества этого комплексного творения республиканских технологий пришлись к месту и вовремя. Действительно, само расположение исконного архипелага соотносительно экватора позволяло толстотелым «пожирателям», вернее, всего одному единственному «пожирателю», совершенно не нарушать никаких межгосударственных договоренностей. Он даже не подвигался вплотную к этой, четко крашеной на глобусе, но совсем ненаблюдаемой на реальной Гее линии; он просто не доходил до нее еще несколько десятков км – двадцатиминутный бросок «оторванцев» по спокойному морю. Лишь раскупоривал свои титанические створки, и выпускал на волю, уже парящих над утрамбованными кусками атмосферы, танковозы.
«Домчать, высыпать и вернуться!» – вот как выглядела поставленная им задача. Даже вторая волна десантирования, покуда не предусматривалась. Ведь было абсолютно неясно, что там такое впереди. Вдруг всего лишь небольшая лаборатория с бурильной техникой и совсем крошечным гарнизоном? Тогда пары десятков танков итак хватит за глаза, может даже и это будет избыточным – морская пехота решит задачу самостоятельно. Опять же в ином раскладе, потерять неполную «квадратную пятерню» танков не так жалко, как две-три всей наличности. Посему как только, ревущие словно не совсем еще забытые реактивные самолеты, «падушечники» удалились за линию горизонта, выпустивший их на волю «пожиратель» закупорил свои створки и продолжил беспечное крейсирование, вроде бы лишь случайно идущее в параллель экватору. Кстати данный транспорт имел не только нарицательное, но и истинное наименование «Пожиратель», да еще и с соответствующей приставкой «Кровавый», ибо именно он являлся первенцем этой короткой, но весьма увесистой серии перевозчиков военной техники.
Ясное дело, почему республиканцы поступали именно так. Имелась смутная надежда, что не слишком большие по размерам «оторванные головы» не успеют обнаружиться раскинутыми далеко на севере стационарными «загоризонтниками», а заодно их упустят из виду еще и несколько менее массивные, но тоже немалые, «загоризонтники» оседлавшие дежурящие там и сям в океане имперские корабли.
И как не странно, этот нелепый расчет на простейшее везение полностью оправдался.

26. Детерминированная колея

– Доктор Люмо, понимаю, что оторвал вас от очень неаппетитного дела, после которого не слишком жаждется говорить с живыми, однако долго ли еще ждать результатов вскрытия? – спросил Стат Косакри прямо из своей каюты, используя интерком. Однако динамики молчали.
– Раздави Мятая луна! – пробормотал Стат Косакри, вскакивая с диванчика. Его бросило в холодный пот. На секунду привиделось, как вынужденный заняться паталогоанатомией корабельный врач сам лежит в луже крови, ибо «совершенно случайно» проткнул себе скальпелем, а то и вообще отчекрыжил, половые органы. Похоже, подсознание-творец перебарщивало с несчастными случаями.
– Вот это уже слишком, – сказал или подумал вслух командир атомохода, ибо действительно, устроенный по-новому мир начинал слишком быстро скатываться от просто вероятностной в совершенно детерминированную колею. Однако подсознание-творец уже опомнилось, мигом пришило половые принадлежности доктора на место, ибо внезапно интерком ожил.
– Капитан Стат, – выдавилось оттуда на грани слышимости, – вы бы не могли прийти сюда, ко мне?
– Что такое? – спросил Косакри, с учащенным сердцебиением, ибо голос доктора Люмо действительно мог принадлежать человеку минуту или две назад снятому с «лошадки Брикс-Крис-Ру», или еще с чего-то похожего. Неужели, творящее мир естество всерьез решило ухандокать как можно больше статистов? Может, действительно не стоило начинать это дурацкое расследование, а принять все как есть?
– Шторм-капитан, я просто боюсь покинуть свою лабораторию. Пожалуйста, доберитесь сюда сами.
– Хорошо, доктор, не нервничайте. Я сейчас буду.
Стат Косакри глянул в зеркало, поправил прическу и оценил бледность: последняя была в норме. Затем он достал из сейфа одноствольный игломет и тщательно проверил заполнение обоймы и давление газа в баллончике. Господи Великий Эрр, неужели он действительно собирался применять оружие по статистам подсознания? Но тащить с собой вооруженного тяжелым иглометом матросика было бы совсем глупо.

27. Битва за острова Слонов Людоедов
Совпадение 

Свойства мира многогранны. Ведь с некоторой точки зрения вполне получается, будто гусеничным чудесам Империи повезло. Не в том, что пять из семи лодок все же умудрились покинуть прибрежную полосу – это уж само собой. Им повезло, что уже находящиеся на центральном острове архипелага браши пропустили сам момент берегового штурма. Чем такое объяснить? Ну наверное, они считали, что в номинально подконтрольных Эйрарбии водах имперцы будут действовать более открыто. Зачем им в самом деле таиться и подруливать к сцене на подводных танковозах? Не приятнее ли сделать такое на большом десантном корабле, прикрытом парой крейсеров поблизости и троечкой линкоров вдали? Ведь произойди эдакое где-нибудь на острове Кибирири, входящих в зону ответственности республиканцев, они бы сделали именно так.
Значит все-таки расчет дилетанта Грапуприса Тридцать Первого, застать врага врасплох именно способом высадки «из под воды сходу в бой» себя полностью оправдал. Он оправдал себя даже более, чем получалось представить. Ведь если бы к архипелагу Слонов Людоедов послали обычные танковозы, они бы, руля со скоростью близкой к атомоходу-охотнику добрались до острова Треуголки враз, и…
Собственно, очень может быть, что тогда бы именно на том все и кончилось. Ведь на самом деле, к моменту, когда «ползуны» дочухали до архипелага, браши там действительно наличествовали. Но, как выяснилось позже, они идентично имперцам, прибыли на острова, можно сказать, только-только, ибо, да не покажется это странным, их также как и эйрарбаков, привлек сюда зафиксированный сейсмологами импульс. Так что осуществляйся все несколько по-другому, то есть явись армада Эйрарбии раньше, глядишь, южане и не решились бы нарушать суверенитет. Тогда бы, естественно, ничего и не случилось, в смысле, вошедшей в историю битвы у островов Слонов Людоедов.
Вообще, может именно так и следует добиваться победы, с эдакой красивой бескровностью – только за счет выигрыша в маневре? Однако поверьте на слово, на Гее такое не слишком принято, разве что в виде исключений, когда уж все силы и резервы вконец растрачены и язык от усталости и харканья кровью вывалился на плечо. Ну что ж, теперь, когда на центральном острове архипелага войска вошли в боевое соприкосновение к этому наверное и шло.

28. Ампутация

Однако игломет не понадобился, по крайней мере, пока. Но подсознание-творец ни как не собиралось вводить ситуацию в норму.
– И где же его руки? – спросил Стат Косакри, разглядывая труп линейного механика. Такого трюка от конструирующей мир структуры он не ожидал. В конце-концов это наглость – просто брать и выдергивать из реальности куски этой же реальности. Однако подсознание штука хитрая: оно снова выкручивалось.
– Я тоже вначале был ошарашен, капитан. Но потом озарило. Кроме меня доступ в лабораторию имеет только один человек.
– И как умело оттяпано-то, – продолжил «любование» обезображенным телом капитан атомохода. – Так кто же это? Я даже, кажется, уже догадываюсь.
– Наверное, тот, на кого вы и думаете, капитан Стат. Это мой фельдшер – меццо-сопрано-фельдшер Бук Дудуко. Отчекрыжил кисти, дабы мы не смогли проверить догадку о применении кислоты вместо тока. Так я разумею.
– Понятненько, доктор Боборро, понятненько. Получается, он сам себя выдал. Надо же? И где он сейчас может быть? У вас есть какие-то предположения.
– Не имею представления, капитан Стат. Знаете, не по случаю, но пока вас дожидался, пришло на ум. Когда-то – вы могли в силу возраста не застать этот момент – у нас в столице начали появляться в ларьках такие, не очень длинные истории. Печатались они не на хроно-пластинах – в книгах. Это толстенькие штуки, в которых…
– Да я в курсе, доктор. Вы что ж, меня с морячками пациентами перепутали?
– Извините, шторм-капитан. Но я довершу мысль. Так вот в этих историях речь обычно шла о том, как некие полицейские, или добровольные сыщики, распутывают сложные преступления. И там преступники чего только не выдумывали, чтобы запутать след, и сбить с толку преследователей. А уж как изгалялись полицейские, расплетая эти козни Мятой луны; приходилось им попотеть, пока нащупывали чистую воду.
– И где ж теперь подобные книженции, доктор Люмо? Я вот в столице бывал, но почему-то… – Стат Косакри был несколько ошарашен, ведь только намедни он, можно сказать, эдакую новацию изобрел. Ладно, велосипеды тоже дело нужное.
– Да вот как-то исчезли сами собой, капитан. А может и не сами собой. Вдруг наш император просто не любит чтиво такого плана?
– А мне вот, кажется, доктор, тут дело несколько в другом. Не пойму, какие такие особые сложности возникали перед теми следствиями? Отсутствие нужного, особо «тонкого» инструмента? Уверен, наши «патриоты» раскрутили бы что к чему за час. Как говорится, дайте мне подозреваемого – остальное вопрос техники. Вы с этим не согласны, Боборро?
– Наверное, так, капитан Стат. То есть, эта литература была просто попыткой отразить какие-то нравы Золотого циклолетия Империи, да?
– Все возможно, я в истории не совсем профан, но и не слишком дока, доктор. Уж простите. Но все же оставим, наверное, дискуссии, а прикинем, куда может спрятаться ваш непосредственный подчиненный.
– Да откуда же я… Конечно, я понимаю, что должен понести наказание, так как не досмот…
– Еще плача мне тут не хватало, эскулап Люмо. Что я вас – в карцер запру? А кто будет лечить личный состав? Фельдшер, и тот теперь превратился в хирурга-маньяка. Так что уж, выполняйте свои обязанности на воле. Даже в преследователи-детективы вас не возьму, ибо не гоже рисковать последним врачом и патологоанатомом на борту. А вот нам, думаю, придется прочесать все отсеки, от форштевня до кормы. Никуда не денешься. Еще не хватало, чтобы этот выкормыш Мятой сотворил чего-нибудь еще с кем-то, или того хуже – с кораблем.
– Да он такой тихий, неприметный…
– Это вы, Боборро, в мемуарах потом расскажете.

29. Битва за острова Слонов Людоедов
Калибры разных видов 

Конечно, с точки зрения кунсткамеры техноэволюции «ползуны» представляли из себя достойнейшее из творений, однако сейчас самую большую роль играли их размеры. Как говорится, в такое трудно не попасть. Изделие «649» оказалось просто идеальной мишенью, особенно сбоку. Тем более, умение стальной обшивки сопротивляться равномерному глубинному давлению – это совсем не то, что противостоять точечно поражающим бронебойным снарядам. Повезло, что брашские десантники не сумели перебороть искушение, когда вокруг убитого слоника накопилась порядочная толпа, все-таки то была чрезмерно аппетитная и беззащитная цель. Зато пальба спугнула куда более крупную добычу. Идеальность мишени не достигла апогея, ибо теперь затаившиеся в засаде республиканские танки не могли дубасить по «шестьсот сорок девятым» сбоку, по крайней мере, в геометрическом перпендикуляре. Но сейчас хватало и переднего ракурса.
Однако в происходящей суете все-таки можно было выразить благодарность изобретательности Грапуприса Тридцать Первого хотя бы за одно – за его настойчивость в отстаивании много-орудийной сущности разведывательных лодок. Теперь только значительность калибров, и их трехствольная суть спасали положение. Поскольку все калибры были разные, скорострельность их тоже отличалась, однако эта взаимная несинхронность в «работе», сбивала брашам посекундное планирование. Допустим, как можно совершать перебежки, или перенос позиции, если совершенно непонятно, когда это железное чудо-юдо будет делать паузу в стрельбе? На поле боя творилось что-то страшное – предшествие ада Мятой луны.
После «уханья» станкового переносного игломета, сработавшего по всей толпе «оценщиков добычи», началась пальба и прочего республиканского оружия. Похоже, из всех «оценщиков» уцелел один Стат Косакри, что было конечно нетрудно предположить исходя из принципов строения Трехсолцевой, однако в данный момент стало не до подбойки баланса теорий.
Когда Стат домчал до распахнутой миру, то есть, осколкам, иглам и прочему, боковой створки «четырнадцатого», в переднюю часть «ползуна» врезал брашский бронебойный, а может и зажигательный. Пламя, дым, копоть, а главное, душераздирающие хрипы и крики, составляющие как бы суммарную реакцию на боль каждой оторванной части тела, доживающей с теперешнего момента по отдельности – это все на мгновение остановило, заставило усомниться в правильности решения. Но разве наличествовала альтернатива? Остаться здесь, на травке совершенно без оружия – нельзя же в теперешних условиях считать им кистевой игломет? – а главное, без хоть какого-нибудь защитного укрытия? И самое важное: по нынешнему сценарию тенор-лейтенант Стат Косакри значился направленцем адмиральского штаба по связи и взаимодействию родов войск.
Косакри полез вверх, из одной неясности в другую. Кто-то подал ему руку, помог подтянуться. Удивительно! В этом кавардаке дыма и уханья железа еще наличествовала координированная взаимопомощь.
– Лейтенант, вы вовремя! – на грани слышимости проорал в самое ухо контральто-мичман Гаркуш.
– Слева, по азимуту градусов триста двадцать – триста сорок – танк! – встречно обрадовал его Косакри.
– Что?! – не услышал мичман.
– Танк брашей на триста двадцать! – снова рявкнул Косакри. – Передайте на орудие!
– А, понял! – кивнул собеседник и растворился в дыму.
«Может, надеть противогаз?» – подумал Косакри. Но таскаться в этой невидимости еще и с запотевшими стеклами стало бы перебором. Нужно было срочно найти аппаратуру, приставленного к ней радиста и установить связь. Теперь вся предусмотрительность командования по поводу радиомаскировки совершенно обанкротилась.

30. Скрытый иерархический ряд

Все-таки подсознание штуковина хитрая. Пользуется своим подглядыванием в замочную скважину сознание, и мало того, что любуется эффектами от спектакля, так еще и меняет сценарий исходя из знания ожиданий публики. В смысле, вопреки этим самым ожиданиям. И вот ведь, не смотря на постоянный тренинг, все ж-таки опять и опять добивается своего. Снова ты, в этой глупой реальности-голограмме, стоишь как пень, в полной растерянности. Ибо готовился в психологическом плане к одному, а тут тебе совершенный цирк на блюдечке.
Ведь честно говоря, Стат Косакри завелся не в шутку. Погрузился в этот мир-иллюзию с головой. Кистевой игломет с предохранителя снят, еще три офицера и четыре мичмана в арьергарде и авангарде вообще с пехотными десятистволками. И вся эта кавалькада вдоль крейсера напропалую, попутно перетряхивая субмарину наизнанку. Будет рядовым морячкам работа – запихивать всяческую утварь назад в узкие дверцы шкафчиков: и как только там все это добро помещалось? И злость внутри, при воспоминании отрезанных рук механика Мокра такая, что лучше даже вдвинуть игломет обратно в рукав кителя, ибо при внезапном столкновении с фельдшером, система «глаз-палец-мушка» готова сработать автономно, без участия ума. Наплевать этой системе на всяческие предварительные допросы и прочую казуистику «презумпции невиновности». Всплыло в памяти неизвестно откуда такое словосочетание. Кажется, пришло когда-то из некой маленькой, точнее, некогда усохшей страны, циклов так сто назад успешно влившейся в тело славной северной империи.
И значит, готовность крушить и простреливать навылет вознеслась чуть ли не до орбиты Мятой луны, а тут когда наконец сталкиваешься нос к носу, все это куда-то и пропадает. Ибо подлое подсознание-творец производит совсем неожиданный финт. Фельдшер Бук Дудуко, сумевший отчекрыжить скальпелем и после смерти не ведающие покоя кисти линейного механика, а перед тем его же лично убивший, и после того, хладнокровно произведший манипуляции с еще теплым телом, дабы после окостенения проимитировать несчастный случай, теперь предстает посреди сцены – «четвертой аккумуляторной» – маленьким, истеричным, утирающим сопли и плачущим подростком. И что теперь предлагаете с ним делать? Дубасить прикладами, дабы рыдал по более важному поводу?
Однако Стат Косакри взаимодействует с подсознанием уже не первый цикл. Он достаточно быстро, и кстати очень вовремя, выходит из столбняка.
– Отставить самосуд! Вы ж офицеры, а не мальчики. Наручники на него. И допросим прямо тут, нечего время терять.
И сразу приятно, ибо быстро, как положено и сходу вершится приказание. Вот что значит совпадение фаз движущихся снизу и сверху. Конечно, вести беседы в аккумуляторной не сахар: тут тебе и запахи, и в носу свербит, и глаза потихоньку выедает, но время терять действительно нечего, а тем более момент.
– Меццо-сопрано-фельдшер, вопрос первый. Где ты дел…
Но сюрпризы продолжаются, фантазия творца еще не иссякла.
– Я не меццо-сопрано-фельдшер, – доносится сквозь всхлипывания. – Я тенор-лейтенант.
– Ты чё бредишь, Дудуко? – врезается в разговор линейный помощник Пелеко. – Хочешь пройти за помешанного? В каких это войсках…
– Да, у «чёрных чаек», понятное дело, – Бук Дудуко явно хочет стереть слезы, но верхние конечности стянуты за спиной.
– Ладно, о званиях после, – вмешивается Косакри. – Где руки дел? Инженерные, ясно как двойной зенит.
– Тут они, плавают где-то, – Бук Дудуко оглядывается. Из-за застилающих глаза слез, а может действительно от полной дезориентации, он явно не может вспомнить в какую из кислотных ванн забросил эти самые руки.
– Осмотрите все ванны! – командует Косакри. – Может, еще не растворились совсем.
Он изучающе смотрит на лже-фельдшера.
– А может и тебя вместе с ними растворить, а?!
Бук Дудуко всхлипывает, бормочет нечто неразборчивое, в виде «не надо, капитан».
– Так зачем ты убил его, выкормыш Мятой?!
– Задача… задание… получил.
– Что ты врешь, а? Как ты мог получить его? Вся связь с Эйрарбией идет через меня.
– Напрямую ведь… напрямую от начальства.
– И кто начальник?!
– Не могу… не имею…
– Быстро, гад!
– Сопрано-майор.
– Кто? – не притворно удивляется Косакри, ибо званий подобного рода, по его сведениям, на борту не имеется.
– Что ты нам лапшу… – снова встряет Пелеко, но Косакри уже соображает о чем речь и выкручивается.
– Сопрано-майор «чёрных чаек», разумеется, да?
Однако, видимо, внешний напор наконец-то производит внутри Бука Дудуко отрезвляющее действие. Накрывшая его здесь, в «четвертой аккумуляторной», истерика внезапно сходит на нет. Рот перестает кривиться, а сопли бежать. Но еще до того, как он поднимает все еще затуманенный взгляд на Косакри, тот понимает, что благотворный момент допроса упущен. И нужно срочно делать какой-нибудь новый неожиданный финт – ставить подсознанию свои подножки.
– Сопрано-майор Эуд, так, Дудуко?
И потому, как лже-фельдшер вздрагивает, сразу ясно, что шторм-капитан угодил в цель.
– Взять, срочно взять! – поворачивается Косакри к линейному помощнику Пелеко.

31. Битва за острова Слонов Людоедов
Корректировщики 

Несмотря на все казусы, изобретаемые находчивым подсознанием-творцом, Стат Косакри никак не ожидал столь необычной напасти. Вообще-то эта новая напасть, в своем самом главном параметре – опасности для жизни – отличалась от того что он уже увидел за последние часы совершенно непринципиально. Однако как-то она входила в противоречие с его дипломной специализацией. Ладно уже из-за поставленных на гусеницы подлодок, он, оказался на суше, но чтобы еще в этой новой среде подвергаться опасности исходящей из еще одного измерения…
Тут был явный перебор. Но подлый, спрятавшийся в нутре творец громоздил нелепость на нелепость, и главное делал это столь умело, что снова никак не получалось плюнуть на все, подняться во весь рост, и зашагать прочь из этого закуклившегося в неправильностях места. Вот взять, прямо-таки сейчас, не смотря на подозреваемое наличие залповых иглометов поблизости, встать, и – «извините, господа, мне не с вами» – пойти куда-подальше. Может быть, даже пешком по водице, до соседнего с Треуголкой острова, а там уж разлечься на песочке и спокойно, не отвлекаясь порассуждать о вечном.
Тем не менее, приходилось, и даже не то, что перебарывая себя, а вполне автоматически, подчиняться обстоятельствах. Сейчас основное из этих обстоятельств и представляло из себя тот самый казус, вроде бы никогда не могущий по своей сути угрожать настоящему офицеру подводнику. Ибо в текущий момент над позициями эйрарбакской пехоты появился «тянитолкай» – точнее, какая-то неизвестная Косакри, очередная модификация боевого дирижабля.
Наполненный легким газом аппарат, парил достаточно высоко. Может, до него было километров пять по вертикали. Поначалу даже теплилась надежда, будто это всего лишь высоко сидящий наблюдатель, конечно неплохое само по себе подспорье для прощупывающих друг друга противников, но все же инструментарий сражения действующий опосредовано. Однако то были тщетные домыслы. Их рассеяла первая же бомба.
Метать что-нибудь тяжелое с почти неподвижно висящей в небеси штуковины сплошное удовольствие. Почти как свет Звезды-Матери – плещет по прямой, и тут как тут – здравствуй, Гея дорогая. Здесь вам не сложно-мудрое, лишь с помощью вычислителя, рассчитанное бросание с не так давно господствующих в верхотуре самолетов. Сейчас достаточно отвеса и прорубленного под ногами, остекленного прозрачной броней иллюминатора. Если бомбочка тяжелая, то ветерком ее никак не перенацелит; над чем висишь, туда и шандарахнешь. О, как приятственно таким образом вести колониальные войны с бунтующими туземцами. Наверное, к некой досаде брашей, сейчас под ними были все-таки не аборигены, в том плане, что конечно же поджаривать «баковских» империалистов занятие просто-таки святое, однако в связи со странной причудливостью прогресса, распространившегося и на северян тоже, оттуда снизу тоже может что-нибудь прилететь: снаряд штука быстрая.
Короче с этим дивным, летающим аппаратом, выполняющим двойную функцию, то есть не только разведывательную, но еще и бомбардировочную, требовалось что-то делать. Однако напиханная в нутро «ползунов» пехота мало того что не являлась спец-войсками подготовленными ко всему и вся, а кроме этого, все положенное для дела захвата плацдармов приданое в подводные танки, разумеется, не умещалось – иглометы же супротив дирижабля ничем не лучше применяемых местными туземцами дротиков с каменными наконечниками. Ну а сами изделия «шестьсот сорок девять» хоть и имели по три разномастных калибра на брата, к бою с небесным противником оказались абсолютно не готовы. Так что «тянитолкай», по идее, мог творить в небесах, что душе угодно. Единственное, на что надеялся Стат Косакри – это на малую грузоподъемность летающих машин; может случайным образом бомб на всю ползающую понизу имперскую технику просто-напросто не хватит.
Правда, кроме «тянитолкаев», против неповоротливых ползунов действовали еще и танки. Теперь, в условиях наблюдения за боем сверху, явно стоило ожидать от брашей прекращения позиционного обстрела и перехода в наступление. Ведь воздушный разведчик уже наверное доложил, что в тылах этих новых, до странности неповоротливых эйрарбакских танков, нет по сути ничего. Разве что где-то вдали, у кромки берега замерла в грязи еще парочка идентичных имперских чудес. И вообще-то кто знает, вдруг республиканцы специально не прут по фронту, потому как их подвижные резервы обходят передовых «ползунов» с какого-то из флангов? Что получалось этому противопоставить?
Тенор-лейтенант Косакри, будучи направленцем адмиральского штаба, серьезно рассчитывал на помощь извне. Ведь не могли же их тут бросить на произвол судьбы? Или все же могли? Вдруг кому-то очень требуются первоначальные жертвы, для последующего возмездия южно-полушарным антиподам? Или просто надо окончательно доказать, что танки-разведчики типа «ползун» не годятся совершенно ни для чего? Это вполне не исключалось. Однако некоторое время назад, умудрившегося в этом хаосе связаться с флагманом Косакри обнадежили, что поддержат наткнувшихся на засаду пехотинцев артиллерийским огнем.
– Только, лейтенант, проследите, чтобы ваши силы не меняли позицию, а то еще, не дай Эрр, накроем по ошибке своих. Главное, не ведите покуда наступательные действия – линкору уже поставлена задача.
«Какие, к Мятой, наступательные действия?» – хотел возмутиться Косакри, но привычно сдержался. Да и не стоило лишний раз вопить в эфире? Не хватало, чтобы это помогло зависшему в небесах «тянитолкаю» выбрать первостепенную цель.

32. Доктрины и новации

Забери Мятая луна, как просто все в этом мире. Или как сложно? Конечно, с одной стороны, если все и вся в этой Трехсолцевой, и сама она в том числе, искусная иллюзия, тогда и просто и сложно одновременно. То есть, вначале произошел сбой затасканной программы творения и поддержки реальности, а потом, задним числом, изобрелась причина. Правда, причина столь нетривиальна и нова, что теперь подсознанию-творцу придется городить за ней целый лес новых построек. Однако как все-таки хорошо это новое объяснение ложится на старый холст. Как прекрасно оно, например, вписывается в стратегическую доктрину. Или все же не вписывается? Вообще-то по современным оперативным планам, в случае войны с республикой в бой пускается весь наличный арсенал. Жестокие боги преподали когда-то урок Второй Атомной. Теперь понятно, во что обходится последовательная мобилизация людских и технических ресурсов. Против такого ярого противника как браши, требуется бросать в дело только всё и сразу. Иначе будет поздно. Так что на этом фоне применение технической штуковины, действие коей носит чисто кумулятивно-накопительный эффект выглядит странной шуточкой, допустимой только при невероятных излишках ресурсов. С другой стороны, ведь все прошедшие со Второй Атомной циклы ни одна из империй не вцеплялась в глотку конкуренту по-настоящему, накапливала силенки, дабы вдарить когда-нибудь раз и навсегда. Однако понимая, что и сосед по планете не спит, а качает мускулы, от случая к случаю конкуренты все же покусывали друг друга, дабы узнать прочность связок и угадать слабинку будущей схватки. Ни для первого, ни для второго случая, выявленное с помощью покойного Цимерика, изобретение не годится.
Ну в самом деле, какой прок при тотальном ударе от штуковины воздействие коей скажется циклов может через пять-десять? Да и то, это если процесс не прекращать, а даже наращивать. То есть, все эти циклы гонять в Южное полушарие не одну, а десятки лодок, созданных по прототипу «Кенгуру-ныряльщика». Сколько это грапуприсов ухлопанных достаточно авантюрным способом? И даже если есть излишки, где гарантия, что браши в конце-концов не свяжут узелки и не догадаются о предназначении лодок? Кстати, может, уже сейчас догадались? Раздави луна Мятая, ведь если допустить, что они улавливают это самое… Назовем «Понч-излучением», в честь главного испытателя программиста-математика Понча Эуда… Или там «ПЭ-излучение», в виде вариации… Так вот, если республиканцы его улавливают, то тогда понятно, почему «Кенгуру», не смотря на уникальную малошумность, час от часу натыкается на противолодочные эскадры… Ладно, оставим пока догадки о текущих неудачах похода. Продолжим о стратегии.
Имеется ли, в привычной доктрине ведения тотальной войны, прогалина для вооружения, типа тайно установленного на борту «Ныряльщика»? Причем, так тайно, что даже командир лодки, плавая в ней не впервые, знать ничего не знает, ни о «Понч-излучении», ни о аппаратуре его порождающей, ни даже о том, что дополнительный расход тока прикрывается математической машиной нового вида. Верней, вида-то как раз не столь нового, как рассказывали. По крайней мере, в плане поглощаемой мощности, она ненамного прожорливей своих более примитивных ММ-сестер.
Можно ставить на кон загробную жизнь на луне Страннице, но кто бы ранее поверил, что получится часами, а то и сутками напролет – кто теперь ведает? – применять с борта судна тотальное оружие, совершенно не ставя в известность командира корабля? Да хлопни по уху Мятая луна, кто бы решился такое спланировать? Воистину для столь наглой акции надо сложить командную ветвь из абсолютных дубов. Однако ладно он сам – в отношении себя мы крайне необъективны, – но неужели к дубинам относится и линейный инженер? Явно не относится, ибо если бы так, то не через него пошло бы оповещение о перерасходе электро-ресурса. И ладно скрыть в течении одного похода. Но ведь акция не имеет смысла при одной лодке. Гоняй ее хоть циклолетие кряду – толку ноль. Ибо Природа-Мама мудра – она нивелирует слабые воздействия. Нужны, пусть и не сотни, ибо тогда акцию просто невозможно скрыть от противника, то все едино, десятки субмарин-катамаранов. Неужели можно рассчитывать, что на всех акция прикрытия операции удастся? Ведь рано или поздно, если технические гении не шутят, воздействие «Понч-излучения» начнет сказываться на экологии. Кто-то из подводных «морских ягуаров» так или иначе обратит внимание на странное совпадение своих маршрутов с зонами локального похолодания морей. Такую информацию не стоит скрывать от капитанов. От знания границ температурных перепадов зависит скрытность похода и разведывательные возможности. Так что рано или поздно…
Но вообще-то кто знает, может впоследствии, когда начнется плановое выполнение акции, всех участников поставят в известность. Так мол и так, господа мореходы, нами принята к исполнению новая директива ведения войн. Нет, она совершенно не отменяет продолжающую главенствовать стратегию Громящего Удара, а будет осуществляться параллельно первой. Видите ли, стратегия ГУ имеет некоторые недочеты. Понимаете, не смотря на наши мелкие подсечки и подножки, а так же давно ожидаемый кризис и распад Брашского Союза, то есть, Республики, ждать этого еще долго. Посему в случае выполнения ГУ-доктрины весьма вероятна возможность встречного удара, или даже удара-возмездия. В результате Империя Эйрарбаков получит прямо-таки неприемлемый ущерб. Он может оказаться таким, что даже удачные результаты ГУ не оправдают понесенный урон. А посему, вполне допустимо применение новой концепции ведения войны. Кто ведает, господа подводные ассы, вдруг именно таким путем удастся низвергнуть южно-планетарную чуму?
Концепция же основана на новой технологии ведения войны. Вероятно, это следующая ступень ведения войн в принципе. Данная технология ставит своей главной целью воздействие на климат. Конечно, «хорошая» термоядерная бойня безусловно внесет в климат планеты некоторые изменения, однако те изменения будут, так сказать, нежелательным фактором, эдаким балластом к основному пакету. А здесь, именно воздействие на климат помещено во главу угла. Естественно, все уже догадались, что тут не обойтись без маскировки. В воздействие должно проводиться тайно. Это война без войны. Ибо если враг догадается о целях походов, он, во-первых, бросит все силы, чтобы их остановить, а во-вторых, вполне может нанести превентивный стратегический удар. И тогда вся акция перехода к климатическим войнам потеряет смысл. Посему, никто из экипажей, за исключением командиров и непосредственно задействованных в применении нового оружия специалистов не должны о нем знать. Ибо…
Ну, сами посудите, что предпримут браши, когда поймут, что все пагубные климатические эффекты обрушившиеся на их Брашпутиду вызваны эйрарбакскими подводными лодками? Да конечно, все это там, в будущем, однако мы ведь тут планируем наперед.
Приблизительно в такой вариации.
И тогда то, что в нынешнем походе всё проводилось в тайне от командира, объяснимо лишь тем, что это всего лишь прикидочный рейд. Проводится испытание оружия, еще даже не прикидка, а пред-прикидка новой доктрины. О ней, может, пока что не ведают даже ОТСА и МЮКР, не говоря уж о МСОО, или тем более ИЦО. А имеют представление только ВКСНО, да ПБСО. И потому ставить в известность какого-то шторм-капитана совсем даже ни к чему. Кто мог предполагать, что Цэмерик окажется таким дотошным? Вообще-то, ознакомившись с его характеристиками и глянув в копии «платинового» диплома, предсказать такое вполне получается. Однако нельзя же ставить на облуживание уходящего в «автономку» крейсера какого-нибудь олуха? Так что действительность по-прежнему укладывается в схему реалистичности мира. Мятая луна по лбу, но всё же, как хитро этот мир маскирует свою искусственность?

33. Битва за острова Слонов Людоедов
Сила Империи 

– Ну и мазилы, забери Мятая! – прокомментировал кто-то в сердцах.
– Радуйся, и помолись богу нашему – Эрр, что в нас не попали, – сказал кто-то с претензией на осведомленность. – Тут тебе пристрелка, или как? Ты знаешь, с какой дистанции эти пушки лупят?
– Можно подумать, ты сам в курсе, Бобур, – огрызнулся все тот же голос.
– Точно, разумеется, не знаю, но может и с шестидесяти километров.
– Но ведь, кажется, залпы были слышны, – несмело добавил еще один матрос. – Вот вы, лейтенант, слышали?
– Я? – несколько удивился Косакри обращению к себе. – Я нет.
– Вот видишь, Ранотс? У тебя просто в ушах звенит после брашей.
– Хватит галдеть! – рявкнул контральто-мичман Гаркуш. – Сколько насчитал? – обратился он к напружено прикидывающемуся локатором товарищу.
– Не пойму, – пожал плечами тот, расслабляясь. – Но кажется, десяток или около того.
– Что, крейсер, Зуга?
– Да, откуда я знаю, из скольких стволов он дубасит? Да и расстояние не угадать. Нас все-таки учили по глубинным бомбам. Здесь воздух, другие правила распространения звука. – Вдруг это был линкор. Почему бы, правда, Империи не поддержать нас линкором?
– Ага, еще танковоз с нормальными танками подгонят, да, меццо-мичман Зуга?
– И почему же нет, контральто-мичман Гаркуш? Что мешает? Вот спроси у тенор-лейтенанта, он ведь направленец штаба, он в курсе. Ведь так, лейтенант?
Косакри даже не успел промычать что-нибудь умное – за него уже ответили.
– Не раскручивай летёху на понижение в звании, Зуга. Ему конечно вряд ли правду-то сказали, но если вдруг сказали, или там, на планшете, у адмирала нечаянно подсмотрел, так ты его сейчас, неочухавшегося после атаки, доканаешь, он и брякнет чего-нибудь. А потом «патриоты»… Всё, молчу, молчу, тенор-лейтенант.
– Вот, снова ахнуло, слыхали? – спросил тот же, все еще не успокоившийся матрос.
– Угомонись, рядовой, что тебе неймется? Послушай, Зуга, если у парня такой слух, может, пригласишь его к себе в акустики?
– Тихо, Гарк! Парень прав, что-то было. Тихо, считаем!
Некоторое время в окружении мичманов сохранялась тишина. В полумраке Стат Косакри видел, как Зуга кивает головой, ведет про себя счет. Вдруг очень близко, да может и совсем рядом, громыхнуло. «Ползун № 14» содрогнулся от покореженного форштевня до давно высушенных от моря винтов. Потом громыхнуло еще. И снова, и снова.
– Во, вот это я понимаю, поддержка! – почти неслышно от все еще колышущегося в ушах звона, прокричал контральто-мичман. – Еще пару таких залпов, и браши обделаются, драпанут.
– Где-то двадцать! – проорал меццо-мичман Зуга.
– Что, двадцать? – переспросил Гаркуш, и тут же спохватился. – А, расстояние? Ну вот, а ты говорил, шестьдесят. Двадцать – другое дело. Сможет точно пристреляться. Вы, лейтенант Косакри, координаты-то как надо сообщили.
– Разумеется! – прокричал Стат, понимая, что все вокруг храбрятся на публику, а в действительности опасаются, что следующий залп неожиданно накроет «ползуна».
– Я бы на вашем месте, лейтенант, дал этому контральто-мичману в рыло, – расплылся в улыбочке Зуга. – Ты что, неграмотная морская чернь, не соображаешь, что лейтенанта в академии учили, а не просто так погоны навешали?
Вдруг, достаточно тихо в нынешних перепадах звука, рявкнул, прокашливаясь лодочный дизель. Палуба под ногами мелко затряслась.
– Мы что наступать будем? – спросил до того все время молчащий солдат-десантник?
– Нет, – авторитетно мотнул головой Зуга. – Наверное, наоборот, наш Танкист решил отъехать назад, подальше от влияния Мятой.
«Четырнадцатый» дернулся, все посмотрели на линейного акустика Зуга с уважением: он угадал.

34. Битва за острова Слонов Людоедов
Дезертиры со стажем 

Восемнадцатиствольный линкор «Великая Огненная Победа» произвел пристрелочный залп девятью орудиями, то есть половиной своих башен, ровно в полдень по Красному Гиганту. До полдня Матери Фиоль оставалось чуть менее получаса и к этому моменту планировалось опорожнить все наличные стволы по крайней мере трижды, чем и завершить первичный огневой налет. В общем-то, канониры «ВОП» были не прочь продлить стрельбу центрального острова и далее, допустим еще часика на два, ибо считали весьма рациональным выпулять куда-нибудь от греха подальше, в смысле, хоть к самой Мятой, весь бортовой запас пятистамиллиметровых фугасов, ибо это был еще древний, неизвестно доселе сколько циклов и по каким пакгаузам кочующий, арсенал, изготовленный еще в период – нет, совершенно не Второй, – а, что удивительно, именно Первой Атомной войны. Это был прямо таки целый батальон снарядов-дезертиров. Ведь наверняка где-то и когда-то, причем не один раз, они требовались каким-то позициям, или боевых ордерам позарез. Вероятно, кто-то досрочно утоп, или выпустил врага недобитым именно от недостачи чего-то могущего быть уложенным в камору. И вот представьте себе, весь поход таскать с собой эту кавалькаду из четырехсот пятидесяти восьми наполненных древними порохами дезертиров! Ведь как известно, в тихих омутах континента Мерактропия и водится змее-пило-рот пластун, обгладывающий человеческую ногу строго до колена, ни в коем случае не далее, причем крайне быстро и совершенно безболезненно. Так вот, оттого, что эти горе-пятистамиллиметровки до сих пор не удосужились рвануть, вовсе не следует, что таковое событие невозможно в принципе. Например, линейный канонир утверждал, что лично его, принять на борт эту рухлядь убедил лишь прилагаемый акт полигонной проверки, произведенный накануне, пусть и из наземного орудия. Однако все же, уважая карлика-невидимку и прочие природные чудеса Трехсолнцевой, не следовало ли все-таки освободить казематы «Великой Огненной Победы» как можно быстрей? Мало ли что телдычит техническая документация? Если один из братьев-дезертиров все же рванет на стеллаже, мало вовсе не покажется. Тем более, кто знает, как поведут себя остальные семитонные боеприпасы, если рядышком бабахнет? Ведь все коллеги данных железок так давно разорвались в клочья и проржавели осколками, что эти оставшиеся выглядят просто невероятными долгожителями, но ведь всё в Трехсолцевой имеет свой предел, вроде бы даже звезды, и те по пророчествам новой науки архео-астрономии время от времени производят свое большое разрушительное «бу-бух». Словом, у всей команды «ВОП» причин перетерпеть оглушительную канонаду любой длительности хватало. Тем более, что для выброса вовне всех четырехсот пятидесяти восьми зарядов требовалось всего-то двадцать пять согласованных ударов по ушам, плюс странная математическая добавка из «четверки в периоде».
К сожалению, и по неясным причинам, подвешенные в зенит небожители отнеслись к тайным молитвам тысячи пятисот человек экипажа линкора явно без должного внимания. Ибо к моменту, когда «Великая Огненная Победа» лишь в третий раз, после очередной перезарядки, задрала свои орудия для залпа, совершенно не прослушиваемая акустиками брашская субмарина «Пиранья-цаца» уже обогнула остров Треуголки с севера и вышла на позицию своего собственного, подводного залпа. «ВОП» производила такой шум, что послать в ее сторону достойное водоизмещения количество торпед оказалось делом до невероятности простым.
Через очень короткое время, из-за нарастающего крена на левый борт, прицельная стрельба любым из восемнадцати орудий стала попросту невозможна. О судьбе экипажа как-нибудь подробней в другой раз, тем более что не на столь большой дальности все-таки имелись прочие корабли Флота Закрытого Моря, да и суша находилась в пределах досягаемости весельно-шлюпочной автономки, а вот о снарядах-дезертирах стоит припомнить снова. Ибо только двадцать семь из них за прошедшие после Первой Атомной циклы все же встали на путь истинный, и пусть с запаздыванием, но честно отдали долг породившей их Империи, а вот остальные – в общей сложности четыреста тридцать одна штука – предпочли и далее уклоняться от службы, схоронившись от хваткого канонирского глаза в пучине, между островами Треуголки и Правый Бивень.
Не исключено, что они рассчитывали не просто на долголетие, а на вечность, ибо в сущности никто до конца не исследовал, как воздействует на металл и порох долговременное облучение тяжелыми и легкими частицами, происходящее из расколотого всего в нескольких десятках метрах реактора «ВОП».

35. Технология

И все-таки, пусть вероятность успешного завершения и невелика, но сама задумка великолепна. Действительно, привести стратегического противника к деградации не применив ни одного ядерного боеприпаса, более того, вообще как бы оставаясь в стороне, с чистыми ручками, это нужно еще уметь. Хотя не страдает ли общая задумка некоторым романтизмом? Можно ли надеяться, будто похолодание климата ударит по экономике Брашской Республики таким молотом, что на внешнюю экспансию силенок более не останется? А вдруг наоборот, видя как родимая Брашпутида превращается в ледник, все силы попрут именно на захват чего-нибудь более северного? Или наперекор охлаждению моря, южане организуют какую-то индустрию генерирующую тепло? Собственно, что мы, узколобые военные, знаем о промышленной казуистике? Вдруг там давно наличествует некие доселе замкнутые друг на друга циклы, высвободив которые вовне получится тут же нейтрализовать последствия тайной акции Империи? Подвести к морю какие-то трубы, прыснуть туда тот или другой реактив – вот и всё противодействие. Главное, не требуется даже особо суетиться в поимке аналогов «Кенгуру-ныряльщика». Пусть себе Эйрарбия тратит миллиарды грапуприсов и спускает со стапелей эту ненужность одну за одной.
Однако существует «противоядие» или нет – еще вилами по воде писано. Но сам изворот мысли, с воздействием на эту самую воду, просто прелесть. Конечно в той мере, насколько получается быть прелестной идее о превращении в холодильную камеру целого материка. Хотя, разумеется, сравнительно с прессовкой этого же континента ядерным молотом, постепенное замораживание выглядит прямо-таки акцией добра и милосердия. И вот значит, как осуществляется процесс. Крейсируя туда-сюда, по убеждениям наивных офицеров, вроде бы в интересах гидрографии, «Кенгуру-ныряльщик» провел отличный, положительно завершившийся эксперимент. Теперь четко доказано, что излучаемые «Понч-Эудовской» антенной частоты превосходно очищают забортную воду от всех примесей – она перестает быть соленой субстанцией. «И что с того?», – скажут некоторые наивные и не соображающие в морских делах. Или того хуже – восхитятся: «Но ведь это же переворот в деле снабжения питьевой водой пустынных областей Эйрарбии!». Наивные козлятушки. Причем здесь Голубая долина капов и прочие полупустыни? Это подождет. Все передовые достижения – на борьбу с южно-континентальной плесенью! Как высказался разоблаченный экспериментатор Понч Эуд: «Вы только представьте, шторм-капитан, перспективы!»
И он описал кое-что из своих эманаций. А может даже не своих, и может не эманаций – реальных планов ВМДК, или МСОО, или еще кого-то из вышерасположенных, секретных министерств. И чего только не имелось в тех эманациях. В пределе, эскадры «ПЭ-излучателей» опресняющие весь приповерхностный слой прибрежных вод Брашпутиды в течении полуцикла.
«Зачем?», – снова поинтересуются неграмотные в геофизике слушатель. Да в принципе, и грамотный тоже, ибо не каждый, даже что-то ведая, способен мгновенно сплести цепочку правильных умозаключений. Потому как при всей продвинутости Геи-Мамы на почве взаимно-истребительных битв, климатические войны все ж-таки дело новое, в обиходе неизвестное. Даже те, кто в штабных бункерах, погрязших в суете планирования многоэтапных ядерных зачисток побережья, что-то ведают о новой ступени эволюции сражений, держат рот на замке. Только здесь, в нутре «Кенгуру-ныряльщика», разгоряченный, от наконец-то представившейся возможности выговориться, математик может запросто и в голос рассуждать о том, что «если, при тех же параметрах подводного судна, удастся увеличить мощность излучателя в несколько раз, а лучше на порядок, тогда при концентрации всего двадцати катамаранов получится относительно быстро превращать в ледяшку целые моря. Причем, не внутренние, а соприкасающиеся с океаном Бесконечности вплотную».
«Постойте! – скажет кто-то не ведающий, так же, как совсем недавно сказал Стат Косакри. – А разве «Кенгуру» является холодильником? Да вообще-то, даже если и так, то откуда у него мощность достаточная для изменения температуры сотен кубических километров воды?» И также как тогда, засекреченный доселе климатолог Понч Эуд истерически захохочет, как уже бывало при повторении вопроса со стороны Рикулло Эвам-Ну (кстати, подобный специфико-технический вопрос от которого Косакри вовсе не ожидал, и про себя несколько удивился), и ответит так же как тогда: «Святой лученосец, лучше заткните уши пока не поздно, ибо сейчас вы станете еще одним посвященным в настоящую тайну, обладание коей может стоить головы; даже ваш сан в этом деле не убережет. Наш любознательный Цемерик, на свою беду, уже поплатился, да и мне теперь – даже если шторм-капитан пощадит – на суше, за разглашение, светит ванна с растворителем. Так что мне терять нечего, я родных солнышек, наверное, не увижу. Предупредил? Предупредил. Начинаю на счет «три», – и после нового хохота, заставляющего задуматься о хрупкости человеческой психики, и короткого счета с детски загибаемыми пальцами: «Первым солнышко встает – народ его Мамой Фиоль зовет! Вторым поднялся толстяк большой – то Гигант Эрр упитанный, всегда молодой! А еще на небе кто схоронился? На очи нам до сих пор не явился? Это карлик черный и злой, шпион небесный на свет скупой!», Понч Эуд пояснит. – Видите ли, лодка-излучатель совсем не тратит энергию на охлаждение или нагрев. Она просто катализатор. Но катализатор очень серьезных процессов. Вы соображаете, почему вода по океану перемещается туда сюда?… А вот и неправильно! В том плане, что ясно, что от нагрева и охлаждения. Но ведь потому, что нагревание и холод меняют плотность. Поняли? А мы изменяем плотность за счет выпадения соли в осадок. Какая плотность у опресненного океана? Ну конечно, другая. Да, бросьте вы, капитан Стат! Ясно, со временем, может, и смешивается снова. Но если сделать опреснение верхних слоев в нужном месте и в нужное время, тогда… Нет уж, теперь я договорю. Теоретически – исходя из расчетов произведенных мной на нашей милой ММ, и мной же проведенных экспериментов с излучением – получится изменить направление не только всяческой мелочи, типа течения Жэрэ Кокура, но даже отвернуть в сторону Южную Артерию. Нам, правда, вряд ли когда-нибудь хватит мощи развернуть ее вспять, но она все едино обойдет Брашпутиду стороной. Вы понимаете?»
И да, теперь ведающие понимали. Но все-таки еще не все и не всё. И тогда им давали некоторые пояснения. Оказывается, с помощью очень маленьких штучек, типа «Кенгуру», или по-новому, засекреченному названию – БПОП – боевой платформы опреснителя, которые меньше Гиганта Эрр приблизительно в октиллион раз, можно вмешиваться в планетарные процессы являющиеся доселе прерогативой звезд. Правда, полностью сбрасывать светила со счетов все-таки не следует. Лучше все же учитывать планетарно-орбитальной кульбиты Геи вокруг центра масс Вселенной. Именно тогда получится, используя стадию Длинной зимы в южном полушарии как подспорье, произвести «отсечку» теплых течений с экватора, и как результат – заставить прибрежные моря второго по величине материка заледенеть. Эффект будет многогранен. Например, согласно расчетам, шапка холодного воздуха над Брашпутидой не даст осадкам из океана проникнуть внутрь континента. То есть, кроме невиданно холодной зимы браши получат еще и засуху. Второе: очень допустимо, что в некоторых местах удастся довести толщину океанического льда до критической величины, то есть, до такой, чтобы он не успел растаять за следующее за Длинной зимой короткое лето. Тогда, естественно, не прекращая использовать эскадры БПОП-ов, может быть получится остановить несинхронный, но вечный маятник смены времен года в Южном полушарии. Последствия? Ну, в них с трудом верится, но представляются они достаточно запросто. Например, чем изволите кормить многомиллионное население, если загодя не выведены культурные растения умеющие без внешней помощи обращать лед в воду? Да и вообще, где взять даже этот лед, если осадки закончились? А главное…

36. Битва за острова Слонов Людоедов
«Морские львы» 

Все-таки брашское командование высадило на остров не каких-нибудь салаг. Они не побежали ни после первого, ни после второго залпа замершего двадцатью километрами западнее линкора. Они сделали совершенно по-другому. Может быть, здесь, непосредственно на месте, вторгшимися силами командовали какие-нибудь ветераны, те, кого не слишком-то давно и с колоссальным трудом, удалось сбросить с берегов Эйрарбии? Может быть. Потому, что их реакция на падающие сверху крупнокалиберные снаряды, должные не только перемешать их с почвой, но и переработать в нее же, просто еще более плодородную, а в лучшем, гуманном случае, превратить в полусумасшедших животных, бегущих совершенно не разбирая дороги, оказалась неожиданной – они мало того, что не побежали. Они сотворили принципиально обратное – перешли в атаку. Схлопни Карлик, но ведь это действительно было самым мудрым из решений!
Понятное дело, рано или поздно этого все равно стоило ожидать. Разнокалиберные пушки изделий «649» конечно дело приятное, но не надо забывать – изначально «ползуны» изобретались вовсе не для ведения затяжных боев, да и вышли они из морской пены, так что просто не могли содержать в нутре бесконечное количество снарядов. И раз ствола у них три, то и тратился данный лимит в три раза быстрее. И что оставалось делать? Позволять, совершенно не экспериментальным, а вполне отработанным временем, моделям республиканских танков – изобретенных правда еще во времена Федерального Союза – целится в толсто-беззащитное брюхо гусеничных лодок без всяких помех? Пусть уж лучше помечутся под огнем, меняя позиции, и нервничая, наводя прицел. Так что по большому счету лучше теперешняя атака, когда снаряды еще имеются, чем вполне представимая впоследствии, когда биться будет попросту нечем. Ну, а драпать на «ползунах» дело вообще глупое.
Хуже в нынешнем плане было только то, что основную часть собственной пехоты лодки снова, до окончания артобстрела, спрятали внутрь. Могли ли три разномастные пушки императорской новации без поддержки иглометов отразить атаку? Похоже, мало-продуманный имперский десант попал в пренеприятную ситуацию.
А в индивидуализированном плане плохо было от невозможности наблюдать за боем непосредственно. Последний раз Косакри выглядывал наружу, когда сухопутный командир «четырнадцатого» решил продемонстрировать ему зависший в высоте «тянитолкай». Возможно, таким образом баритон-капитан Эгаш зарабатывал себе алиби против будущего нагоняя за разгром, ведь несмотря на свое «лейтенантство» Стат все-таки был направленцем штаба: уж его-то, назначенная адмиральским советом, или даже самим Грапуприсом комиссия выслушает наверняка. Правда, для участия в работе трибунала капитану Эгашу надо было проиграть битву за остров весьма странным образом – остаться при разгроме живым. Имелись ли вариации?
Вообще-то вполне даже да! Но вряд ли, в случае настоящей реалистичности мира Трехсолнцевой. А вот в более правильной альтернативе, искусственности сцены вокруг, требовалось только лишь держаться поближе к главному зрителю и создателю – Стату Косакри. Может, именно поэтому главный лодочный танкист так к нему благоволил?
Однако в настоящий миг теоретические построения как-то не очень клеились. Воображение задействовалось в других сферах. Например, очень хотелось представлять, и как не странно, такое иногда получалось весьма ярко и образно, что каждый новый удар по перепонкам, вызванный брякнувшим над головой орудием, порождает где-то на холмике, или на границе джунглей, вспышку разлетающегося на запчасти «циклопа». Почему бы собственно нет? ведь по словам промчавшегося мимо, но успевшего перекинуться с Косакри парой фраз, старшего артиллериста, танки у брашей какие-то мелкие, похоже еще до-реакторных моделей; так что движутся они на каком-нибудь хорошо полыхающем при случае топливе. А при менее болезненных ударах по голове и ушам, что соответствовало семидесятимиллиметровой мелочевке самой слабой пушечки, в воображении наблюдались разлетающиеся по округе ноги и руки республиканских «морских львов». Похоже, если бы мозг одновременно производил еще и суммирование результатов, то к концу боя в округе долженствовал солидно преобразиться ландшафт – из рук, ног, а особенно туловищ супостатов-нарушителей обязались вырасти новые холмы. Стату Косакри очень хотелось посмотреть на такое воочию.
Тем не менее, однажды через всю эту какофонию, в его голову наконец-то пробилась весьма впечатляющая мысль. Могли ли вовсе не гига-пушки «четырнадцатого», стреляющие к тому же в совсем не непрерывном режиме, совершенно заглушить производимый вот тут же, поблизости, огневой налет имперского линейного корабля?
Это было просто-напросто сомнительно.

37. Паразитные боковые лепестки

И с супами недосоленными теперь тоже все ясно. Есть такое понятие в радио-физике – «боковой лепесток». Паразитное излучение в совсем ненужном для дела ракурсе. И уж как с ними борются, как борются, а толку не очень. Трудно обманывать законы физики Трехсолнцевой Вселенной. Потому, не смотря на то, что большая, расставленная в перемычке корпусов «Кенгуру-ныряльщика», антенна-опреснитель устремляла свои эманации вовне, кое-что из ее нацеленных в окружающий океан раструбов ответвлялось и в сторону. А уж что есть котел с борщами-супами супротив машины способной за полчасика обессолить кубический километр, то есть, миллиард таких вот котлов? Почему такое не происходило с кашами, омлетами и прочим, тоже понятненько. Жидкость вообще-то несколько отличается от сыпуче-твердых предметов.
Однако одна непонятка все-таки имеется, и вообще-то неплохо бы проконсультироваться о ней с доктором Боборро Люмо, но стоит ли расстраиваться? В смысле, теперь-то чудо-опреснитель задействоваться не будет, так что, может, и нет причин переживать? Какой толк от ретроспективного знания? В плане уже полученного ущерба здоровью, ясное дело. С другой стороны, все ж-таки очень интересно, если юй-юй-сяньские щи обессоливаются за раз, почему такое же не произошло с людьми? Все ж-таки по некоторым свойствам людская кровь очень даже походит на морскую воду? Или может вот те недомогания некоторых членов команды, которые списывались на переутомление, на самом деле имели другую причину? К тому же доктор Боборро уже и так невольно в курсе всего и вся. В конце-концов именно он теперь несет не только свои обязанности, но еще и фельдшера. И значит хуже, от того что он узнает несколько больше теперешнего, наверное не будет. К тому же, если вернуться к давно доказанной теореме искусственности мира, разговор с врачом на эту тематику станет очередным словесным общением с подсознанием напрямую. Вдруг в процессе полюбовного разговорчика оно соизволит что-нибудь взболтнуть?
Если хочешь познать мир, никак нельзя пренебрегать представившимися возможностями.

38. Битва за острова Слонов Людоедов
Адмиралы, адъютанты и ветераны войны 

Неожиданный кувырок и уход на дно шестибашенного линкора был понятное дело трагедией, однако для оперативного флотского командования занимающегося высадкой эти пируэты имели несколько другой окрас, правда, тоже трагический, но с отсветом иной грани. Из-за соблюдения маскировочных мер «Великая Огненная Победа» оказалась единственным на оперативном театре кораблем, способным произвести достаточное – по эйрарбакским нормам – огневое подавление противника. Ожидать, сложа руки, момента, когда через пару-тройку часов, остров Треуголки попадет в зону дальнобойности чего-нибудь достойного, было просто непозволительно. Сейчас под обстрелом противника находилось не просто десантное соединение, там было одно из любимых «детищ» императора Грапуприса – «ползуны». Если брашские «циклопы», или что там у них высажено, издырявят их насовсем, так что ни одной штуки не получится притащить на базу метрополии хотя бы волоком, командующему Синим флотом адмиралу Креку Чето, да и всем находящимся с ним поблизости, на флагмане «Гора Димидзу», лучше сразу же лично отправиться на поддержку обреченного плацдарма. Ни Креку, ни иже с ним, делать этого не хотелось, тем более что даже если бы девятибашенный «Димидзу», названный в честь самой значительной вершины Эйрарбии, развил полный ход, то и тогда явно не успевал к моменту полного разгрома десанта.
– Что у нас там, в оперативном пространстве, есть еще? – спросил адмирал Чето, глядя в огромную карту планшет.
– Разве что «Моунс», адмирал, – предложил бас-штаб-капитан флота, – но…
– Я тоже о нем подумал, Тулиддо, – вяло двинул подбородком командующий флота. – Герой войны Карр Моунс. Повезло же ему – еще при жизни обожествили. Сколько ж ему сейчас-то, капитан?
– Шесть циклов уже, как я пом…
– Да, не лодке, Тулиддо! Не лодке! Что ты у меня такой туповатый? Самому Карру, понятное дело, святой стокорневый пень.
– А… – бас-штаб-капитан сглотнул слюну, но не решился стереть пот. – По-видимому, где-то в районе сорока пяти циклов. Или даже…
– «По-видимому», – передразнил адмирал. – Почему точно не знаете, а, Тулиддо? Почему никогда… Ладно. Не всем, конечно, ой не всем, удается столько пожить. Но сейчас дело не в героях Атомной. Так, значит «тонкая кишка» «Герой Моунс».
– Господин адмирал, но вы ведь понимаете, что «Моунс»…
– А-то нет, штаб-капитан? Конечно разумею. Даже если бы у него имелось достаточно количество боеприпасов, то скорострельность…
– Вот я и хотел об этом…
– Так, он у нас дежурит с высунутой антенной связи?
– Да, вы же – очень предусмотрительно, просто диву даешься – распорядились, чтобы все лодки в акватории…
– Да, понятно, Тулиддо. Ладно, что там у него в арсенале? Надеюсь, имеется хоть что-то килотонного класса, а?
– В смысле, всего одна килотонна? – брови бас-капитана взметнулись кверху.
– Я что неясно выражаюсь, Тулиддо? Я вроде бы сказал – «класса», или не так?
– Все предельно ясно, адми…
– Да, вот еще что, – поднял палец Крек Чето. – Пошлите кодированное предупреждение на остров. Пусть, по возможности спрячут – и пехоту и все что есть. Может, даже отойдут, если имеется возможность, и если успеют. Сколько там проходит контроль готовности на «тонких кишках», а?
– Так она ведь уже в готовности, адмирал. Она ведь…
– Лишняя проверка в таком деле, Тулиддо, никогда не помешает. К тому же, как я понимаю, им надо будет произвести заряжание? Или нет? Я же сказал, не что попадется под руку, а нечто малюпусенькое. Так? Да кроме того, нужно еще и опрокинуться, или я не прав?
– Так точно, господин адмирал. Понятное дело, что «кишка» в настоящий момент не стоит в океане поплавком. Вздергивание ствола – дело долгое.
– Вот и исполняйте, Тулиддо. Если я имею в виду не торопиться, так сие относится к «Герою войны Моунсу», но никак не к вам. Да, еще. Теперь уж, как говорится, хоть Карлик схлопнись. Всем кораблям назначенным в боевой орден срочно выдвигаться к архипелагу. И нашему «Димидзу» тоже, разумеется.
И колесики разбросанной по акватории военной машины закрутились.

39. Торосы

До самого главного Стат Косакри додумался уже оставшись в одиночестве. Что сказать, любезное подсознание подкинуло ему большую пищу для размышлений. Действительно, почему бы ему не усложнить отгороженный лодочной переборкой мир, без всякой перегрузки своих ресурсов? Ведь все услышанное действовало только через слуховой канал, и теперь все эти следствия-последствия рассуждений разворачивались лишь в сознании шторм-капитана. Слава огненным богам, в этот раз подсознание-творец действовало не через происшествия, как в случае с китом-переростком, а через несколько истеричные, но исключительно связные признания математика, а теперь еще и климатолога Эуда. Кстати, интересно бы заглянуть под череп контральто-мичмана Понча, посмотреть, насколько он сам удивлен внезапно нахлынувшей на него говорливостью. Ведь тертый калач, сколько времени изображал из себя исключительно математика-прикладника, ни разу даже намеком не показал, что в действительности он старший офицер – сопрано-майор. А ведь, наверное, как хотелось? Ведь свербело в черепе ежечасно. Однако сдержался. Сейчас небось удивляется, с чего это вдруг разговорился, намотал себе срок в каменоломнях, а то и действительно раскрутил правосудие на ванну с кислотой, под названием «резервуар Тоу-Пена». Где после процесса от тебя не остается ни косточки, ни волосинки: вот был ты минут двадцать назад твердым и нервно дергающимся, а теперь ты жидкий, разложенный на молекулярные клочья; можно тебя ложечкой кислостойкой помешивать хоть с левой накруткой, хоть с правой, независимо от первичной направленности ДНК.
Так вот, ломает закамуфлированный сопрано-майор головушку, и невдомек ему, что есть он всего лишь кукла-марионетка в планах подсознания-строителя, кое внезапно решило подкинуть своему оппоненту Косакри новую тему для размышлений. Может, ему иногда требуется эдакая обкатка своих идей в экране сознании? Допустим перед тем, как запустить ее в реальность на полную катушку. Вот, к примеру, возвратится когда-никогда «Кенгуру-ныряльщик» на родную базу, а там срочно сошла со стапелей целая дюжина копий. Тут как раз шторм-капитана и наградят за дальний, успешный поход – назначат начальником целой эскадры «опреснителей» и навесят на плечи адмиральские эполеты. Вообще-то, с момента отгадки строения мира, Стата Косакри весьма мало интересовало служебное продвижение. Но может оно выгодно подсознанию-творцу? Для экономии «строительных ресурсов», к примеру? Действительно, кораблей в подчинении окажется больше, но зато работа по преимуществу канцелярская – карты, планшеты, телеграммы шифрованные, да совещания в узком кругу.
Ладно, сейчас речь не об этом. Думаем, гадаем, чем грозит Гее перевод климатических конфликтов из стадии экспериментов в массовое употребление. Возьмем схему с полным стратегическим опережением противника. И даже бросим в довесок соображение о том, что южане полностью отупели и совершенно не догадываются, откуда ветер дует; рассуждают, что так это все – цветики, подарки милой тети-природы, или очередное внеплановое тестирование со стороны стерегущих небо богов. И вот значит, в этой ауре безнаказанности, лодки Империи, с такими же добросовестными «понч-эудами» на борту, запросто творят катаклизм по полной программе. Подсчитаем, подсмотрим в замочную скважину будущего, итоги.
Порты Республики заморожены. Не только порты, а еще километров сто океана от побережья и вдаль. Трудно представить масштабно этакую ледяную плоскость, нет соответствующего опыта, ибо где на Гее бывают ледяные поля такой протяженности? Разве что когда-то раньше, появлялись в локальных областях, при особо неудачном солнцестоянии всех звездных компонентов одновременно; ибо даже малютка Лезенгауп что-то там, дает в инфракрасной области. Кажется, была какая-то темная история с пропажей трех брашских тяжелых крейсеров или линкоров; до сей поры лежит под грифом секретности, покрывается пылью, не впитываясь в нервные окончания нескольких поколений моряков. Но мы сейчас не о слухах – о вполне проглядываемых перспективах.
Итак, ледяное поле толщиной метров пять-десять до самого горизонта. Эдакая белая полировка без края. Хотя собственно, а почему это лед ляжет ровнехонько? Даже если застынет вмиг, так и то волны гребенкой. Ну а если не сразу, а как положено? Так вообще, полная непроходимость. Есть такое слово – «торосы». Неизвестно откуда всплыло, что-то из мифической истории древности. Вот оно как раз и подходит.
Есть ли у брашей суда, способные протаранить такое напластование природного феномена? Странно бы оказалось, если бы «да». Конечно, можно взрывать. Слава луне Мятой, на Гее это умеют. И можно вообще-то, взорвать все что угодно. Даже наверное, десять-двадцать тысяч квадратных километров льда. К примеру, бомбой мегатонн в двести-триста. Да, но не делать же такое перед каждым выходом кораблей? Тут даже не в демаскировке дело. Мол, «милые эйрарбаки, слушайте и внимайте, наша армада, с таким-то номером, готовится к выходу в океан. Встречайте». Еще как встретят, уж не сомневайтесь. Ведь в таком раскладе получится дубасить флоты противника по очереди, пусть и перетасованной случайным образом. Главное, что такой взрыв накроет свой собственный порт. Или тут по принципу «Лупась своих, дабы чужие бледнели»?
Короче, с основными надеждами республиканского адмиралиссимуса особых проблем не предвидится. Так же не спеша, превосходящими силами получится отутюжить и все брашские армады передового базирования, типа Седьмой Островной на острове Мадогос. Следовательно, колонии юга автоматически… Включая Мерактропию, между прочим…
Возникает интересный вопрос – что дальше? Но не будут же, действительно, браши глазеть на творящийся беспредел совершенно без реакции. В конце-концов найдут они способ как преодолеть эти самые сто – или может к тому времени уже двести – километров льда. Да и подпирающий позади голодомор толкнет на нетривиальные решения. И значит…
В общем, если в ВКСНО сидят не полные кретины, то они…
Помни Мятая луна, круг замыкается! Ледовый панцирь вокруг Брашпутиды это только барьер блокирующий контрудар Юга. Пока их флот заперт и не может двинуться на север, к континенту подводятся, совсем не списанные в утиль в связи с новым веянием, эскадры подводных линкоров типа «кишка». Подумаешь, будут стрелять навесом с чуть более дальнего огневого рубежа.
Значит, вот в чем самое главное! Переход к фокусам климатических битв абсолютно не отбрасывает старую, добрую Термоядерную. Он просто кладет ей под брюхо небольшую охлаждающую тряпочку. Изо льда. Дабы взвизги и слюни придушенного планетарного конкурента не разлетались далеко.

40. Битва за острова Слонов Людоедов
Уроки браши и эйрарбакского 

Надо сказать, что если бы «ползуна» можно было оснастить стрелковыми ячейками подобно БМП, то равных ему в мощи ближнего огня среди техники просто не могло бы быть. Представьте тридцатиметровую длинноту, с торчащими от форштевня до кормы иглометами индивидуального наведения, причем ближе к центру, в районе рубки, вполне возможен второй этаж. Против каких-нибудь племен возглавляемых воинственными царьками это стало бы просто чудо-оружием победы. Однако водящиеся на островах Слонов Людоедов недо-люди в проводившейся бойне покуда не участвовали, по крайней мере в качестве активной стороны. Против брашей же…
Собственно, о чем речь? На изделии «649» просто не могли существовать стрелковые ячейки – внутри ведь жили не лягушки. В свободное от ползания по суше время «ползуны» плавали под водой. Из просверленных в корпусе бойниц там можно постреливать разве что в пасущихся рыб и поглощающих их млекопитающих, коих природа, не смотря на свое стремление к совершенству, не наградила красивой шкурой, вкусным мясом или чем-то еще, могущим сгодиться процветающему на планете монополистическому капитализму, ибо почти все кто обладал названными свойствами давно составили список видов, вымерших в исторические времена.
Так вот, в длиннющих корпусах подводных чудо-танков стрелковых ячеек не имелось, потому набившаяся внутрь эйрарбакская пехота автоматически из сражения выводилась. Она не могла не то что стрелять в облепивших корпус «морских львов», но даже дразнить их показом языка, ибо размещенных по бокам иллюминаторов в лодке-мутанте тоже не наличествовало. Естественно, на большой дистанции брашам досаждали три разнокалиберных орудия размещенные в районе рубки. Однако со сжатием расстояния до нуля, эта опасность устранялась, обращалась лишь неприятным зудом в ушах, да и то, только при выпуливании в неизвестное место снарядов двухсотмиллиметрового калибра, ибо прочее тарахтение на фоне основного смотрелось, то есть прослушивалось, как легенький массаж перепонок.
А скопившиеся вокруг «ползуна № 14» браши прямо-таки балдели от всесилия. Они так радовались, словно уже переселились в райские кущи Бледной Матери. Большинство, оставшееся внизу, видимо от нечего делать, колотило по корпусу прикладами, одновременно выкрикивая всякий уничижительный для экипажа лодки словесный понос. Причем, многие выражения произносились на эйрарбакском: все же удобно когда на всю планету имеется только один достойный противник, тогда получается выучить солдатню хоть чему-нибудь путному. На борту их выкрики вполне удавалось прослушивать через гидрофон, поэтому вблизи акустического поста скопилось особо много скрипящего зубами имперского народа. Среди всяческой, достаточно удачно имитируемой ницензурщины, пробивались угрозы:
– Выходи, бак – подлый трус!
– Эй, моряк – подводный челн, вылазь! Продуем тебе кингстоны!
– Не, не выходи! Сейчас будем тебе немножко жарить!
Сложно устроенный гидрофон позволял производить селекцию звуков, отделять ненужное. К примеру, начисто отсекать бессмысленную орудийную стрельбу. Некоторое время, все кто мог хоть что-то расслышать в динамике, теперь накоротко подключенном меццо-мичманом Зугой к гидрофону, со старанием, достойным чего-то путного, внимали диалогу нескольких деловых антиподов, кои на своем браши обсуждали, чем и как можно поджечь нависающую над головой чудо-технику. Это бессмысленное вникание в чужое планирование прекратилось внезапно, когда вверху, внутри большой орудийной башни, что-то действительно взорвалось. Оказывается, все любопытные прослушивали не тех. Пока эти фантазеры мысленно экспериментировали со спичками, кто-то воистину практичный умудрился взобраться на верхотуру «четырнадцатого» и впихнуть гранату под герметичный чехол противооткатного устройства.
– Капитан! – пискнул один из пехотных сержантов, как только в ушах отлегло. – Давайте, выпустите нас назад, наружу! А то они нас тут как котят передавят.
– Никому никуда не рыпаться! – так же на грани слышимости прошамкал нынешний сухопутных командир корабля, в звании меццо-капитана. – Где, лейтенант Косакри? Что там, нас все-таки поддержат огнем? Или ждут, пока эти абордажники и вправду нас подожгут?
– Я же вам доводил приказ адмирала, капитан Сурро, – пожал плечами Стат Косакри, который для окружающих стал теперь как бы заложником решений командования. – Больше ничего покуда не поступало. Но раз никакой отмены приказа прятаться в укрытие не было, то, что же делать?
– Теперь и не поступит, – вклинился в разговор морской командир лодки, баритон– капитан Эгаш. – Они, – он показал глазами вверх, – сорвали антенну.
– И об этом надо было ляпать вслух? – зло прокомментировал сопрано-капитан Сурро. – Эх, вас бы в пехотную… – он не закончил, вверху снова рвануло, а потом сквозь гул в головах пробились крики и всхлипывания. Вероятно, лютующая по округе смерть решила поклониться математике, с ее любовью к равенству – разделать на запчасти хоть кого-нибудь уже здесь, во внутренностях «ползуна».
– Врача наверх! – крикнул сопрано-капитан, насколько мог громко.
– Так что, капитан Сурро? – не унимался настырный сержант, – так и будем дожидаться, пока псевдо-люди вскроют нашу консервную…?
– Угомонитесь, Джезуаль. Выполняйте приказ. А если не сидится, слазьте наверх, в оружейникам. Вдруг браши и правда проделали там дыру. Или поможете доктору. Так, держитесь, сейчас двинем в сторону, попробуем их скинуть.
– Ага, как же, – еле слышно прокомментировал неспособный успокоиться штурм-сержант. – Какая скорость у нашей консервной банки, чтобы оторваться? Ее пешком перегонят! Тем более, они уже наверх влезли…
Его причитания заглушил выстрел среднего калибра.
– Хоть артиллеристы заняты делом, – сказал, сидящий с закрытыми глазами, контральто-мичман Гаркуш. – Что они там творят? «Циклопы» отпугивают, что ли?
Палуба шатнулась. Кое-кто испуганно вскочил, решив что у забортных брашей что-то наконец получилось. Но то, просто дернулся, снимаясь с места «четырнадцатый». В динамике послышался смех.
– Хоть бы задавило кого, – высказал общее пожелание один из пехотинцев.
– Как же, задавит! – зло огрызнулся бледный подводник из рядовых. – Это только ваш придурок умудрился…
– Ты, морячек, нашего геройски погибшего По Дутэра не тронь, а то я тебе…
Из динамика вновь послышались исковерканные фразы на эйрарбакском:
– Эй, трус! Моряк – черепаховая голова! Куда совсем стал ехать?
Потом опять смех в сопровождении приглушенных ударов по обшивке – это уже не через гидрофон. Тут меццо-мичман Зуго нащупал оживленный диалог на браши. Все напряженно вслушивались, хотя язык противника разумело меньшинство.
– Что там? – не выдержал давешний морячок.
– Молись богу Доблести, юнга, – повернулся к нему штурм-сержант Джезуаль. – Хотят проделать дыру в твоей колоше.
– Чем? штыком что ли? – неуверенно отшутился подводник.
– Ага, штыком! – передразнил пехотный сержант. – Собираются пристыковать к нам кумулятивную гранату… или гранаты – не понял ясно.
– А они у них есть? – спросил моряк, втягивая голову в узенькие плечи.
– Я что, сквозь стену вижу, да? Чего ж все-таки у вас тут нету бойниц? И сколько это терпеть, а? Надо выбираться, сойтись с ними врукопашной, так ведь? Кто со мной?! – спросил Джеузуаль привставая.
– Штурм-сержант, извольте сесть! – рявкнул на него Стат Косакри. – Вы слышали приказ?!
– Но, лейтенант…
– Сядьте, и не рыпа…
«Ползун» зазвенел, шатнулся. Это снова над головой шандарахнул средний калибр – стамиллиметровка. А главный, похоже, вывели из строя, подумалось Косакри.
Тут наверху снова приподнялся люк. Появился бортовой врач. Он поддерживал медленно двигающегося артиллериста, рука которого была вроде как укорочена, но зато обильно перепелёнута бинтом.
– Что там? – спросил все-таки вскочивший сержант Джезуаль, рассчитывая на ответ врача, а вовсе не раненого. Однако тот остановился, на ступени; чуть шатнулся, так что все смотрящие подались вперед в невольном порыве подхватить, и с кривой улыбочкой, которая в теперешнем его положении, да и вообще в общей разрухе, многого стоила, произнес:
– Да, пусть толпятся, выродки Мятой луны. Сами себе мешают.
– В смысле? – спросил приснявший гарнитуру меццо-мичман Зуго.
– Так сами же загородили нас от своих же танков. Придурки.
Всем сразу стало веселее. И теперь вполне получалось представить творящееся снаружи в свете несколько более умильном, даже сатирическом. Вот они, недотепы с юга, мечутся вокруг трехэтажного железа, стукают прикладами, чтоб открыли, уклоняются от прущих себе напрямки гусениц, ищут гранаты, кои давно растратили на ерунду, или вовсе забыли в своей десантной барже, а «ползун» тем временем, неважно что по чуть-чуть, но так или иначе, а приближается к берегу. А там уж, когда дочухает… И собственно, что там? Разве на пляж уже высаживается подкрепление с нормальных субмарин-танковозов? Вроде бы… Ладно, пока доберемся, докатимся, командование что-нибудь да сообразить.
А гидрофон тем временем, с помощью умной руки акустика Зуго ловил всё новые кавалькады угроз. В моменты, когда требовалось переводить, кто-нибудь делал это синхронно. В конце-концов выявился самый лучший знаток языка браши – временно отстраненный от дел баритон-капитан Эгаш. Он и занимался фонетикой.
Однако искусственная Трехсолнцевая Вселенная явно не любит однообразия, и особо не признает, когда это однообразие повисает в некой радостной, даже относительно безопасной фазе. Тут уж Трехсолцевая не дремлет – она задергивает штору, мгновенно производит незримую пертурбацию, и вот уже перед вами совсем другие декорации – совершенно неожиданные: и на каком только складе они до сей поры пылились? Конечно, помещенный в общем-то неизвестно где, но условно принимая, что в голове, логический аппарат сразу же изобретает причины, следствия и, так сказать, «объяснимые опытом» результаты свершившегося, но вот сознание в общем… Но куда оно денется? Оно так подавлено произошедшей перестановкой, так поглощено мельтешащей вокруг каруселью жизни, что распутывать какие-то торчащие оттуда да отсюда нити искусственных швов, извлекать их и заглядывать в щелочку – «а что там за занавесочкой?» – у него совсем не выходит. Слишком резко падает, накладывается на мир новое слайдовое шоу.
Ибо вот только что, прямо сейчас кто-то невидимый, предположительно отборная брашская пехота «морские львы», посмеивался, перебрасывался шуточками и активничал так и эдак за совсем не танковой многослойкой брони, и вот уже…
Только в первые секунды, да и то после возвращения анализаторских способностей, кои выключились и включились по новой тоже далеко не сразу, а опять же повинуясь подвижке тугого хлопка занавеса, думалось, что это, и правда, те самые, южные «львы» наконец-то подорвали свою гранатную связку или же догадались расступиться, пропуская на сцену тяжелый танковый бронебойный. Однако все эти подозреваемые, что гранаты в комплекте, что сто пятьдесят миллиметров толщины сбросившего звуковую оболочку бронебойного – это все слишком локально. А здесь творился, распирался во все ракурсы настоящий глобализм.
Те, секунду назад активничавшие воздушно-подушечные десантники за стеночкой «четырнадцатого», уже не существовали, по крайней мере, как боевые и псевдо-человеческие единицы. Мгновенно, и все сразу, они наверное испарились. Или, учитывая геометрию с физикой, всякие там «согласно кубу мощности» и т. п., только обуглились, и теперь стояли замерев, еще даже не покачиваясь, просто осыпаясь вниз мелким пеплом. Но это недолго. Геометрия с физикой делали свою работу дальше. Оттуда, из декораций воспроизводящих хаос, пришло новое послание. Теперь неожиданно накалившийся корпус «ползуна» содрогнулся: кто-то громадный и по-видимому всесильный быстро качнул его в ладони, взвешивая. Возможно, даже попробовал «четырнадцатый» на сжатие, но в деле была как-никак подводная лодка, она давно привыкла ко всяческим килограммам и прочему на квадратный сантиметр.
Испепеленную пехоту, с оплавленным оружейным реквизитом, выдуло вон. Потом, задним числом, по дороге на континент, кто-то из свидетелей, пересказывая, привирал, что будто бы некий бравый сержант, на опасливый вопрос кого-то из салаг, о воцарившемся молчании за бортом, подшутил, мол «жареное обычно не бывает одновременно еще и живым». Но все это вранье, никто в тот момент просто-таки не мог острить: не исключено – близкий атомный взрыв перестраивает что-то в голове – упрощает структуру мозга. Так что юмор мог быть только потом, как примочки в лакуны памяти. Да и вообще, тогда было не только что не до смешков, но и вообще не до чего, хотя бы потому, что никто ничего не слышал. Ушные раковины – весы ненадежные, но любой из переживших проголосует единогласно: когда-тошний подрыв залпа «Великой Огненной Победы» соотносительно инициации посланника «Героя Моунса» мог равняться свечению луны Странницы, сияющей как ведает наука лишь отраженным светом, в сравнении с яркостью Гиганта Эрр, да еще в фазе сближения с Геей.

41. Капитанские сомнения

Ладно, с перспективной ветвью стратегии разделки Брашпутиды кое-что прояснилось. Однако что теперь делать? Вернуть все в круги своя? То есть, продолжить фривольное плавание с попутным экспериментированием «опреснителем»? Сделать вид, что ничегошеньки не случилось? Так, поиграли в ужастики, попугали друг друга военно-полевым судом подводного исполнения, постращали «черными чайками», а теперь снова сконцентрировались и далее, в путь-дорогу; она у нас трудна. Однако что прикажете делать с убийцей Цэмерика Мокра? И с тем, кто явился заказчиком убийства? Списать смерть линейного механика на несчастный случай? А как на счет разглашенных секретов? Прикинуться, что обладаешь свойством управляемого склероза? Допустим, самому прикинуться. А как с другими? Запереть весь старший командный состав лодки в бортовой карцер до конца похода, и лично носить термоски, дабы великая тайна новой стратегии не расплылась по остальному экипажу? Но ведь даже жрец-лученосец и тот в курсе. Его, значит, тоже в карцер? Что сделает Морской Орден церковников, когда проведает о притеснениях своего служащего? Тут уж точно не до повышения в командиры эскадр. А что сотворит ОКН со всем экипажем по поводу возможной утечки секретнейшей во флоте информации? Всех в одиночные камеры? Или на досыпку Большого Берегового вала, предварительно отчекрыжив язык? Во всем Сером флоте пойдут странные слухи. Похоже, лучший вариант – это тут же, не выпуская экипаж, снарядить «Кенгуру» для нового похода и отправить куда подальше. Лучше в зону наибольшего риска боевого столкновения с морскими рейдерами южан. Что лучше – потерять одну лодку, пусть и оригинал новой серии, или обесценить весь план климатической войны? Ладно, это полуфабрикат головоломки для флотоводческих структур Эйрарбии. У нас тут свои песни. Своя проблемка, пригладь Мятая луна!
Что, выйти на связь с МСОО и запросить инструкций «по поводу»? Через пол мира вряд ли получится общение напрямую. Связь, если и установится, то только лишь благодаря крейсерам-ретрансляторам патрулирующим у экватора. Как доложить о том, что круг посвященных непроизвольно расширился? Правда, тут же сузился на одного линейного механика, но это мелочи. Пока кодировка, да пересылка, где гарантия, что на тех же крейсерах кто-нибудь не вскроет код? И значит, круг вероятностного разглашения разбежится еще более. Вовек душе не вознестись к Страннице! Отдел Культуры Науки может подшить к делу «преднамеренную попытку разглашения секретов посредством радио-эфира». И в какой-то мере это действительно так. До Республиканского побережья рукой подать, так что на счет имперских плавучих ретрансляторов еще писано вилами по океану, а на счет фиксации сигнала ПОП-ами – постами отслеживания противника – брашей почти ясно, что если даже не дешифруют, то уж точно идентифицируют правильно, как срочную передачу сообщения лодкой эйрарбакского флота. Реакция? Однозначно ясная – незамедлительный поиск и уничтожение. Подводный крейсер в водах Брашпутиды, так что, с точки зрения геополитического раздела, все законно.
Ладно, сбросить решение на внешние обстоятельства не выходит. Но что же реально-то делать? Допустим, фельдшер, в действительности тенор-лейтенант «чаек». Как лейтенант он нам не требуется, а как фельдшер? Но можно ли теперь, после разоблачения, доверить ему здоровье экипажа, а тем более свое? Вдруг он, и без согласования со штабами, и даже с сидящим так же взаперти начальником, по собственному почину, осуществит «нейтрализацию утечки секретности» (всяких таблеток в медпункте на цикл вперед)? Допустим, без фельдшера обойдемся: есть доктор, в конце-концов. Но как на счет обслуживания «математической машины»? Если Понча отсадить в «одиночку», то можно ли осуществлять плавание без новомодной электроники? Вообще-то разумеется можно. В смысле, с горем пополам, но сладим. Однако все плавание, с исследованием течений, мелей и прочего, лишается смысла. Обычными методами тут наверняка уже что-то делалось. Результат? Результат наблюдается – белые пятна в крупномасштабной карте там и тут. И значит?
Хорошо, оценим ситуацию с точки зрения подноготной мира. Цели подсознания в создании столь нелепой ситуации? Заставить сознание свернуть поход и развернуться назад? В старую колею, прочь от новых сущностей? Еще чего, будем мы идти на поводу.
И значит? И значит все ясно, понятно. Придется продумать ситуацию с выпуском Понча Эуда на волю. К примеру, опечатать «опреснитель», поставить датчик излучения, и вывести индикацию в рубку, да и в каюту, на всякий случай. Еще не забыть о измерителе потребления тока: бывший контральто-мичман бестия хитрая. Нам нельзя разворачиваться назад – слишком много пройдено. Да и нет, если разобраться достойного повода для отступления. Нас ждут великие тайны искусственного мира. Кроме того, с точки зрения рационализма, шансы на успешное путешествие увеличиваются. Ведь теперь «ПЭ-излучение» прекратится, а значит мило-привычные порождения разума – браши – потеряют ниточку, по которой время от времени выходили на след. Однако пока, пусть все-таки Понч Эуд потомится, ощутит прелесть ожидания приговора.

42. Битва за острова Слонов Людоедов
Дополнение к доктрине 

Может быть в каких-нибудь других, плохо представимых, но более разнеженных мирах, удар ядерной дубиной выданный по сути в ответ на незаконное территориальное вторжение заставил бы кого-то быстренько, даже с извинениями, ретироваться. Однако Южной Республикой правила не столь болончатая порода, тем паче, что не только болонки, но и сами собаки как таковые были на Гее неизвестны. Да еще кроме того, в эпоху переварившую две атомных войны, удар десятикилотонной боеголовкой мог приравняться, разве что к щелчку по носу. Конечно, болезненно, неприятно, но в общем-то не смертельно. Тем более, для ответного хода вовсе не требовалось делать какие-то сложные телодвижения, перегруппируя армады и дивизии. И вообще, после удара по Треуголке, с неясными последствиями для десанта, силам прикрытия гарцующим около экватора совсем негоже было разворачиваться и улепетывать сверкая пятками и растяжкой частоты посланного вдогон локационного сигнала. Когда после прибытия на базу флота, придется держать отчет перед каким-нибудь заместителем адмираллиссимуса, как же можно будет доложить, что армада ушла прочь, не только не отвесив «бакам» хотя бы парочку оплеух, а даже не убедившись, что оставленный на архипелаге десант полностью истреблен, и спасать или поддерживать попросту некого?
Потому рассвирепевшие южане начала сходу решать обе задачи, то есть, и нанесение Эйрарбии адекватного ущерба, и поддержку подвергнутого атомной атаке десанта. Однако помимо этих двух наличествовала еще одна, относительно локальная, но вероятно сложнейшая из всех трех задач. Требовалось уничтожить носитель ядерного оружия осуществивший обстрел.
Нужность данного шага определялась вообще-то бумагой. То есть, очередной новинкой, весьма вероятно, предложенной умниками Подводного Мозгового Центра (ПМЦ). Данная хронопластина и вправду попахивала Оторванной Головой Черепахи, ибо воистину, только отрезанные от мира километром поставленной в вертикаль воды теоретики могли сочинить столь нелепое дополнение к основной военно-морской доктрине. Добавка заключалась в том, что «одним из эффективных способов исключения ограниченных атомных ударов по морским армадам Республики со стороны северных агрессоров является индивидуальная ответственность конкретного носителя ядерного оружия». То есть, если какой-то корабль Империи использует в конфликте ядерное оружие, то он должен быть отслежен, идентифицирован, и, «не смотря на любые сложности», уничтожен. Причем, в качестве примечаний, по возможности, равно-ужасным методом, то есть, так же атомной боеголовкой. Ибо видите ли, «если все эйрарбакские военные моряки будут ведать, о том, что применение глобального оружия влечет за собой неминуемость возмездия, то склонить их к оному будет, со стороны командования, очень и очень тяжело». То есть, вроде бы понятно, что основное количество личного состава боевого судна, может в общем-то и не ведать, о том, что и как их боевая система применила. Какой-нибудь механик, запаянный в самом шумном месте корабля, вполне способен пропустить мимо ушей и десяток артиллерийских залпов, а не то, что одиночный выстрел атомной пушки. Кроме того, рядовым матросам могут просто таки ничего не довести о новой доктрине противника. Однако даже с учетом такого обстоятельства, если о свежем методе ведения войны брашами будут ведать только лишь офицеры Эйрарбии, от коих, после нескольких случаев осуществления индивидуализированного возмездия, скрыть информацию просто-напросто не получится, то и этого будет достаточно. Потому как, одно дело производить синхронный проворот «ядерного» ключа обрекая на истребление каких-то незнакомых псевдо-человеков, и совершенно другое – подписывать сим действием гарантированное уничтожение себя самого.
Вполне понятно, что в данном случае применение термина «индивидуальная ответственность» имело несколько расширенное по смыслу значение. То есть, тот кто конкретно нажал кнопку инициации оружия может до наступления возмездия перебраться куда-нибудь на соседний корабль. Однако флот уже давно не ведет абордажных боев – использование пушек, ракет и прочего – коллективное действо. Потому под «индивидуальностью» директива разумела именно применившее атом боевое судно. Естественно, то, что из далекого подводного кабинета, с рисованным фальш-иллюминатором вместо окошка, представляется делом простым, в реальности гораздо сложнее. Например, не всегда получается вообще определить, кто применил спец-БЧ. Когда все вокруг маневрируют на пределе дальности и скопом поливает снарядами, попробуй угадай точно, кто и чем пульнул?
Тем не менее, как знают все хоть каким-то образом соприкасающиеся с любой бюрократической машиной, а особо с армейской, при поступлении новой директивы, или дополнения к оной, ты, как исполнитель и подчиненная ступень, вполне можешь на некоторое время забыть самые простые истины, то бишь, главные пункты той же директивы или устава. Но не вздумай нарушить тот под-пунктик, который введен накануне – вышестоящее командование, а особенно прикомандированные к плавучим штабам направленцы адмиралиссимуса, скушают тебя с потрохами.
Следовательно, как только взрыв по центру острова Треуголки был распознан как атомный, эксперты-аналитики брашей тут же приступили к идентификации «стрелка». Большого, многочасового напряжения не потребовалось: достаточно было свести данные с острова с отмеченным передовым подводным крейсером-охотником гидроударом в океане. Удар однозначно классифицировался, как выстрел лодки типа «кишка». Посему этот же, доложивший о засечке, крейсер-охотник под названием «Карась щекотун», и получил задачу на уничтожение «Героя войны Моунса». Причем он успел получить этот приказ раньше, чем вдвинул назад с поверхности свою радиоантенну. Кто-то думает, что капитан «Щекотуна» присвистнул от удивления, познав такую оперативность? Ничуть не бывало, он ведь тоже ведал о последних дополнениях к директиве. Единственное чего он не успел узнать до нырка, было то, что вышестоящее командование, все же решило подстраховаться и не ограничивать выполнение подпункта единичным исполнителем – мало ли что? Потому в подмогу «Карасю щекотуну» назначили давешнюю «Пиранью-цаца», успешно отработавшую по эйрарбакской «Великой Огненной Победе», но облегчившуюся покуда всего на пяток торпед, и выдвинули еще три ударных лодки, так сказать, дабы отчитаться о задействии в исполнении целой «топящей пятерни». Не все из «пятерни» в настоящий момент находились севернее экватора, однако произвести «индивидуальное» наказание «стрелка» без очередного нарушения Второго Аберанского мирного договора не получалось. Ну что ж, этот договор отстоял от новой директивы достаточно далеко по времени. Она стала гораздо актуальнее.

43. Активация антенн

Похоже, Стат Косакри не развернув крейсер обратно на север, решил выданный подсознанием ребус правильным образом. Теперь, наверное в качестве поощрительного приза, творец мира поручить ему новое задание. Оно пришло от ВКСНО – Верховного Командования Стратегических Наступательных Операций. Естественно, находящийся на глубине шестисот метров «Кенгуру-ныряльщик» не смог бы его получить прямо там. Вначале активировался проходящий вдоль всего корпуса антенный провод длинноволновой связи. Волнами многокилометровой длины не получается кодировать сложные сообщения, поэтому здесь применяется только короткий, заранее обговоренный набор сигналов. В данном случае, сигнал соответствовал требованию подвсплыть и выйти на связь с Эйрарбией. Вообще-то попытка установить радиоконтакт на таких дальностях, в условиях ионосферной активности планеты Геи, могла закончиться ничем, но все-таки подводный катамаран уже удалился от магнитного полюса и следовательно шансы для отправки и получения депеши возросли.
Пока «Кенгуру-ныряльщик» медленно и по возможности бесшумно поднимался из глубины, душу шторм-капитана грызли сомнения. Могло ли быть так, что в штабах каким-то образом узнали о случившемся на борту чрезвычайном происшествии? Вдруг Понч Эуд рассказал не все, и в таинственных узлах математической машины имеется какое-то принципиально новое средство передачи данных? Глупости конечно. Но предположим, сигнализация производится за счет наложения на передачу «Кенгуру» какой-то скрытой гармоники? С помощью сверхмощной ММ такое видимо возможно. Однако последний раз подводная лодка посылала сообщение после ухода с островов Осевого Пика, а тогда до происшествия с инженером Цэмериком было еще ого-го как далеко. Ни Понч, ни его помощник от «чаек» Дудуко не могли знать загодя, что случится. (Хотя конечно, это с большой вероятностью ведало подсознание, но ведь обычно оно не создает таких проколов «реальности»). Естественно, паникуя в подобном духе, можно напридумывать пакостей выше орбиты Мятой луны. Например, вполне получалось представить, что сигнал длинноволновика пришел не с другого полушария, а отсюда же с юга – просто, браши раскусили код и теперь выманивают «Ныряльщика» на поверхность. Тем не менее, обработка звуковой палитры с поверхности не выявила никаких признаков республиканских армад. Обработка, кстати, велась с помощью математической машины. Однако провинившегося Понча Эуда на рабочее место не возвратили. В настоящий момент он был изолирован в каюте, рядом с которой постоянно дежурил вооруженный иглометом матрос. Для не ведающих сути случившегося членов команды такой эскорт программиста воспринимался не как конвой, а как специальная охрана. Ведь официально, убийство линейного инженера так и не было раскрыто, и значит, почему бы не приставить охрану к ценным специалистам? Перестраховка не мешала даже если все-таки Цемерик попал под напряжение по собственной нерадивости. Так что вместо Эуда работал его помощник – мичман-электронщик Тото Берет. Неадекватная замена, в плане квалификации, но ведь и задача ставилась не предельной сложности. С ним рядом, кстати, тоже находился матрос-иглометчик. Так сказать, на всякий случай.
Наконец-то лодка оказалась на глубине пятидесяти метров и смогла вывести наружу несколько разнообразных антенн. Затем, с тридцати метров, выдвинули на поверхность «тонкий» перископ. Осмотр не выявил присутствие ни МБУ, ни каких-либо иных дирижаблей. Только после этого лодка всплыла и отослала в далекий, оказывается доселе не забывший о «Кенгуру-ныряльщике», штаб сообщение о том, что на борту все в норме, лодка не спит, а действует, и с нетерпением ожидает новых заданий, кои готова будет получить приблизительно в течении минут пятнадцати, ибо после уйдет в глубину и в даль, от греха подальше, и заодно от места, в котором выдала себя радио-активацией. Ну, а в случае неудачи, новая проба связи произведется через час.
Однако переносить риск на будущее не пришлось. На далеких, курирующих экватор крейсерах-ретрансляторах тоже не спали – несли службу и бодренько управлялись со всей поступающей «почтой». Да и в совсем уж отодвинутом по широте, да еще и врытом в гранит, ВКСНО тоже маялись бессонницей. И оказывается не только там. Как выяснилось после дешифровки, в дело втянулось еще и ВМДК – Верховное Морское Диверсионное Командование. Именно от него и поступило совершенно новое задание. Естественно, ничего хорошего от данного ведомства шторм-капитан Косакри не ждал. У него наличествовал большой жизненный опыт.

44. Битва за острова Слонов Людоедов
Встречный охват 

Ядерные субмарины-охотники очень тихие бестии, однако когда в номинально подконтрольные воды Империи внедряются сразу несколько – вероятность обнаружить таковое событие значительно увеличивается. Как в Синем ФЗМ могли трактовать поступление подобной информации? Кто тут знал, а даже если знал, то совмещал, данную активацию южан с выполнением какого-то подпункта какой-то директивы? Тем более, последней жертвой среди боевых кораблей оказался линкор «Великая Огненная Победа». По всей видимости, под шумок островных перипетий, брашские морячки решили подчистить линейные силы эйрарбакского флота. Может быть, по данному поводу следовало отодвинуть выдвигаемые к экватору линейные силы назад? Ничуть не бывало. Хотя, естественно, произвести кое-какую перегруппировку требовалось, однако остановить флот в своей акватории из-за подвижки каких-то скрытых водой атомоходов стало бы жестом слабости; республиканцы начали бы хихикать в голос и распрямлять грудь как красная ящерица с островов Кибирири. В сложившихся условиях пристало наоборот – проучить псевдо-человеческих мерзавцев по-настоящему?
Допустим, они активировали лодки-охотники выслав их ближе к архипелагу. Но ведь если где-то прибыло, то еще где-то и убыло. Не значит ли по логике, что предполагаемое подводное оцепление брашской армады у экватора по этому случаю разжижилось? И не стоит ли тогда произвести охват всей брашской группировки? К примеру, аналогичным же методом, то есть, атомными лодками? Что если имперские «синие» субмарины, со все-таки спешно подтянутыми «чёрными», вдруг выявятся в тылах вражеского ордера? Ведь можно, даже рискнуть, и дабы надежнее обнаружить свое присутствие – подвсплыть: пусть у адмиралов-республиканцев подкосятся ножки. Им придется решать, каким образом выбираться из капкана. Если распределить зубья капкана правильным образом, то можно даже заставить брашей приблизиться к архипелагу Слонов Людоедов. Ну а как только львиная доля их кораблей «переступит» экватор, у имперских канониров сразу же развяжутся руки, ибо нарушение Аберанской договоренности за номером «два» большой группой боевых судов, это уже не шуточки, тут, вполне допустимо ухнуть по ним дубинушкой со всего маху. Император Грапуприс не обидится, только по головке погладит и подцепит на кителек что-нибудь блестяще-увесистое.

45. Задача

Теперь можно было поразмыслить о сути нового задания. Оно безусловно отменяло все ранее полученные. И производило это не просто между делом, так сказать, по само собой разумеющимся дополнениям. Здесь отмена предыдущего расписания, с исследованием течений и подводных гор значилась специальным пунктом. То есть, так и говорилось: «Все задачи порученные ранее прекратить немедленно и приступить к навигационной проработке, а затем к выполнению нового приказа. Подчеркиваю, для капитана «Кенгуру-ныряльщика» Стата Косакри или начальника замещающего его на данный момент. Отменяются ВСЕ поставленные ранее задания, по линии ВСЕХ ведомств!» Как можно было понимать эти выделенные «всехи»? Только так, что на всякий случай перечеркивались даже не должные быть узнанные командиром лодки действия по опреснению океана Бесконечности. О чем это могло говорить? Только о том, что в далеких эйрарбакских адмиралтействах начальники запаниковали не в шутку. Пойти на риск хотя бы косвенного, как бы подразумеваемого, разглашения чего-то тайного, не должного быть проявленным, но при определенном, не слишком желательном ходе дел, могущего выявится – для такого требовались воистину уникальные обстоятельства.
Да в принципе, не стоило даже вникать в некие промеж-строчные смыслы дешифрованной директивы. Этот промежуточный этап угадывания совершенно не требовался. Сама задача, столь спешным образом поставленная «Ныряльщику», расставляла по местам абсолютно всё. А если принять в рассмотрение ново-выявленный статус подводного крейсера, как первого прототипа носителя климатического оружия, то становилось понятно – обстоятельства, толкающие ВМДК, ВКСНО, а может еще и ПБСО, и наверное МСОО, и даже ИЦО с ВШНВ, воистину чудовищные. Может быть, Министерство Южно-Континентальной Разведки раздобыло что-то из ряда вон выходящее? Что-то выведшее из равновесия все армейские и военно-морские штабы? Допустимо. Хотя с такой же уверенностью можно утверждать… Естественно, не в полный голос, а лучше вообще не вслух! Но так, про себя, вполне получается предположить, что сама Империя задумала что-то срочное и глобальное. Например – тут уж совсем шепотком и прикрывшись подушкой – внезапное нападение на Южную Республику. Безусловно ПРЕВЕНТИВНОЕ (об этом уже можно с помаргиванием глазами – точка-тире). Ибо последнему юнге в башку ввинчено и опломбировано, что «если не мы, то уж нас точно».
В общем, обсуждать и анализировать в кают-компании не стоит, но и так, по самой поставленной задаче понятно. Ибо, какой теперь у забравшегося в неизведанные дали «Кенгуру-ныряльщика» приказ? Очень и очень однозначный: «Проникнуть в море Быка Родоначальника и уничтожить подводную антенну дальней длинноволновой связи вражеского флота». Для чего предназначена ПАДДВС? Для того же самого, что и эйрарбакская конструкция, намедни передавшая приказ «Кенгуру» на всплытие. Только с помощью подобной гигантской штуковины можно послать радиоволну способную пронзить толщу океана Бесконечности как масло. Есть ли смысл уничтожать ПАДДВС после того, как бесчисленные боевые лодки Республики, патрулирующие вокруг Эйрарбии, уже получили приказ на инициацию своего оружия? Рассуждая по взрослому, абсолютно нет. Ну, разве что на всякий случай. Так сказать, дабы неповадно было. То есть, с целью возмездия. Однако на северный материк пока вроде никто не набросился.
И значит, первой собирается напасть все-таки родная Империя. Правда, по рассуждению секретных учебников, такие дела делаются с серьезной подготовкой. Например, почему нельзя было предупредить командира «Кенгуру-ныряльщика» загодя? Или хотя бы сложить в сейф нужные документы? Может, нападение действительно превентивное, дабы упредить республиканцев почти занявших позиции? Но неужели для этого случая, в смысле для срочной ликвидации длинноволнового локатора, у Министерства Стратегической Обороны Океана не должно дежурить что-то специальное? Хотя по сути, а чем «Кенгуру» не подходит? Это хороший, даже уникальный, подводный крейсер. Снаряжен он на все случаи жизни. Атомные торпеды и даже ракето-торпеды в наличии. Ну, нет в сейфе заготовленных планов подхода к морю Быка Родоначальника? И что? Может из соображений секретности их иметь на борту и не положено? В конце-концов, «Кенгуру» крейсирует по чужим водам; мало что может случиться? Вот, к примеру, захватили бы корабль в момент ремонта на пляжах Осевого Пика? Что тогда? Браши, просмотрев план, усилят оборону акватории размещения ПАДДВС и тогда все. А так…
Ведь «Ныряльщик» действительно подходит идеально. Он чемпион по малошумности, рекордсмен глубины погружения, обладает уникальной системой обнаружения врага в пассивном режиме, и к тому же, вроде бы по другим делам, а подобрался к Брашпутиде вплотную. Да и секретность соблюдена на всех уровнях. Командование Серого флота убеждено, что он ведет разведку новых маршрутов подхода к противнику лодок типа «кишка». Отдел Культуры Науки уверен, что идет последняя проверка нового оружия в условиях настоящего боевого похода. Какой-нибудь Имперский Центр Обороны убежден, что «Кенгуру» – это передовая линия перехвата грядущих брашских десантов. В общем, все запутаны донельзя. И только некий Подотдел Боевых Стратегических Операций знает, для чего именно крейсер ходит на недоступной вражеским средствам наблюдения глубине. То есть, может быть все именно по долгосрочному плану, и никакая «превентивность» здесь абсолютно ни причем.
Однако это только предположение. С таким же успехом можно представить, что действительно назначенная для операции уничтожения ПАДДВС лодка – или даже группа лодок – «боевой косяк» – уничтожена брашами на подходах и теперь…
Но может все не так плохо. Может, тут еще не планирование полного апокалипсиса? Так, срочная диверсия в ответ на какую-то провокацию Республики. Ведь случались же подобные казусы? Причем неоднократно. Корабли вот периодически тонут, так? К сожалению, все это байки для наивных сопрано-мичманов. Дабы руки, перегружающие тяжелый «гарпун», не дрожали, а в голове не стерлась вызубренная кнопочная комбинация. Ибо чем можно гарантированно уничтожить антенну диаметром километров в сто пятьдесят? Пожалуй, для накрытия всей площади, придется отстрелять если и не весь торпедный запас «Ныряльщика», то уж по крайней мере половину. Пять-шесть термоядерных взрывов во внутреннем море Южной Республики Брашей? Можно ли посчитать данное явление невинной диверсионной шуточкой?
В общем, дело совсем дрянь. В верховных штабах запаниковали не просто так.
А «Кенгуру-ныряльщику» предстоит еще та песня – настоящего героического вида, просто-таки гимн славе и доблести. Интересно, как сделать, чтобы он не обратился траурной церемонией?

46. Битва за острова Слонов Людоедов
Радиоуправление 

Стоило ли покидать нехорошую, скупую на счастье, но все же привычную водную толщу, дабы снова оказаться запертыми в том же самом «ползуне», ныне окруженном уже не животворной, пусть хотя бы для рыбок, средой, а вредоносной вообще для чего-либо живого? Ведь сейчас по ту сторону корпуса, ныне разрисованного тенями намедни истлевшей пехоты, наверняка наличествовала радиация всяческого вида, но великой плотности. Носились по своим делишкам взбесившиеся протоны, альфа-, бета-частицы и прочие фотоны высоких энергий, должные подозреваться в существовании по всяческим косвенным обстоятельствам. Однако в реальности и сейчас, замерить их было нечем. Странным образом, чудо технической сметки «ползун», по крайней мере номер «четырнадцать», оказался не оборудован соответствующими датчиками, хотя ведь направлялся именно для исследования аномалии связанной с атомным подрывом. Но сейчас не получалось даже то, что было возможно недавно, то есть, например, послушать внешние завывания, занятого перераспределением зараженных пылинок, ветра. Похоже, посланный из эпицентра скоростной напор вывел из строя гидрофоны. Да и в перископ тоже не удавалось глянуть на изменения ландшафта: с ним так же что-то произошло. Может, спрессованный пепел вражьей пехоты забил линзовые затворы? Так или иначе, но они, правда, не открывались.
Тем не менее, в этой новой сцене, имитирующей загробные истины мира Мятой луны, «ползун № 14» вовсе не покоился на месте, ожидая планового, согласно формуле, снижения радиации, или еще какого-нибудь чудесного изменения реальности, вовсе нет. Гусеницы его крутились, и он даже куда-то ехал. Наряженный в защитный костюм штурман Эйм, сидел где-то наверху, в ныне негерметичной после боя рубке, и оттуда командовал, когда и где делать повороты, объезжая лежащие вповалку рощицы и не сдутые с плоскости Треуголки холмы. Команды он давал облаченными в перчатки руками, а еще один специально посаженный позади офицер передавал сигналы дальше. Похоже «четырнадцатый» еще и умудрился совершить скачек по времени, в эпоху не ведающую кабельно-электрических соединений. Однако полностью провалиться в древность до-электронной поры все-таки не вышло. Чудо, на свою и прочие головы, совершил Стат Косакри. Вспомнив о своем статусе направленца адмирала, он долго колдовал над вроде бы тоже умершим аппаратом связи, к тому же, по слухам, лишившимся наружной антенны. Доселе помогавший ему радист умудрился где-то и как-то прищемить пальцы на обеих руках: возможно, подсознательно он жаждал спрятаться из текущего кошмара в спокойствие двумерного мира. Толку от него теперь был абсолютный нуль, ибо былая ловкость тонких конечностей никак не преобразовывалась в резвость языка. Так что вся слава по неожиданному установлению связи с флагманским линкором «Гора Димидзу» принадлежала Косакри. Про себя он мог только усмехнуться такому совпадению – мир действительно был крайне узок для реальности.
– Куда вы направляетесь? – поинтересовались с флагмана, когда в свою очередь убедились в волшебстве общения.
– Отступаем обратно к берегу! – доложил Косакри, получив одобрительный кивок «сухопутного капитана», примчавшегося убедиться в правдивости вести о восстановлении командной цепи. – К сожалению, наш старый след засыпало, а потому…
– Мятая луна забери! – гаркнули в динамике. – Кто скомандовал отступление? Давайте назад! Обойдите боевые порядки брашей справа. В ближайшие часы, как только мы очистим море от их морских охотников, в тыл республиканцам высадится нормальный десант с подводных танковозов. Двигайте вперед, добивайте псевдо-людей. Если у них и имелась серьезная оборона, то мы ее уже смели. Вы ведь согласны, что ядерный налет прошел удачно? Не слышу, направленец?!
– Тут возразить нечего, – доложился Косакри. – Никто нас в настоящий момент не атакует.
– Ну, вот и вперед, тенор-лейтенант! Вдохновите командира! Помогайте ему чем можете. Кстати, как на счет «общения» с другими «ползунами»? Вы можете работать согласовано?
– Но мы их даже…
– Тихо, лейтенант, – зашипел, придвинувшись к Косакри «танкист» – сопрано-капитан Сурро. – Хочешь оказаться в кутузке «патриотов»? Наведи туману.
– Так что, направленец Косакри, у вас имеется связь с остальными машинами? – строго запросили с линкора.
– Не подводи нас к эшафоту, дружище, – шепнул командир «четырнадцатого».
– Я вас плохо слышу, штаб. Но все понял. Требуется снова организовать наступательные действия.
– Да, правильно. И во имя императора, не ослабляйте напор. Мы тут все в вас верим. Оденьте людей в спецкостюмы, организуйте бросок. И постарайтесь захватить всяческих военных, и тем более, гражданских специалистов. На острове должны таковые быть. А попавшееся научное оборудование строго беречь, и не допускать к нему всяческих ротозеев.
«Какое оборудование? – хотел возразить Стат Косакри, но под преданно-молящим взглядом капитана Сурро не решился. – Какое оборудование может сохраниться на острове после ядерного подрыва?». Интересно, чтобы ему ответили с «Димидзу»? Может, отослали сюда летающую платформу с «чёрными чайками»? Такое было не исключено.

47. География

Официально эта водная гладь именовалась когда-то море Быка-Родоначальника. Почему именно так, никто в эйрарбакском народе уже не помнил, хотя возможно это знали когда-то копавшиеся в книжной пыли библиотекари. Но спросить у них не получалось. Большинство теперь копало нечто более устойчивое, чем циклолетнее наслоение культуры – саму Гею-Маму. Ну, а при усиленной работе совковой лопатой, в долгострое досыпки Большого Берегового Оборонительного Вала, говорить на пустопорожние темы как-то не выходит: язык и без того присыхает к небу, а терять последние капли влаги в разговоре, как-то не очень тянет; когда-то еще дежурная смена приволочет бачок с водой. Возможно, суть названия помнили антиподы живущие в Брашпутиде, все-таки море Быка-Родоначальника было внутренним морем именно их материка. Но и у них спросить напрямую тоже почему-то не получалось. Вероятно, оказывал влияние языковый барьер, эдакая подпорка возводимого вокруг Эйрарбии стометрового вала. По сим причинам свои незнания в семиотике жители северного материка компенсировали народным фольклором. Например, данная акватория переименовалась в море Быка-Осеменителя. И такая трансформация произошла не только из желания лишний раз поиздеваться над стратегическим врагом, а скорее из формы самого водоема. Понимаете, море Быка-Родоначальника имело очень вытянутую, огуречную топографию, а поскольку было внутренним, то кроме сего, очень сильно внедрялось в «тело» южного континента. Так что данное название напрашивалось само собой. Оно настолько приклеилось, что на некоторых картах печаталось прямо в типографии, правда, иногда в скобочках, как дополнительное, ибо если этого не делать, стремящиеся к просвещению учащиеся «униш» полностью дезориентировались. Они ведь точно – от старших классов – ведали, что есть на свете именно такое интересное море. Разочаровывать их было никак нельзя, ибо за незаконное, без подписи директора универсальной школы, издевательство над детишками, в Империи могли отправить не только на Великую Досыпку, но даже посадить на так называемую «лошадку Брикс-Крис-Ру». Катали на коей совершенно бесплатно, но с которой если кто когда-то и вставал, то в любом случае без половых органов. Ибо, видите ли, когда металлическое седло под вами имитирует невиданный ныне в Эйрарбии спорт под названием скачки, держаться руками-ногами не положено, а закреплены вы только за то самое место, которое в виде моря внедряется в южный материк, то…
Да, кстати, помимо нового полуофициального названия водоема как-то само собой появилось еще одно – Бычий…
Ладно, фольклор – дело конечно интересное, но в настоящее время изучаемое нерадиво. Главное для экипажа «Кенгуру-ныряльщика» оказывалось не это. Главным было то, что именно в этом внутреннем море, предположительно на глубине двухсот метров, помещалась ПАДДВС – подводная антенна дальней длинноволновой связи флота Южной Республики Брашей.

48. Битва за острова Слонов Людоедов
Альтернативы маневрирования 

Имелись ли варианты? Например, продолжать движение к берегу? Тут прелесть наличествовала в том, что подвижка происходила бы по относительно известным местам, по которым «ползун» уже умудрился раз проползти. А еще, там позади, по всей видимости, не имелось брашей. Да и вообще, гораздо приятнее постепенно, пусть и черепашьим шагом, увеличивать расстояние от эпицентра взрыва, чем придвигаться ближе. В конце-концов, после восхода над Треуголкой десятикилотонного солнца (о мощности их соизволили просветить с «Горы Димидзу») прошло менее часа, вряд ли радиация спала хоть на чуть-чуть; может, наоборот увеличилась, ибо пыль поднятая взрывом частично осела. К тому же…
– Мятая знает, сколько килотонн взорвано на самом деле? – посетовал проникшийся доверием к Косакри сопрано-капитнан Агри Сурро. – Нас успокаивают, что десять, а в действительности будет и двадцать и… Схлопнись Карлик, как это определить? По засветке и радиусу шара? Кто из нас его видел? И даже если б видел, на столь близкой дистанции любые «таблицы сверки» соврут.
Однако кому улыбалось продолжать отступление после прямого приказа с обратным смыслом? «Чёрные чайки» и прочие «патриотические» ведомства конечно не столь всесокрушающи как радиация, однако по многим характеристикам «работы с материалом» они ее превосходят однозначно. Кроме того, можно было вполне тешить себя положительной составляющей полученной информации. На Треуголку в очень скором времени высадится нормальный, свежий десант. Верить командованью, схоронившемуся под броней девятибашенного «Димидзу», очень-очень хотелось, тем более что в прошлый раз адмиральские лизоблюды не наврали. Действительно, как и обещали, поддержали огнем, и даже перестарались: теперь вот шлепай вперед, сквозь радиоактивное облако. Но как можно перестараться с новым десантированием? Опорожнить в прибой сразу десяток танковозов? Неизвестно, имеется ли у Империи столько. Но пусть даже имеется, что плохого, если они сюда подойдут сразу все?
Тем не менее, в конкретике приказа свыше имелись все-таки недочеты. Например, что значит, «обойдите брашей справа»? Справа от «ползуна № 14» джунгли, вернее, теперь уже горелый лесной завал. Лодка там сразу застрянет, и тогда будет просто дожидаться, когда в корму саданут чем-нибудь достаточно калиберным. Возвратиться обратно и попробовать обойти лес ближе к побережью? Неизвестно на каком этапе этого обходного маневра гусеничное чудо-юдо все-таки застопорится: рано или поздно такое все равно неминуемо, ибо танко-субмарина чрезвычайно длинное произведение технической мысли. И вот тогда попробуй, докажи «патриотам», что это было не продолжение отступления, а тактическая импровизация. На карте, разложенной в подвальном кабинете с очень яркими лампами, направленными почему-то не на нее, а в ваши личные зрачки, положение может представиться совершенно в другом свете.
Может, попробовать сместиться влево? Но там ведь по идее должны были перемещаться «семнадцатый» и все остальные? Если они молчат, то… Не стоило без особых оснований пополнять статистику «пропавших без вести». И значит…
– Чего нам маневрировать в самом деле? – сказал настоящий танковый командир сопрано-капитан Агри Сурро. – Идем дальше вперед! Передний, продырявленный «циклопом» отсек мы перекрыли, дыры в рубке заделаны, что еще надо? Браши хоть и не настоящие люди, но не полные кретины. Не будут они, даже во имя своей Оторванной Головы Черепахи, делать брустверы в эпицентре взрыва. Правда, пройдет ли наша техника по завалам? У кого-то из офицеров имеются альтернативные предложения? И у вас, баритон-капитан Эгаш, тоже ничего? Ну, тогда вперед – к светлым лугам Странницы. Она давно ждет героев.

49. Работа для штурманов

– Как мы туда попадем? – спросил Стат Косакри у бас-штурмана Каджело.
– Скорее всего именно так как вы и предполагаете, капитан Стат.
– А как я предполагаю, штурман?
– Используя наши возможности сверхглубокого погружения, так ведь? Общий поперечник входной «щели» этого самого Бычьего Члена… Я не слишком сильно выразился, шторм-капитан?
– Продолжайте, Ритс.
– В общем, около ста семидесяти километров. Браши, как мы понимаем, не могут перекрыть это пространство сплошными сетями и минными ограждениями, так ведь? У них же там порты. Хотя допускаю, что поверху они просматривают абсолютно все.
– Кроме того, они надеются на оборонительную армаду обеспечивающую передовой рубеж, – вставил линейный помощник Пелеко.
– Весь наш расчет на вот эти два глубоководных каньона, капитан. Вы ведь тоже так считаете?
– Само собой, бас-штурман. Что нам о них известно?
– Все данные достаточно старые, командир Стат. Но смею предполагать, что и эти сведения добыты большими жертвами. Видимо, наша Империя не хотела более тратить силы понапрасну, так что…
– Забери луна Мятая! – ругнулся Дор Пелеко просто так, дабы выразить мнение по данному замечанию.
– В общем, нам придется тяжело. Как вы думаете, капитан Стат, они могут перекрыть глубоководные места минами?
– Маловероятно. Мины штуки подлые, вдруг они по какой-то случайности поднимутся из глубины? Или просто детонируют где-то внизу, на километре? Ведь взрывная волна все едино пойдет вверх, так? А если там как раз будет проплывать какой-нибудь «корабль-обойма», под завязку нагруженный снарядами для линкоров?
– Но один проход, командир, они все же могут закупорить и таким способом, – мрачно предположил линейный помощник.
– Тут вы правы, баритон-капитан, – кивнул Косакри. – Однако кроме шанса на глубоководного проникновение у нас нет более ничего.
– Послушайте, шторм-капитан, – подал голос Рикулло Эвам-Ну. – Понимаю, я не специалист. Но нельзя ли стрельнуть нашей ракето-торпедой не заходя в этот Бычий… – э-э – Отросток?
– Не порите чушь, представитель неба! – взвился Пелеко. – Вы тут…
– Полегче, Дор, полегче, – осадил шторм-капитан. – Понимаете, святой лученосец, дело даже не в брашском ракетном противодействии. Тут налицо другая тонкость…
– А что, если сам бог Войны и Доблести подпрягётся по блату, то…
– Баритон-капитан! Тихо! – цикнул Косакри. – А то я прикажу вам временно покинуть помещение. Пройтись проветриться, погонять нерадивых матросиков в реакторной.
– Так вот, освещенный солнцами, – снова повернулся к жрецу командир лодки, – главная трудность в том… Об этом не пристало говорить, ибо сие граничит с «распространением слухов порочащих» и.т.д. В общем, наше доблестное Министерство Южно-Континентальной Разведки не знает точно, где в море этого самого Бычьего Пениса размещена республиканская ПАДДВС.
– Как? Неужели мы не знаем, где находится антенна?
– То-то и оно, жрец Красного бога, то-то и оно.
Линейный помощник Дор Пелеко прыснул.
– Что смешного, баритон-капитан? – зыркнул на него Косакри. – Слушайте, Дор, пойдите-ка действительно проветритесь. Вы мне уже… Вы поняли, что я сказал, капитан?
– Да я же только…
– Выйдите из помещения, баритон-капитан! Больше никто не желает выйти? Значит, продолжим, – голос Стата Косакри был уже абсолютно бесстрастен. – Поняли, святой лученосец? Нам придется не просто выйти на указанную позицию и применить оружие. Нам предстоит вначале обнаружить нашу цель. Я прав, господа штурманы?
– Ну, нам бы только войти в это Бычий… – э-э, – замялся бас-штурман. – А там уж… Протяженность моря всего тысяча триста километров. Антенна, предположительно, всего в десять раз меньше, глубина сколько-то сотен метров. С помощью нашей пассивной прослушки, плюс ММ… Да мы найдем ее в два счета.
– Очень хочется надеяться, – сказал шторм-капитан и тут же поправился. – Для нашего «Кенгуру» это детское задание. Мы разделаем эту ПАДДВС в радиоактивный лом. А потом, под шумок, скоренько покинем этот Бычий Отросток и затеряемся в океане; и ищи-свищи нас тогда. Правильно, господа специалисты?
Никто не спорил – была охота накликать беду.

50. Битва за острова Слонов Людоедов
Выбор транспорта 

Кто знает, кто проверял? Быть может, даже сами браши не прикидывали возможность? Весьма может быть, что разгрузившиеся от бомб «тянитолкаи» вполне могли бы вместить в себя оставшихся в живых «морских львов». Но понятное дело, без «циклопов» и прочей тяжелой поклажи. Допустим, дирижаблям пришлось бы обернуться туда-сюда даже пару раз. И что? Все равно, то был самый быстрый способ убраться с архипелага подчистую. Ну а потом дела простые – дипломатные: «Мы – не мы», «Откуда нам ведать, кто наставил на Треуголке четырехгусеничные атомоходные танки? Даже не атомные, а какие-то старинные, на бензине?», «Спросите у местных туземцев. Что, неужто, всех прихлопнули? Ай-яй!», «А не есть ли это ваши собственные танкетки?», «Как их различить-то после того, как огненным шаром зарихтовало неровности?», «Ну, скелеты? Пусть в обгоревшей форме, и что? Погоны все едино от прикосновения рассыпаются. И что не говорите, но не смотря на пропагандируемую вами антропологическую казуистику, по скелету псевдо-человека от недо-человека, – а даже, говоря прямо, – и от человека «бакского-северного» никак не отличить-различить».
Однако для нормального военного с покуда еще не пепельным, а настоящим эполетом, а уж тем паче, для «морского льва», решиться на уход без боя, пусть даже и к Оторванной Голове не требующегося Республике острова, значит, как минимум, изменить должность, да и регион службы, на что-нибудь уж совсем захолустное и непродвижное. Да и для адмирала флота (ибо понятное дело, задействованные «тянитолкаи» относились к армадному подчинению), отдавшего подобное распоряжение ничего хорошего, кроме близкого знакомства со службистами Честного Меча не предвиделось. А уж тем паче уйти с территории «баков» оставив на берегу технику и вооружение – это вообще!
С другой стороны, нагнетать обстановку, в связи со столь внезапной резвостью имперцев тоже как-то не стоило. Кто из направленцев адмиралиссимуса мог предполагать истинную причину почти мгновенной эскалации конфликта в ядерный апогей? О гусеничных «ползунах» они пока что ведать не ведали, а неким странным телефонограммам с места событий в общем-то и не поверили. Тем более, таковых и не имелось, потому как информации с передовой не вняли даже в удаленных на считанные километры полевых командных пунктах. Ну, а всякие «грапуприсовские» пристрастия, так кто мог о них ведать здесь, за три-четыре моря в стороне от Великой Пирамиды?
Следовательно, танки и прочее с острова нужно было забрать тем, чем и доставили. Корабли на воздушной подушке обладали приличной скоростью: вполне получалось рискнуть.

51. Математик

– Ну как, господин Понч, назащищались доблестных ВКСНО, ПБСО и прочих? – спросил Стат Косакри.
– А то вы, шторм-капитан, служите не тем же богам? – вяло, без капельки бодрости, огрызнулся офицер-математик.
– Само собой, Эуд, само собой. Только вот сейчас не обо мне-то речь.
– Ага, снова пришли пугать? За борт выбросите, да? Ну, и давайте. Я все едино прав, я долг выполнял.
– Фи, дорогуша, фи, – Косакри ухмыльнулся. – Вы, мой любезный алгебролюб, думали что весь наш крейсер так, атрибутика, реквизит для маскировки вашей опресняющей машины?
– А вам, капитан Стат, потому и обидно, что так, правильно? – ложный контрально-мичман встречно оскалился.
– Самое смешное, сопрано-майор вы наш, что оказалось, что ваши – или там наши – опресняющие эманации никому-то и не нужны.
– Разыграть решили, да?
– Зачем же, «разыграть», все на самом деле, Эуд. Получено новое срочное задание. И совсем оно не для вашего излучателя. А для обычных атомных торпед. Такие вот дела. Идем мы теперь к берегу Брашпутиды, должны там кое-что найти и подорвать, к Мятой луне.
– Вы меня дурите, шторм-капитан, наша лодка на сегодняшний момент уникальна. Только с ее технологией есть надежда на удачную войну с брашами. Никто не будет использовать нас как простую ударную субмарину.
– Однако наклонности адмиралтейства, как видно, изменились. Есть несколько вариантов объяснения. Толи эту вашу идею о климатической гегемонии задвинули под сукно. (Ну, кто-то из зачинателей съехал с командного кресла). Толи на нее изначально никто не ставил, и она являлась просто прикрытием, дабы наша лодка крейсировала под носом у южан. Толи…
– …очень сильно припекло, да, капитан?
– Именно так, майор.
– И что же теперь?
– Нам будет достаточно трудно решить боевую задачу без ММ.
– Ха, это что же, с меня снимут обвинение?
– Эуд, я уж думал, что вы правда служите за идею. Сейчас родина отдала нам боевой приказ. Вы отказываетесь участвовать в выполнении задачи?
– Э-э…
– Учтите, я тоже, как командир, могу поставить вам боевую задачу, а как продолжение – расстрелять за отказ ее выполнять. И тут не надо даже привлекать дело об убийстве инженера Мокра. Вы поняли, контральто-мичман, или там, сопрано-майор?
– Да, я понял, шторм-капитан Стат. Все понял.
– Учтите, мне нужно добросовестное сотрудничество. И разумеется, без всяких включений механизмов опреснения.
– Ну, так это теперь понятно, командир.
– Но разумеется, я приставлю к вам наблюдателей.
– Само собой. Люблю рациональных людей, капитан.
– Еще бы нет, ведь вы же математик.

52. Битва за острова Слонов Людоедов
Непредусмотрительность 

В те времена, когда на планете Гея еще верили в прогресс, какой-то из полузабытых гениев Золотого циклолетия предполагал, будто в отдаленном будущем, когда гига-артиллерия взрастит свои мощности еще на пару-тройку порядков, имперские военные смогут забрасывать снаряды просто-таки на любую дистанцию. Этот гений, действительно являлся таковым, ибо его идея вовсе не замирала на этом уровне, на коем она бы непременно зависла у любого генерала и даже маршала, ибо перспектива беспрепятственного обстрела южного материка прямо с эйрарбакской суши вскружила бы им голову, и ни коим образом не позволила бы подняться по ступеням мышления хоть чуток выше. А вот у того, безымянного ныне из-за архивного беспамятства, гения, мысль на сей милой военным стадии вовсе не замирала, она взлетала дальше почти с ускорением того самого гипотетического снаряда. А тот баллистический посланник, в свою очередь, по разумению философа, разгонялся до, так называемой в астрономии, первой космической скорости, коя, как известно, составляет для планеты Гея шесть с восьмушкой километров в секунду. Ну, и благодаря этой скорости, сей сказочный посланник в кое-чем уподоблялся богам. То есть, теперь, в случае не приложения к нему какой-то дополнительной силы, он мог висеть, в смысле, накручивать эллипсы над планетой, до нового Звездного Перехода.
Однако же и на сём рубеже, мысль, застенчиво схоронившегося в реке времени фантазера, не замирала, она неслась далее.
– Какой смысл в том странном, вечностном кругаля-наматывании? – спрашивал он из прошлого, – если, конечно, отбросить наносное, типа раздувшейся гордости от свершенного и периодическом любовании проносящейся над головой искорки звездного отсвета?
– А вот каковой, – пояснял он для не гениев. – Если в данный пушечно-разогнанный предмет загодя поместить нечто отличное от пороха, или даже плутониевых полусфер… Допустим, фотокамеру с передатчиком. То тогда удастся сфоткать не только группирующиеся около портов брашские армады, что не завсегда выйдет из-за многослойности облачного покрова, но даже самый этот покров, причем сразу с гигантской площади.
– Зачем такая петрушка, и стоит ли для столь дурацкого дела городить сей ближне-космический огород? – должны были бы поинтересоваться реальные маршалы. Однако на самом деле интересовались лишь виртуальные, ибо настоящим обычно как-то всегда не до высоких теорий – они людишки практичные и не любят когда кровь изрядно отливает от желудка к голове.
– А затем, – ответствовал им мыслитель-инкогнито, отгородившись от прыщущей слюны несколькими сотнями занесенных архивной пылью циклов, – что с помощью столь простой, а так же аналогичных, но усложненных в нутре штуковин удалось бы с определенной гарантией определяться с геянской погодой. В смысле, научиться ее предвидеть. По крайней мере, самые разрушительные явления. Допустим, ураганы.
– Но ведь это тоже можно пользовать как… – восклицали виртуальные спорщики-стратеги.
– Конечно «да»! – соглашался с ними прорицатель бледностью обветшалых типографских значков, – это тоже вполне получается использовать и для военных целей тоже. Вполне можно отодвинуть в сторону от движущегося и покуда незамеченного Пятнадцатибального случайно размещенную не там флотилию, или даже заставить противника погнаться за ней, и в результирующей подставиться природе флангом.
– К сожалению… – вздыхали виртуальные адмиралы и маршалы, после обретения дыхания, по случаю прилива крови к левому полушарию.
– Да, очень жаль, что у вас до сей поры нет снарядов летающих так высоко и быстро, – подпевал им из манускриптов провидец. – Правда, я не очень верю в столь странную дремучесть и непредусмотрительность.
– Да уж, да уж, – разводили руками виртуальные линейные адмиралы на пару с такими же танко-маршалами.
Тем не менее, даже настоящие, отороченные рядками звезд маршалы признают, и сие надо действительно констатировать, что такие предметы как искусственные спутники в геяснском небеси не водились. И кстати, в самом деле очень зря. Ибо…
Вот именно. Посланные к острову Треуголки со спасательной, и даже можно сказать миролюбивой целью, «оторванные головы» ведать не ведали, что еще до подхода к архипелагу угодят в шторм. Кстати, надо отметить, что шторм вообще-то был не какой-то пятнадцатибальный, и даже не двенадцатибальный, а всего лишь мелочный четырехбальный, но ведь не следует забывать, что сейчас в деле использовались вовсе даже не корабли обычной конструкции, а на воздушной подушке. Они обладали некоторыми достоинствами, но платили за это кое-какой спецификой на почве эксплуатации. Например, вот этой самой. Неумением достойно противостоять мелочной, по геянским понятиям, непогоде.
И что же случилось с ними из-за непопадания на архипелаг? «Оторванные головы» стали игрушкой волн и стихий. Конечно, шторм был достаточно мал, дабы запросто их утопить, но он обесценил их скоростные качества, и заставил жечь топливо просто-таки зазря – всего лишь для обеспечения хоть какой-то мореходности. Но ведь, как все ведают, «оторванцы» не имели внутри ядерных топок, и потому, наличное на борту горючее было для них просто-таки бесценно. Запас его был конечен, так что при предоставлении событиям автономности, судьба их имела явно трагический ракурс. Без помощи извне они становились полностью обречены.
Но ведь армада брашей и их корабль-матка маневрировали южнее линии экватора. Так что для оказания помощи попавшим в малоприятную ситуацию «оторванцам», южанам пришлось бы окончательно наплевать на Второй Аберанский договор. Были ли они к этому готовы?

53. Подводные каньоны и небесная ориентация

Все протекало по плану. Оказывается, обычная логика до сей поры могла давать положительный результат. Одна из глубоководных расщелин действительно оказалась непроходимой. Обработка отражений прибоя на ММ выявила цепь пассивных датчиков, как якорного, так и подвесного базирования. Помимо, как и предполагалось, наличествовали подводные минные поля. Кто знает, может, там даже встречались донные ядерные фугасы: в деле защиты гига-антенны перестраховка не мешала. На счастье подводных лодок охотников «Кенгуру» не встретил, чему Стат Косакри про себя удивился. Давно известно – лучшим средством против ПЛ являются они сами. Или «Ныряльщик» забрался так далеко вглубь прибрежной обороны, что браши считают патрулирование тут излишним? Правда, надводные эсминцы наличествовали. Не следует ли из этого, что в действительности лодок у Республики вовсе не так много, как поговаривают в морской академии? Совершенно не тысячи штук? Или они слишком заняты в других местах? Но вроде бы никакой большой войны сейчас не велось. Впрочем, и малой тоже. Однако если по чести, то «топящая пятерня» стала бы излишеством. Кроме всего прочего, почти через весь пролив была протянута металлическая сеть. Так что страховались здесь даже от имперских водолазов-смертников. Шторм-капитан как-то знавал нескольких таких. Одного, по прозвищу Даккара Лосс, Косакри наблюдал даже во время награждения, по случаю завершения некой тайной операции. В тот день одна медалька перепала и самому Стату. Так вот, пловцам-диверсантам выдаются небольшие транспортные торпеды, однако при взгляде на плечи Лосса возникала мысль, что Империя чрезмерно расточает ресурсы: с таким плечевым каркасом, наверное, вполне получалось потягаться с этой самой торпедой в скорости. Естественно, разогнавшись полным ходом «Кенгуру-ныряльщик» наверняка бы протаранил эту самую сеть, но уж тогда бы по нему сработало все пассивное и активное добро имеющееся в акватории. Сама суть таинства подводных странствий не предусматривала столь громких подвигов. И значит, так или иначе, а все-таки следовало попытать счастья в соседнем подводном каньоне.
К тому же, то, что именно в районе каньона «два» осуществляется местное судоходство, было ясно и за сотню километров. К сожалению, поставленные «Кенгуру» цели были не столь просты, как перехват плавающих туда-сюда барж и кораблей. Требовалось протиснуться в святая-святых территориальных вод Республики, уподобится прыткому сперматозоиду проникающему в женское лоно, в общем, осеменить Быка Осеменителя. Ну что ж, «Ныряльщик» обладал уникальной тихоходностью и глубиной погружения. Наличествующий на морском дне разлом, достигающий шестисот метров глубины, был для него игрушкой. Просто нужно было пройти по этому следу древней геологической катастрофы как можно аккуратнее, почти прижимаясь к скалистому дну, причем совершенно не пользуясь активной локацией. Весьма вероятно, что подобный трюк считался у брашей невозможным, так что шанс у эйрарбакских моряков имелся.
– Все бы ничего б, – высказался по этому поводу штурман-крейсер Эсекь Йока, – только б, если б нам не предстояло проходить все это потом в обратном порядке и к тому же после очень большого шума.
На него не шикнули только потому, что вокруг находились рядовые матросы. Но даже последние зыркнули на специалиста по небесной ориентации с неприязнью.

54. Битва за острова Слонов Людоедов
Наживка 

Разумеется, браши были слишком искушенными стратегами, дабы с места в карьер поддаваться эмоциям. Естественно и отдавать стихии более двух десятков воздушно-подушечных кораблей им тоже не хотелось. Хотя тут еще так сяк. В том плане, что стихии – враги безличностные. Можешь стегать море плеткой, бить цунами молотком – да, хотя бы и атомным – им все до Мятой луны, в смысле, по-брашски, до той самой Оторванной Головы Черепахи. Так что если бы дело пошло своим чередом, может, республиканские адмиралы гораздо дольше почесывали бы потертые фуражками головы дабы на что-то решиться. Все-таки одно дело, послать через экватор мелочное количество субмарин с конкретным заданием, а другое, протолкнуть туда носитель типа «пожиратель» с достойным оного эскортом. Ведь после выросшего посреди острова Треуголки грибовидного облака, стало предельно понятно, что зарвавшиеся северные империалисты относятся к Аберанской разграничительной линии с великой серьезностью. Так что может и не стоило идти на риск – пусть бы штормовая стихия взяла свое, а там бы развиднелось, осталось ли чего-нибудь для спасения. Да и за потерю некоторой доли техники от природного катаклизма ни направленцы-наблюдатели адмиралиссимуса, ни друзья Честного Меча оплешивевшую голову не снимут. Другое дело…
Вот именно оно и произошло. Атомный огневой налет произведенный «Героем Моунсом» сотворил не только локальное опустошение на острове. Заодно, он осуществил разблокировку некоторых шурупчиков в мозгах адмиралов руководящих операцией Синего ФЗМ. Большинство командиров соединения, не успели проявить себя в последней большой войне достаточно масштабно. В том плане, что во времена Второй Атомной имели небольшие воинские звания и потому могли воздействовать на среду войны лишь локально, да и без достаточной самостоятельности. Но сейчас, после подрыва «несчастненьких» «недодутых» пятнадцати килотонн, когда им никто не дал за это по, так же как и у брашких начальников истертым какардистыми «фурами», головам… В смысле, не свой родимый Грапуприс из Дворцовой пирамиды, ни, пока еще, задержавшиеся с ответом-приветом псевдо-человеки, аппетиты у эйрарбакских адмиралов просто-таки разыгрались.
И уж тем более в обсуждаемом случае. Из-за погодных условий брашская новинка попала в затруднительное положение. Всё на Гее, а уж тем паче стихии, управлялись подвешенными в зенит круглыми божествами. Пусть бог Войны и Доблести и не общался с маршальской коалицией напрямую, но ведь все едино, если шторм накрыл брашей, не выглядит ли это как поощрение активности любезнейшего небесам народа? Да и вообще, что было сложного и опасного, сравнительно с тем же грибом на Треуголке, если несколько скоростных эсминцев, для коих и шесть-семь баллов не беда, ускоренно обойдут архипелаг и войдут в штормовую зону, дабы помочь республиканским чудо-кораблям отправиться куда следует? Конечно, и находить жертвы, и топить их – при непогоде тяжеловато. Но уж можно как-то, в связи с непривычностью дела простить капитанам и канонирам излишний расход боеприпасов? В общем-то, вполне можно. А кроме того…
Ну, об этом капитанам трех эскадренных миноносцев, знать покуда не обязательно. Шторм достаточно локален, он почти не мешает работе плавучих «загоризонтников», да и радиосвязи, так что бравый поход вряд ли останется незамеченным южанами. Их реакция?… Вот это-то как раз и интересно! В случае пассива – смелая тройка легких кораблей перетопит все брашское добро, с коим не справилась стихия. В случае актива… Так ведь тогда посланные в обходный маневр атомные подводные охотники, даже не пригодятся: армада антиподов, или хотя бы ее часть, пересечет линию Второго Аберанского договора. А ведь Синему флоту того и…
В общем, есть наживка, и ждем большую рыбу. С другой стороны, если республиканские «оторванные головы» являются наживкой сами (что маловероятно), то три эскадренных миноносца все же не столь большая ценность. По крайней мере, их во Флоте Закрытого Моря видимо-невидимо, не то, что «ползунов», например.

55. Попутчики

– Удивительно, – сказал линейный акустик. – Эти плотоядные твари плывут за нами как за родимой мамочкой. Как думаете, шторм-капитан, может, они тоже воспитывались в «униш» и потому соскучились по родительской ласке?
– Вы о чем речь-то ведете, Рюдан? – спросил Косакри, ибо действительно не понял.
– Да, об акулах, разумеется, капитан Стат. Они используют нас прямо-таки как поводырей. Уже прошли с нами половину мира. Считай, следуют за «Кенгуру» с того рокового столкновения. Мой коллега Барр даже предполагает, что это не просто акулы, а специальные агенты Брашпутиды. Или может, на них датчики навешаны? Как вы на этот счет?
– Действительно, явно удивительно, как они нас отслеживают. У этих рыб стоило бы поучиться. Нам бы такие возможности, – включился в полушутливую дискуссию командир атомохода. – Мы уж и ныряли больше чем на полтора км, и лавировали сколько – хотя бы в этом входном каньоне Быка. А все не отстают.
– Главное, вот когда мы были на предельной, капитан, так вроде бы, думал, отстали. Ан, нет! Как только подвсплыли повыше, так почти сразу тут как тут. Главное ведь шли тогда больше пятисот километров в глубине, и надо же, нащупали. Как считаете, шторм-капитан, они находят нас по нюху, или по нашим же методам? В смысле, акустическим?
– Это б надо выяснять в Министерстве Науки, Рюдан. Вы там не пробовали спрашивать?
– А это каким же образом, капитан Стат? Взять отпуск, и отправиться в славную столицу – Пепермиду? Записаться на прием к какому-нибудь министру и подать прошение-запрос?
– Ну, можно ж по почте, наверное?
– Ага! А доблестный «патриотический патруль» конвертик вскроем, удивится, а после того поинтересуется: «Собственно, кто там такой умный, высокомудрый? Что за бас-лейтенант эдакий? Не до подозрительности ли он любопытен? Может, его на всякий случай, во славу бога Эрр и прочих огненнолицых зависших в небеси, вызвать в местный отдел? Кто там из «чёрных чаек» отвечают за базу приписки этого любознательного акустика?»
– Да, не сгущайте вы краски, Рюдан, – поморщился Косакри. – Вопрос достаточно абстрактен, чтобы вас по нему…
– Как же абстрактен, капитан Стат? Как же абстрактен, если мы с вами только что сами удивлялись, как сии твари нас все время находят? Причем в тысячу раз эффективнее, чем должная по служебной надобности нас искать и изничтожать брашская служба охраны побережья. Вот, схлопни Карликом Пустота, был бы я ученым – обязательно бы занялся такой проблематикой. Ведь если даже десятую возможность акульих качеств повторить, то и тогда южным армадам от нас не поздоровится, правильно?
– Но вдруг, тут все же не те, первоначальные рыбы. Вдруг, они уже сменились пять раз.
– Капитан Стат, обижаете специалиста! Расстраиваете его, понимаешь, прямо в процессе боевой работы. Нельзя так делать, даже по дополнению к «Божественному боевому морскому…».
– Ладно, уймись, Рюдан Одек. Верю, верю, что те же самые. Хотя и сомнительно вообще-то.
– Да, те же, командир, те же. Вот смотрите, у меня тут кое-какие характерные графики их шумов записаны. Ритм дыхания и прочее я, к сожалению, первоначально регистрировать не додумался (да и смог бы это только разве что с помощью машины Понча), однако характерный «почерк» биения хвоста, например, – у каждой, между прочим, свой – я вполне добросовестно отселектировал. Видите этот, допустим? Её мы назвали Мятая. Не, разумеется, мы ее не видели визуально, хотя теперь даже хотелось бы. Нарекли просто так, спонтанно. Она не слишком большая – метра два с половиной. Но настырная. Так вот, наблюдаете график? А теперь даю дешифровку текущих внешних шумов. Видите?
– Вообще-то…
– Ну, как же? Вот, скрыта чуточку наложением гармоник.
– А, эта…
– Ну, да! Видите, нет?
– Допустим… Не слишком уверено, вообще-то. Может, у вас, как у специалиста глаз – в смысле, ухо – точнее, и глаз тоже, замылен?
– Да бросьте, капитан Стат. Снова нарушаете «Боевой устав» – расстраиваете.
– Ладно, Рюдан Одек, не принимайте близко к сердцу.
– Нет, командир, здесь уж дело принципа – задета моя профессиональная честь. Я вам говорю, это именно те акулы, которые шли с самого начала. Не вся свора, понятно, да и новые пристроились за время путешествий, но тем не менее. Вот смотрите, другой график. Эту мы назвали Клуша; она более вялая. Вот она, тут как тут и сейчас. Правда, ныне плохо просматривается, если бы не наш график, так и не определили бы. До нее сейчас более километра. А вот это – надеюсь, вы не передадите нашему жрецу – Гигант Эрр. Похоже, он за время похода перетерся со всеми встречными самками. Может, потому и следует за нашей лодкой, что никак к ней не пристроится. Тут еще – в смысле, в запаснике-картотеке – Бомба. Толстая, наверное, дуреха, да и длины – метров пять. Но ее мы потеряли. После островов Пика ни разу не слыхал. Возможно, ее отпугнули брашские поисковые «свечи-эхолоты». Ох, и противно же они визжат. А еще…
– Ладно, ладно, Рюдан. Верю, что это те же рыбы. Тем не менее, удивительное дело. Чего они за нами прутся? Когда-то думалось, что из-за мяса в водометах, а теперь? По привычке, что ли?
– Но ведь мы им преподнесли славный обед в бухте Осевого Пика. Вот они и надеются.
– Тогда, на их месте, логичней стало бы остаться у магнитного полюса, ведь именно там состоялся пир.
– Наверное, с логикой у них плоховато, все ж таки, они не люди, и даже не недо-люди. Но общаться друг с другом они явно умеют.
– Ну уж бросьте, они не то, что не люди, но даже и не киты. Про тех рассказывают, что встречались весьма сознательные виды. А здесь, просто природная самоорганизация, достаточно примитивного уровня.
– Однако, капитан Стат, чем вы тогда объясните, что за время последних странствий – причем, уже после пиршества на Пике – к нам пристроились и сопровождают еще несколько особей?
– А вы, бас-лейтенант, считаете, будто наши рассказали им о случившемся там вкусном и обильном угощении так подробно, что у пришельцев потекли слюни и они тоже решили присоединиться к кавалькаде?
– И почему, собственно, нет, капитан Стат? Разве что все это на грани предположений, то есть, находится в логове неполных знаний. Но так мало ли что там еще помещается? По большому счету вообще-то, почти все.
– Вот тут, Рюдан, вы правы, – задумчиво согласился капитан Стат, – очень и очень правы.

56. Битва за острова Слонов Людоедов
«Божественная антропология» и жизнь 

Наживка была просто прелестной. Зная, так сказать, родовые черты псевдо-людей можно и без адмиральских эполетов догадаться о реакции южно-полушарных гегемонов. Тем не менее, браши доказали, что не смотря на принадлежность к неправильной эволюционной ветви – согласно имперскому учебнику «Божественной антропологии» – они все же действуют вполне рационалистически. То есть, многие десятки циклов взаимодействия с эйрарбаками, зеркальное, может быть, поначалу даже неосознанное, полу-животное копирование их методик – особенно на почве ведения войны – привели просто таки к поразительным результатам.
Вот например в нынешнем случае. Вместо того чтобы в соответствии с агрессивными инстинктами сразу броситься в битву, южные псевдо-люди осуществили некоторые действия, на первый взгляд совершенно не ведущие к цели. И в общем-то, если бы им повезло, то их обходные ходы вполне могли бы привести к некоторому результату. А совершили они вот что.
Прежде чем ринуться на добычу, роль коей, как известно, играли три колыхаемых штормом эскадренных миноносца, браши решили изолировать акваторию от вторжения более тяжелых кораблей империи.
– Послушайте, Папини-Удо, – сказал своему помощнику самый главный псевдо-человек республиканской армады, кавалер двух «Золотых винтов» и прочего, армад-адмирал-мастер Такка-Штадт. – Вы заметили, что наш развед-дирижабль прошел над зоной шторма без помех?
Заместитель командующего армадой, в звании адмирал-канонира, данное обстоятельство заметил, однако сути и практической выгоды из него не уловил, что явно свидетельствовало о том, что меньший по размеру и более тусклый при визуальном наблюдении погон явно соотносится с размерами и проницательностью мозга; однако сразу на месте проверить данное умозаключение с помощью пружинных, или даже каких-то иных весов не получалось.
– Что если мы используем морские мины? – спросил армад-мастер. – Сколько у нас в наличии?
– Ну… – хотел отчитаться старший армадный канонир прямо с ходу, ибо он действительно ведал, то есть умел запоминать, точные цифры, а «ну» употребил просто как оттяжку, ибо как известно из «Божественной антропологии» быстродействие мозга псевдо-людей «намного» уступает быстродействию мозгов нормальных, то есть, природной эйрарбакской выделки. Однако довершить доклад ему не дали.
– Нет, меня не интересуют все мины, – уточнил Такка-Штадт. – И не интересуют атомные. Только те, что способен поднять «тянитолкай», причем как можно выше.
– Ну, – сказал Папини-Удо, – тогда сразу придется отказаться от якорных и…
– Конечно придется! – несколько рассвирепел в соответствии со своей псевдо-человеческой, следовательно, животной природой кавалер «Золотых винтов». – Неужели не ясно, что меня занимают лишь плавучие мины, да и то, те что можно было бы скинуть с большой высоты.
– С какой? – уточнил заместитель, и как оказалось, уточнил на свою беду.
– Вы что, Папини – северный недотепа эйрарбак? – спросил его командующий армады, что свидетельствовало о том, что в своем зеркальном подражании жителям северного материка псевдо-люди уже дошли до стадии симметричного фонетического отображения повадок. – Неужели вы думаете, что я собираюсь бросать их без парашютов? Это ж не бомбы все-таки. Так, вы я вижу, сегодня не проспавшись? Вот, смотрите в карту. Судя по пролету нашего разведчика, зона ветров кончается всего на трех с половиной километрах. Если «тянитолкаи» с грузом пройдут хотя бы на четырех, то все в норме. Сбросим бомбы… тьфу ты, раздави Голова Черепахи… мины, конечно, вот здесь и вот тут. То есть, ограничим зону подхода с запада, востока и севера разумеется. Мы можем такое сделать?
– Смотря с какой плотностью, вы хотите класть эти мины, мастер-адмирал.
– Конечно, не сплошными рядами, старший канонир. В принципе, всего столько, сколько смогут захватить наши дирижабли за один заход.
– Но это совсем немного, адмирал. К тому же…
– Я что собираюсь блокировать эти воды навсегда, адмирал Папини? Даже если эскадры Империи и не наткнутся на них непосредственно – что было бы неплохо – то даже если они нащупают их радарами, уже этого станет достаточно для замедления хода. Может, они даже вышлют вперед тральщики. А мы в это время перетопим эти обнаглевшие крейсера, или что там шарит по нашим боевым порядкам, и спасем своих «оторванцев». Так?
– Ну вообще-то оно конечно… Вот только, вы представляете, адмирал насколько разнесет в стороны парашютирующие мины? Если там…
– Так что, ураган в пятнадцать или хотя бы в десять баллов, адмирал-канонир? Пусть разлетаются. Нам надо перекрыть эту пару-тройку сотен километров хоть как-то. Быстренько, воспользовавшись эйрарбакской суетой войдем в за-экваториальные воды, возьмем на борт своих…
– Как, адмирал, вы хотите ввести за экватор и «Пожиратель Крови» тоже?
– А что, да не прими меня Бледная Мать, у вас, канонир, есть другой способ вернуть сюда, на юг, наши воздушно-подушечные чудеса? Может, мы их подцепим к нашему линкору волоком?
– Да, понял я, армад-адмирал. В смысле, это-то понял. Но вот…
– Что еще, Папини-Удо?
– «Оторванные головы» мы, допустим, соберем. А что делать с десантом на острове? Как…
– Послушайте, адмирал-канонир, давайте для начала осуществим первую фазу – минирование, а уж потом займемся… Точнее, там видно будет. Морская война – дело такое. Мало ли какой сюрприз нам преподнесут подданные Грапуприса.
– Все ясно, армад-мастер. Короче, я даю распоряжение о подлете «квадратной пятерни» «тянитолкаев» к «кораблю-обойме» «Добрый джин», так?
– Давайте, действуйте побыстрее. А то мое сердце просто заливается слезами, от истерических призывов наших «оторванцев».
Как видим, все надежно соответствовало даже «унишскому» курсу «Божественной антропологии». Эволюционная механика стимулировалась подражанием. Ныне южные псевдо-люди уже до-развились до стадии сопереживания не только на стае-племенном, но и на расовом уровне. Антропологические ветви, относящиеся к недо-людям и даже к не-людям, за счет менее развитых навыков подражания, отстали от них очень и очень значительно.

57. Залив Быка Родоначальника

– Я надеюсь, Понч, что вредительством здесь не пахнет, – высказался Стат Косакри. Не смотря на свою всегдашнюю внутреннюю отрешенность от событийного ряда, в настоящий момент он нервничал не в шутку.
– Ну, что вы! Как можно, капитан Стат, – покосился на него математик. – Я что враг себе? Да и вообще, мы же выполняем приказ ВКСНО. Дело нешуточное. Если за мои прошлые грехи, с трибуналом еще не ясно, то уж за уклонение от исполнения…
– Хватит балаболить, контральто-мичман, занимайтесь делом! – оборвал разглагольствования Косакри.
– Так сами же спросили, – вяло, почти про себя, огрызнулся Понч Эуд старшему по званию, ибо события последнего времени явно показали, что субординация слишком девальвирующая монета сравнительно с движущейся в притирку с «Кенгуру» смертью. Или же программист уже совершенно перестал маскироваться мичманом, а ощущал себя полноправным сопрано-майором Отдела Культуры Науки, звания в коем, как известно, превосходят обычные на ранг.
– Ладно, что видим? – спросил Стат Косакри, ибо считал действительно неправильным волнения из-за какого-то взбрыкивающего фантома, пусть и прикидывающегося математиком.
Вообще-то оба офицера смотрели в один и тот же экран, однако видели перед собой несколько разные картины, или по крайней мере, Косакри ориентировался в ситуации с запаздыванием. (Между прочим, где-то внутри, это его тоже злило). Дело, понятно, было не в остроте зрения. Эуд являлся специалистом-теоретиком гораздо более высокого уровня, он съел на данной аппаратуре несуществующую на Гее собаку. Посему при каждом понижении уровня прослушивания, он и сквозь частокол хаотически распределенных импульсов тут же сосредотачивался на нужном секторе. Не поспевающий за ним шторм-капитан только успевал моргнуть, а лже-мичман уже производил следующий скачек по логарифмической шкале. И снова по экрану плыл мало отличимый от прошлого частокол. Потом мгновенная фиксация, и новое понижение уровня. Все мы тремя солнцами порождены и греты – все оставляем следы. Вот так и в океане, точнее в раскинутом вокруг заливе брашского Быка Родоначальника, любой, самый хитро-мудро устроенный объект, все едино, отражал окружающие сигналы. В отношении пассивных локаторов «Кенгуру» он превращался в линзу. Надо было только нащупать, в каком диапазоне эта линза начинает изменять окружающий мир, заявляя о себе.
Тем не менее, основная причина нервозности капитана атомохода была все-таки не в демонстрации превосходства специалиста над профаном, и не в возмущении по поводу открытого ворчания подчиненных. Понять их получалось очень даже хорошо. Сложнейшая математическая машина, вероятно, самая мощная из размещенных под водой на теперешний момент, могущая, что неоднократно доказывалось делом, обнаруживать даже тихоходные «мангусты», никак не могла нащупать в сравнительно небольшом заливе объект величиной от ста до двухсот километров в диаметре. И не могла обнаружить его уже вторые сутки кряду. Это являлось просто казусом, но подводникам было совершенно не смешно.
– А могли браши зарыть эту ПАДВС под грунт внизу? – спросил пару часов назад бас-штурман Каджело.
– Мне кажется, даже у южан не хватит на это дури, – не слишком уверенно прокомментировал Дор Пелеко.
– На сегодняшнем уровне технологий такое невозможно, – веско сказал Оружейник Бовро Матеон.
Стат Косакри прослушал спор подчиненных молча. «Как же, невозможно, – думал он с отрешенным выражением лица. – Значит морские чудища почти «Ныряльщик» весом и размером – вам пожалуйста, а как антенну, длиной два «пи-эр» на двести километров, закопать в дно морское, так сразу «низя!». Хотя конечно сам он в такие технологии тоже не верил. Уж тогда бы ее вполне уверенно закопали на суше. Разницы для сверхдлинной передачи никакой. Конечно, лучшим вариантом прояснения ситуации стали бы переговоры с родным Верховным Командованием Стратегических Наступательных Операций, но высовывать на поверхность собственную антенну связи здесь, во внутренних водах республиканцев, было бы настоящим идиотизмом. Но не могли же они в самом деле шастать по заливу Быка Осеменителя вечно? Да и вообще, сомнения экипажа были ясны. Как можно в водоеме длиной тысяча триста, и шириной в максимуме триста км не обнаружить чудовище утопленной ПАДВС? Конечно, залив Быка мало соответствует наименованию «залив». Он странно глубок, особенно посередине: в сказочках антрополога-любителя Биничу, о метеоритном природе впадины, присутствует резон. Размеры и глубины имеют значение, ибо использовать эхолот в чужой воде не получается, а за счет, местами, почти трехкилометровой глубины, просматриваемую пассивными методами акваторию требуется увеличить раза в четыре. Но неужели браши опустили ПАДВС на самое дно? Как ее там обслуживать?
Так что вопросов без ответов хватало. Но возвращаться в открытое море, не убедившись в отсутствии объекта лова окончательно, было бы преступно. Поэтому «Кенгуру-ныряльщик» медленно перемещался по заливу Быка Родоначальника снова и снова, при каждом новом проходе изменяя глубину погружения. Он делал такое даже на предельной для корпуса катамарана глубине – тысяча шестьсот метров.

58. Битва за острова Слонов Людоедов
Боевой задор 

В общем, эта история, тем кто знает саму науку под названием История, напомнила исторический фактик имеющие место в не столь отдаленном, хотя и прикрывшимся легендами прошлом. Ту самую, с вождем Общины Шаранов Тубуруком Третьим Злым. Тогда от его тайных, разрушительных происков Эйрарбию защитили подвешенные в Самой Большой Пустоте звезды-божества. Не происходило ли сейчас, вблизи архипелага Слонов Людоедов нечто очень и очень похожее? Правда, здесь вмешательство небес выглядело чуть завуалировано. Как раз с той порцией тумана, который требуется для посева сомнения. То есть: а может здесь и не боги виноваты? вдруг просто люди планирующие войсковую операцию ошиблись. Тем более что в деле принимали участие не совсем даже и люди – так, псевдо-люди. Копировать-то научились, а вот подстроить копирочку под изменившиеся условия среды… Да и кстати, даже с их стороны наличествовали предварительные сомнения в целесообразности. Помните, например, дискуссию о парашютах? В том плане, что пристегнутые к ним мины способны разлететься только Оторванная Голова ведает куда. Однако все пошло еще хуже.
Потому как, толи высоту грозового фронта замеряли неправильно – а может даже, проскочивший над ним «тянитолкай-разведчик» просто-напросто оказался везучим и умудрился войти в какое-то игольное ушко оптимума в серости непогоды – толи перегруженные дирижабли все-таки не сумели подняться до запланированной высоты. Суть вообще-то не в этом. Она в том что «квадратная пятерня» республиканских летательных аппаратов оказалась в роли тех самых парашютов с минами. Разница только в том, что дирижабль имеет куда большую площадь, а потому перепрыгнувший средние нормативы ветерок ставит над ними любые эксперименты. Например, наблюдал ли кто тяжелый грузовой «тянитолкай» производящий кувырок? и к тому же, несколько десятков раз «на бис»? Естественно, почти сразу после попадание в заваруху более опытные пилоты-аэронавты тут же избавились от груза; да и менее сообразительные отстали от них ненадолго. Но ведь согласитесь, теперь зона вероятной «закладки» плавучих мин увеличилась во многие-многие разы.
То есть на лицо невыполнение первого пункта операции – изоляция нужной акватории от вторжения ФЗМ северян. И еще добавьте не возвратившийся «квадрат» «тянитолкаев». Можно конечно плеваться, и снять чью-то виновную, да и просто подвернувшуюся голову, «с занесением в учетную карту послужного списка», однако так и подмывает глянуть исподлобья в верхотуру неба и процедить что-нибудь непристойное об этих нежащихся и без толку орошающих светом Самую Большую Пустоту бездельниках.
И ведь главное! В этой бредообразной Трехсолцевой, каждое действие является последствием чего-нибудь, но и в свою очередь становится причиной еще чего-то: по этим колесным шестерням так и хочется садануть каким-нибудь увесистым кувалдометром. Ибо теперь, в придачу к застрявшему без поддержки десанту, мотыляющимся в волнах «оторванным головам», и периодически нащупывающим очередную из них радиолокационным прицелом «баковским» эсминцам, добавилась еще и двадцать пять дирижаблей, проведенных покуда по графе «пропавшие без вести». Последнее, разумеется, только лишь маскировка канцелярского уровня, ибо пропасть без вести не просто над океаном Бесконечности, а над той его частью, что подконтрольна Империи – это вообще-то совсем другая графа и другая раскладка.
Итак, причина порождает следствие. В данном случае шестеренка работает посредством сцепления личностных мотиваций. Ибо командир республиканской армады, армад-адмирал-мастер, кавалер двух «Золотых винтов» и прочего, южанин Такка-Штадт попал теперь в еще более затруднительную ситуацию. Ибо уже оставленный на берегу десант тянул на долгую, и уж поверьте, весьма задушевную, то бишь, откровенную до жути, беседу в подвально-трюмных закоулках вотчины «честных мечей», однако здесь конечный результат еще мог вызывать сомнения и питаться надеждой на заступничество адмиралиссимуса; бесцельная утеря «квадратной пятерни» «оторванцев» – это уже похуже, но и тут можно с честными, пусть и обильно слезящимися под лампой, глазами доказывать тактическую целесообразность замысла: с определенной вероятность все могло кончиться вполне приемлемо, разве что с обменом обширной каюты линкора-флагмана на более скромную, в нутре какого-нибудь крейсера среднего класса, да и то, может и не на совсем, на цикл-два, для осознанья и просветленья; но бессмысленная засылка в неведомость еще и дирижаблей! – тут вполне тянет не просто на «злокозненную некомпетентность в военном планировании», тут вполне так – «преднамеренное ослабление воздушной мощи соединения, а так же резкое снижение разведывательных возможностей армады», доказывающее не менее чем «предварительный сговор с противником, осуществленный толи по средством какого-то из видов тайной связи, то есть, или радио-, или проводной, а не исключено даже по средством голубиной или же бутылочной (свидетели, в качестве бутылок-почтальонов с размокшей в нутре бумагой, так же голубей-почтальонов с исписанными чернилами нижними кромками крыльев, а помимо того выдернутых особым образом, допускающим сложную кодировку, хвостовых перьев, прилагаются)».
На этом фоне командующий армадой Такка-Штадт, покуда еще не схваченный за жабры, но не в меру переживающий, мог конечно от нервозности начать опорожнять те самые будущие свидетельства, в плане, бутылки с «Саблезубой» и прочей аналогией, однако то был все-таки цельный армад-адмирал-мастер, а не какая-то нюня. Да и не все вообще-то было потеряно. Просто ныне требовалось предпринять особую, в смысле, предельную активность. Допустим, было бы вполне не лишним выйти на дистанцию прямой, или хотя бы загоризонтной стрельбы по центральному острову архипелага, ибо пока в соотношении огневой поддержки брашского и «баковского» десанта наблюдалось явное неравенство. То есть имперцы его осуществляли, а республиканцы покуда никоим образом не могли. Если заодно с этой подвижкой линейных кораблей получится перетопить обнаглевшие донельзя эсминцы – или там крейсера (по индикатору «загоризонтника» не разберешь), а может и линкоры (это уже по истерическим радио-докладам находящихся под непосредственным огневым воздействием «оторванцев»; обычно то были остаточные, эпилоговые радиограммы, и никаких уточнений более не поступало) – то это будет совсем даже неплохо. Ибо тогда прикрытый уже своими крейсерами «Пожиратель Крови» может быть умудрится собрать «оторванные головы» обратно на борт. Если он еще и сумеет удачно ретироваться, то все вообще ничего. Конечно, теперь придется поэкономить оставшиеся «тянитолкаи», ибо рисковать ими опять – уже слишком. Пусть подвижная авиабаза отодвинется от греха подальше. Кроме того, пусть «корабль-загоризонтник» «Злой циклоп» перейдет в режим «подавления», то есть, помехопостановки против «баковского» аналога. Вот пожалуй и все, а далее видно будет.
А пока: «Свистать всех наверх! Вымпелы на мачты! Чистый тельник на туловище! Ордена-медали – на грудь! Торпеды в ножны пусковых труб! Снаряды в каморы! И поддать жару, раздуть атомные котлы в максимум!»
Ну и для порядка: «Песню запевай!»
И хором:

«Я спросил у рыбака:
– Отчего здесь рыба велика?
И ответил мне рыбак:
– Это все не просто так.
Здесь когда-то в старину
Три армады шли ко дну!»

59. Фитиль

– Святой лученосец, вас не пугает наша новая задача?
– Чем она может особо пугать, капитан Стат? Неужели жизнь военного моряка-подводника и без того не висит каждый миг на волоске?
– Я не об индивидуальной судьбе, представитель неба. Тут я понимаю, что все мы ныне или попозже так и так отправимся либо к луне Мятой, либо к Страннице.
– Да уж, по делам воздаться, капитан Косакри, не сомневайтесь. Там, в отгороженной водой лазури, и даже за ней – в Самой Большой Пустоте…
– Не о том, я хотел побеседовать, слуга бога Войны и Доблести. Не о теологии и прочем сходном. Вы понимаете, что значит получение такой задачи?
– Да задание конечно нетривиальное, однако…
– Рикулло Эвам-Ну, вы сказали «нетривиальное»? Мы тут с вами одни, свидетелей разговора нет. Что вы прикидываетесь? Или вы действительно не уразумели, что значит такое задание? Дело разве в нас? Даже в нашем катамаране? Мы получили приказ – войти во внутреннее море брашей и уничтожить ПАДДВС! Такую штуковину можно прикончить только ядерной торпедой! Да и то, не одной. Вы прикидываете, что это такое? Понимаете, что это не просто рядовая диверсия?
– Война?
– Да, война.
– Ну, я думаю все-таки превентивная?
– Какая в данном случае разница, Рикулло? Только в том плане, что основное действо еще не началось?
– Все же гораздо лучше считать, что война эта превентивная – вынужденная.
– А, просто для комфорта? В смысле, в психологическом плане? Так естественно, превентивная, какая же еще? Уж сроки этого «превентива» – дело другое. Превентивно оно, что за день, что за цикл – для истории Геи разницы никакой. Ладно, сего замечания вы не слышали. Дело не в этом. Хотя на счет самого «превентива» я с вами согласен. Наше нападение действительно превентивное, ибо Республика однозначно вынашивает планы расправы с Эйрарбией. Тут уж никак не опровергнуть, даже если в неком мазохистском угаре попробовать доказать противное.
– Слава Эрр, шторм-капитан, а то я уж, и правда, начал сомневаться в вашей лояльности. Вдруг она пошатнулась от бессонницы бдений.
– Даже если пошатнулась, святой лученосец, время ли сейчас беспокоиться о личных пристрастиях? Вы, жрец Красного бога, понимаете самое главное? Вы в курсе, для чего эта самая ПАДДВС предназначена? В чем ее главная фишка?
– Понятно, что эта специально затопленная антенна назначена для связи с подводными крейсерами Республики, для чего же еще?
– Да не просто для связи. А именно для связи с ними, когда они находятся в подводном положении. То есть для тех лодок, что плавают в тутошнем, южном, полушарии ничего особо страшного, при ее выведении из строя, не случится. Поплавают день-два под водой в неведении, потом спокойно подвсплывут, выставят «усы» наружу и получат нужные инструкции через радио-эфир. Допустим, о том, что следует срочно, теперь уж из-за опозданий даже с перегрузом реакторов, следовать на север, и топить там что встретиться. Однако что делать тем лодкам, кои тайно дежурят в глубине, вблизи Эйрарбии?
– А разве…
– Не сомневайтесь, Рикулло, не смотря на любое геройство наших противолодочных сил, какое-то количество подводных крейсеров, причем носителей ядерных торпед и прочего в том же духе, вблизи наших берегов завсегда наличествует. Это ведь орудие первого удара. Как от него отказаться? Не удивлюсь, если там значатся даже подводные носители самолетов. В смысле, разумеется, беспилотных: как же обучать летчика под водой? Там на борту что-нибудь типа взлетно-планирующих бомб.
– Вы думаете после Второй Атомной что-то оста…
– А то, как же, Эвам-Ну? Конечно, осталось! И даже если не осталось – не остановились же брашские заводы враз? Мы же их, вроде бы, не бомбили; по крайней мере, не топтали гусеницами. Так вот, речь-то о чем? В отличие от своих собратьев, дежурящих полушарием ниже, эти носители не могут без самой крайней необходимости всплывать. Если под водой они более менее спрятались, то стоит им высунуть наружу рубку, или даже «пискнуть» чего-нибудь через тонюсенькую антеннку, так считай, если имперские противолодочные силы и не потопят их тут же, то разведут такую надводно-подводную суету, что с полной однозначностью сорвут их будущую сверхважную задачу. Теперь ясно, лученосец? Если загодя подорвать подводную антенну дальней длинноволновой связи, то считай, весь передовой эшелон брашей выключается из игры. Когда еще они очухаются? Вдруг, не ранее времени, когда к Эйрарбии досеменит второй – экваториальный – эшелон. Но ведь это будет уже совсем не первая, а так сказать, просто усилившаяся в числе вторая ударная волна, правильно?
– Получается, наше задание архи-важно?
– Да, не просто архи-важно – это запал всего процесса.
– Понятно, шторм-капитан Косакри. Мы будем как бы фитилем к большой войне, да?
– То-то и оно, жрец бога Войны и Доблести – к очень-очень большой войне. Скорее всего, даже к окончательной войне.

60. Битва за острова Слонов Людоедов
Основной десант 

Удивительное дело. Пожалуй, там, на далеком «Димидзу», все-таки ориентировались в обстановке. Может, действительно только отсюда, с небольшого кусочка острова Треуголки, мир представлялся невзаимосвязанным набором причин и следствий, а со стороны, да еще когда информация умело просеяна по линиям командной цепи, все расставлялось как надо и запросто противостояло хаосу? Весьма вероятно. Но сейчас никак не получалось спокойно порассуждать на данную тему. Главное, адмиральский клерк, с которым Косакри беседовал по радио, не наврал: на южный берег центрального острова действительно высадился десант.
Сейчас, наблюдая их слаженную, хоть и скованную спецзащитой, беготню со стороны Косакри видел, что вот это действительно настоящие морские десантники, а не тот сброд «с миру по нитке», которым наполнили спешно направляемые в поход «ползуны». Пожалуй, если бы на берег сразу высадили этих головорезов, весьма вероятно удалось бы избежать всяческих перехлестов, и кто знает, может даже ядерной эскалации конфликта. В несколько другой, не столь нервной обстановке, допустим, где-то на полигоне, деловитость имперской морской пехотинцев могла бы вызвать умиление. Сейчас она тоже восхищала, но с неким привкусом досады. Пока боевая техника средней тяжести с достоинством выбиралась из субмарин-танковозов, протянувших к берегу раскладные мостики, а затем распределялась по округе, где-то в лесных завалах Треуголки шли бои. Ведь то, что «ползун № 14» успешно выполз к берегу моря, было всего лишь исключением из правил. Ибо более не одно изделие «649» здесь покуда не появилось, да и наладить ни с одним из них связь тоже не получалось. Очень хотелось надеяться, что они просто где-то застряли, ибо и до того сложная местность (хотя какая местность для танка-субмарины несложная? – стекломильметоловая автострада?) после атомного подрыва солидно усложнилась: а еще говорят, хаос упрощает!
Конечно, нет ничего хорошего, запутаться гусеницами в засыпавших округу деревьях, тем более где-то ближе к ядерной воронке. Однако это стало бы еще не худшим вариантом. Поскольку сам «четырнадцатый» в процессе ползания в развалах получил еще две дыры в корпусе из мелкокалиберных пушек, попутно умножив количество раненых на борту вдвое, вполне допускалось, что остальные танко-лодки подверглись воздействию чего-нибудь более увесистого. Того, что запросто срезает все колесно-гусеничные наросты внизу, или делает из субмарины не одностороннее, а двустороннее решето. Думать на эту тему не хотелось, но представлялось подобное зрелище запросто. Да большого воображения в принципе и не требовалось, надо было просто отвернуться от берега и глянуть на собственный «№ 14». Сразу, наверное, даже без мореходной подготовки, виделось, что плавать более у него никак не получится. Правда, и на счет езды сомнения наличествовали тоже. «Сухопутный капитан» – Агри Сурро – явно сотворил чудо.
Очень хотелось верить, что продолжающие высаживаться на берег десантники сотворят еще одно – разыщут потерявшиеся «ползуны», а заодно добьют водящихся на Треуголке брашей. Не исключалась возможность, что аналогичную операцию придется совершить и на соседних островах архипелага.

61. Неизвестность

Терпение – сильная штука. Всегда выигрывает тот – у кого его с избытком. Однако в деле не просто пофигизм, этот самый избыток должен, обязан висеть на тонкой нити-волоске, последней натянутой в пределе паутинкой, типа вот-вот и все пропало. И именно тогда, если ваша ниточка терпения выдержала то… Там, у вашего оппонента, она должна лопнуть раньше. Кто в данном случае оппонент? Вообще-то тот же, или тоже, что и всегда – оно самое – подсознание-творец. Именно оно завсегда на дежурстве и испытывает на прочность вашу узенькую нить. Тем не менее, сейчас победили вы.
– «Главный» – «Слухачу»!
– Слушаю, «Акустический»!
– Капитан, у нас что-то есть!
– Что именно, Рюдан?
– Прошу сделать обработку «машиной».
– Понял, «Слухач»! «Счетчик» – «Главному»!
– На связи, «Главный»! Что там!
– Понч, срочно обработку!
– Уже делаю, шторм-капитан, не нервничайте.
– «Счетчик», не засорять связь!
– Да, понял, «Главный»! Работаем. Ведем понижение по частотам.
– Где картинка? Не вижу!
– Пока нечего видеть, капитан Стат. Нащупываем. Странно… Аномальная какая-то дрянь.
– Что, Эуд?
– Да, срывы странноватые! Иду пошагово вверх. В смысле, снова назад по частотам.
– Что так долго? Что-то с ММ?
– Разбираемся, «Главный». Веду в параллель обработку первичной записи. Вам, капитан, интересна эта кухня?
– Мне все интересно, Понч Эуд. Давайте, что там у вас?
– Я вот думаю, «Главный», а если мы всем «Кенгуру» чуть развернемся влево? И пожалуй подвсплывем?
– Смысл?
– Тогда эта аномалия окажется прямехонько между обеими носовыми антеннами и мы сможем… В смысле, я надеюсь, отсечь всё ближнее и проанализировать только даль.
– «Слухач» – «Главному»! Вы слышали, Рюдан?
– Да, «Главный». Давайте попробуем. Ход у нас малый. Сколько можно лазить по этому болоту, без дела воду шурудить. Пусть уж…
– Не засоряйте линию, Рюдан Одек!
– Понял, «Главный». Молчу.
И уже мерцает замерший в предчувствие экран. Он тоже волнуется, хотя по своей природе обязан уметь ожидать совершенно бесстрастно. И вот наконец…
– «Главный» – «Счетчику»! Картиночку получили?
– Нет… А, уже есть! Что за рябь, «Счетчик»? Поясните ради солнц.
– Лезенгауп знает! Звездный карлик наш невидимый. В общем, полная неясность, капитан Стат.
– Что значит неясность, Эуд? Вы соображаете, что мы, хоть и медленно, именно туда прем?
– Ну, остановитесь. Подождите, пока я изобрету что-нибудь с программным обходом аномалии.
– Мы что тут на дирижабле, контральто-мичман? Сейчас зависнем, да?
– Ну, не знаю, я не двигателист. Короче, там, впереди, что-то есть?
– Антенна?
– Нет, явно не ПАДДВС, капитан. Слишком локально. Что-то. Да, не знаю я! Что я шаман – гадать! Вызовите Рикулло, с ним и гадайте!
– «Счетчик»! Истерику прекратить! Кто виноват, что ваша расхваленная ММ не справляется?
– Ее люди программировали, люди, капитан Стат! Вот они и не справились!
– Заткнитесь, «Счетчик»! Не засоряйте линию! Думайте. У кого идеи есть?
– «Главный» – «Стрелку»!
– Слушаю, Бовро! Вы сами на посту? Уже отдохнули?
– Куда ж тут отдыхать, капитан, раз тут такое?
– Есть идеи?
– Может, шарахнем? Это ведь наверняка ПАДДВС, только замаскированная новым образом…
– Мы что тут в «танко-шахматы» бьемся, Матеон? Будем по всем неясностям колотить атомными «гвоздями»? Пошли бы вы отдохнули, в самом деле.
– Всё! Молчу, «Главный», дышу как карлик-невидимка.
– «Главный», это опять «Слухач». Что если еще подвсплыть и выпустить вперед «Дулю», или там «Жулю». Пусть…
– Тогда придется подняться до ста пятидесяти, не меньше. Иначе шлюз…
– Да, понятное дело, шторм-капитан. Но вверху ничего крупного не прослушивается. Можно рискнуть.
– «Машинное» – «Главному»! Как на счет…
– Но если что-то на поверхности все же окажется, то пока мы разгонимся с нуля, они нам так врежут, что…
– Понял, «Машинное». Правильная мысль. «Счетчик», проанализируйте обстановку наверху еще раз.
– Это запросто. Даю картину. Как видите все чисто… Извиняюсь, за исключением… Но это что-то уж совсем маленькое. Судя по… Ух ты! вообще деревянное. Наверное, и без мотора. Какая-нибудь гражданская, рыбачья хрень. Вот им везет! Сидят себе с удочками, рыбку…
– Эуд! Еще раз предупреждаю – не засоряйте связь!
– Так. «Машинное», самый малый! Отвернуть влево на пятьдесят!
И уже без микрофона, просто поворачивая голову:
– Дор, Цэмерика у нас теперь нет. Проконтролируйте готовность «Жули». «Дуля», как все помнят, у нас несколько не в форме. Обеспечьте с ней проводную связь, далеко ведь мы ее не отправим. Километров пять – за глаза хватит. И быстрее, быстрее.
– «Слухач» – «Главному»!
– Да, «Главный», слушаю!
– Рюдан, оторвитесь на некоторое время. Дуйте к «Жуле». Сообразите, что на нее навесить.
– Ну, я думаю «мяч», затем, на всякий случай, «резинку», может, еще…
– Давайте, дуйте туда, и там командуйте! Берите все что надо.
– Понял, «Главный». За меня тут Суто Бедон.
– Понял, «Слухач». Контральто-лейтенант Бедон, держите там ухо на пульсе.
– Конечно, шторм-капитан, конечно.
– «Счетчик» – «Главному»!
– Да, «Главный», слушаю!
– Что-нибудь…
– Пока не могу сказать точно, капитан Стат. Но объект достаточно локализован. В смысле, это однозначно не подводный длинноволновик. Однозначно. Но и… В общем, ни лодка, ни корабль. Все-таки, судя по базе между источниками шумовых составляющих… Короче, что-то достаточно большое. Но что? Правильно, что на мини-бот подцепят широкодиапазонную антенну. Пусть только все пишет на большой скорости, будет легче делать анализ структуры.
– Ладно, работайте, «Счетчик».
Ну, а теперь снова нужно ждать и подвешивать госпожу Терпение за какое-нибудь болезненное место; но нить ныне может быть несколько попрочней. Ведь это уже не первичная фаза полной неясности. Идет фаза «два» – раскрытие сути: жуем капустные листья предварительных слоев истины. Как много их впереди!

62. Правила игры в «танко-шахматы»
Доработочка

Собственно, все внутри Дворцовой Пирамиды ведали доподлинно, а для тех, кто гарцевал у ее подножия, неясность дополнялась отголосками истины оттуда, что великий император Грапуприс Тридцать Первый страшно не любил когда его обманывают. Особенно не любит, когда мухлюют в его любимой игре – «танко-шахматах». И здесь ситуация даже хуже, ибо реальная жизнь штучка столь разнообразная, что во многих сферах без обмана просто не выжить. Взять для примера военное дело. Храбрость, стойкость и профессионализм воинов – это конечно хорошо, но как можно представить войну, в коей нет никаких тактических маневров, ложных позиций, тыловых заходов и загодя подготовленных засад? Однако ведь и в «танко-шахматах» все не совсем ух прямолинейно. Есть там «тёмные лоша-танки» кои до определенной комбинации бумажного боя остаются для противников фигурами неясными, в отношении коих можно предполагать что угодно, вплоть до внезапного преображения в ракетно-ядерную батарею. Или например сама планировка сражения оппонентами (как известно, наиинтереснейшей игра получается при участии четырех персон). Да и кроме того, каждый из первоначальных союзников, держит в голове еще и контрплан выхода из кризиса в случае «предательства» партнера – ведь после пятидесятого хода игра вполне допускает подобный поворот. Совсем неплохо иметь поблизости от первичной разделительной линии на поле парочку тех же «тёмных лоша-танков», а еще лучше «светлых», обратившихся именно «атомными тура-гаубицами». Тогда как-то спокойнее и игра идет более предсказуемо. Но в общем-то, речь не о тонкостях настольной стратегии «танко-шахмат». Речь о том, что даже в них скрытое долгосрочное планирование, да и обман, не только допустимы, но без них просто-таки исчезнет вся соль умственно-чувственного напряжения. Останется разве что волнение при бросании многогранного «такто-кубика». Но… О кубике после.
Так вот, как же это главный имперский танко– и шахмато-люб, мог не одобрять всяческое облапошивание, если сама игра его допускает? Но ведь тактические обманки и мухлевка вещи несколько разные. И даже, если разобраться, не «несколько», а принципиально разные. В реальном мире, ни мухлювание, ни мошенничество с самим миром в противоречие не входят – они допустимы любыми физическими законами. А вот по отношению к «танко-шахматам», являющимися эдакой моделью небольшого и не столь сложного как истинный мира, мухлювание приравнивается к чуду. То есть, наш тутошний, «верхний» мир, вполне не против, если в момент сосредоточения оппонента на чем-то другом, вы незаметно хапните с поля «слоно-линкор» или переправите в карман халата парочку «десантных» пешек. Однако соотносительно «танко-шахматного» мира таковое событие может рассматриваться только лишь как чудо, ибо ни коим образом не предусмотрено правилами игры. Значит ли это, что Солнцеподобный отпрыск Масиса Семнадцатого не слишком жаловал чудеса? По этому вопросу справок не имеется, ибо в его царствование событий трактуемых как явное чудо не происходило, по крайней мере до текущего момента, в отличии например от времен дальнего предка – Масиса Двенадцатого. Следовательно, надо признать, что некий вельможа Байро Кадилло однажды предложивший императору Грапупрису Тридцать Первому новый способ безпроигрышной игровой стратегии, поступил очень и очень опрометчиво.
– О Солнцеликий, – сказал он одним погожим деньком, воспользовавшись случаем нахождения непосредственно возле уха императора, да еще к тому же без свидетелей, исключая личных охранников, которые вообще-то свидетелями являться не могут, ибо для всех окружающих привычно уподобляются одной из разновидностей мебели.
– О Солценосный, – сказал он с придыханием и с поклоном. – Все при дворце ведают, что Ваше Сияние весьма уважает достойнейшую и лишь избранным доступную, сложнейшую для ума, игру – «танко-шахматы». И все при Дворцовой Пирамиде, кто хоть чуточку мозговит, все свободное время тратят на изучение сей доблестной игры. Делают они это, к сожалению, не из любви к искусству шахматной стратегии, а исключительно из конъектурных, карьеристских расчетов. Они жаждут когда-нибудь при удачном стечении обстоятельств сразится с Вашей Солнцеизбранностью за «боевым восьминогим столом». И в принципе, может, тут не имеется ничего зазорного или тем паче опасного. Подумаешь, Ваша Милость лишний раз продемонстрирует свой безусловный тактико-стратегический перевес над неучами, коим не дано озарение свыше. Однако, Ваша Солнцедержательство, я как верный подданный, переживающий за Посланца Богов, да еще и за Эйрарбию в целом, очень обеспокоен вот чем. Конечно, глубоко извиняюсь, мои опасения относятся к причине весьма гипотетической и в принципе достаточно невероятной, но все же…
– Ладно, … Как тебя там? Кончай темнить и переходи к делу! – зевнул в ответ Грапуприс Тридцать Первый.
– Я – Байро Кадилло, о Великодушный. И я хотел продол…
– Кадило? – переспросил сын почившего императора Масиса Семнадцатого. – Ну, продолжай, Кадило. Ишь ты – Кадило, надо же!
– Правда, Кадило. Байро Кадилло, о величай…
– О деле! О деле! Не три слюни!
– Так вот, о Ваше Верховенство, не чуть не сомневаясь в Ваших выдающихся способностях, я тем не менее весьма опасаюсь, что рано или поздно, в сражении с каким-то из очередных оппонентов, бесконечной чередой стоящих в очереди, удача многогранности тактического кубика может внезапно Вас подвести… Согласитесь, с точки зрения любой из божественных наук такое все же не исключено. И вот беря на себя смелость столь трагичного предположения, я…
– Так, так, – произнес Грапуприс обретя дар речи после мозговой переработки такой наглой гипотезы. – Слушай, Кадило, а ты думаешь, я никогда не проигрывал, что ли?
– О мой повелитель, можете сослать меня за невежество на Великую Досыпку, с обязательным обменом всего реквизируемого имущества на приобретение лопат, но я действительно не ведал о столь трагичном происшествии…
– Конечно, в тех случаях были некие спорные моменты, некие неясные коллизии… – сосредоточился на воспоминаниях император. – Да, не удалось, не удалось к сожалению прояснить все казусы, объявить в конце-концов матч-реванш. Бедняга Садодо… Как его бишь? В общем, попал в аварию монотрона. Припоминаете, тогда между городами Пепермида и… Как его, сглотни Карлик? И наш этот… Как его, Мятая в бок?! Ну, контральто-штаб-генерал подающий надежды. Мы с Гульбино даже собирались поставить его вместо… этого. А ладно! И даже дружище Гуррара был не против. Беднягу подорвали террористы – толи «беспозвоночные», толи «бунтующие цветы». Кто их разберет теперь? Поразводили однако. Ладно, оставим те древние и весьма спорные моменты. Так что там у тебя… э-э…
– Байро Кадилло, Ваше Верховенство.
– Вот-вот, Кадило. Что у тебя?
– Я, Ваше Сияние, изготовил некую маленькую доработочку к уважаемому Вами «такто-кубику».
– Доработочку? – с некоторым подозрением переспросил Групуприс Тридцать Первый.
– Да, вот именно доработочку, доделочку. Я, смею Вам сообщить, в свое время закончил Центро-Столичный Электро-меха-технический универси…
– Вы, Кадило, жаждете, чтобы я изучил вашу славнейшую биографию? – поинтересовался последний отпрыск Масиса Семнадцатого прищурившись.
– Ни в коем разе, Ваше Солнцесияние, ни в коем. Значит, переходя к сути. А лучше было бы просто показать, но…
– Так показывайте, Кадило! Показывайте!
– Однако доблестная охрана Вашей священнейшей особы, конечно проявила верную бдительность и не позволила мне пронести пред Ваши имперские очи данное изобретение. Так что…
– Ага, там что-то с электричеством, да, Кадило?
– Да, есть некие магнитоэлектрические микро-приборчики, с сельсинной связью и…
– Так, значит, вопрос «когда», правильно я понял?
– Верно, Ваше Трехсолнечное Величие. Мне бы продемонстри…
– Через час, Кадило. Назначаю проверку вот здесь же через час. Тут как раз расставят восьмиопорный стол, сами фигуры и…
– Но ведь это тайное изобретение, император. Никак не надобно, чтобы о нем ведали все…
– Само собой понятно, Кадило. Все будет конфиденциально до жути. Вперед за своим чудо-кубиком.

63. Битва за острова Слонов Людоедов
Мощность реактора 

Никто в брашской армаде не хотел бы в настоящий момент поменяться дальнейшей судьбой с бриз-капитанов Гагью-Моном. Сейчас его удобное возвышение на обшитом броней капитанском мостике смотрелось не очень здорово, пожалуй, даже в сравнении с боевым постом младшего мехо-ефрейтора, вынужденного постоянно держать в карманах спецовки минимум две тряпки-протирки – одну для брызжущих раскаленным маслом механизмов, а другую для собственного лица, вечно покрытого липкой пленкой из того же масла. Так вот никто не жаждал меняться с командиром Гагью-Моном судьбой, хотя в общем-то каждый должен был в душе благодарить его за принятое недавно решение. Ведь в общем-то, если отвлечься от частностей, типа всегдашней неопределенности и вероятностной направленности будущего, командир эскадренного миноносца «Ящерица-кусака» поменял свою судьбу, а следовательно если и не жизнь, то уж точно качество жизни, на жизнь всей остальной команды. Или почти всей. Ибо сейчас, вблизи наблюдая, что творится с куда более крупным чем «Кусака» судном, получалось вполне представить, как бы это же происходило с ним. Не исключалось очень быстрое клевание носом, или же даже разлом на половинки, и тогда клевание уже этими самыми половинками, сообща и из одной кормушки. Весьма мало верится, что в подобном раскладе из экипажа выжил бы чрезмерно большой процент; и уж никак бы данный процент не распространился на того самого мехо-ефрейтора с запасом тряпок, тем более что и тряпки и сам промасленный ефрейтор вспыхивают на раз.
Так вот, бриз-капитан Гагью-Мон вообще-то пока еще командовал своим «Кусакой», и даже совершал некие действия, на какой-нибудь дилетантский взгляд могущие поставить барьер для всяческих казусов судьбы. Однако чего стоили те действия сравнительно с так недавно совершенным? Вот сейчас все еще подчиненный Гагью-Мону «Кусака» крутился вокруг немногих барахтающихся и очень многих уже совершенно не барахтающихся фигурок в воде. Но ведь вовсе недавно он мог вообще исключить из настоящего подобный процесс. Хотя… Ну да, кто-то бы все едино барахтался, но все это наверняка в гораздо меньшем количестве.
Итак, бедствие терпел флагман брашской эскадры, девятибашенный линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф». Ну а всякая корабельная мелочь, несравнимая с ним по водоизмещению и потенциальной угрозе для эйрарбакского ФЗМ, шныряла поблизости, поливая бока линкора из брандспойтов и вылавливая незадачливых, оказавшихся в воде еще до объявления официальной команды «Спасайся кто может!», членов экипажа.
И все это происходило потому, что капитан «Ящерицы-кусаки» Гагью-Мон не выполнил свой долг до конца, точнее в отведенные в его распоряжение секунды, он почему-то предпочел один долг другому. То есть, когда находящийся выше форштевня впередсмотрящий, в душераздирающей интонации, доложил о наличии прямехонько перед прущим в ночь носом эсминца чего-то похожего на плавучую мину, бриз-капитан принял мгновенное решение отвернуть в сторону. Эсминец среднего класса, как и всякое уважающее себя военное судно, имел внутри ядерный реактор. Мощь в сорок пять мегаватт – это достаточно серьезно: не только нос, но и весь корпус «Ящерицы-кусаки» умудрился сделать пируэт уклонения. Однако на беду, там, позади двигалось нечто куда более мощное. О да, линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» владел сразу четырьмя реакторами, причем каждый переплевывал котел «Кусаки» втрое, и все-таки соотношение «масса-скорость-работа к отпущенному времени» оказалось не в пользу «Адмиралиссимуса» – мина рванула почти строго посредине корпуса.
Что толку было теперь судить да рядить по каким-таким причинам армадовские сонары не обнаружили эту простейшую по типу мину загодя? Есть ли смысл в предположении, будто такое произошло потому, что мина оказалась спеленута тормозным парашютом? И конечно с акустиков спрос особый – им ведь тоже не отвертеться, ибо «друзья Честного Меча» очень не любят когда им вешают на уши инженерно-образную лапшу. Понятно, спасенье «любителей гидрофонного плеска морей» в массовости, как у каких-нибудь птичек, ибо кто теперь разберет какой конкретно акустик-сонарщик, и даже с какого точно корабля виновен больш-меньш? Да и с которой из групп кораблей охранения? С легких эсминцев первой линии, или все ж-таки тяжелых второй?
А вот с командиром «Ящерицы-кусаки» – здесь все любо дорого поглядеть, пальчики оближешь, какое простое красивое дело. «Морской боевой устав», статья 108, пункт 9, подпункт 3: «Корабль непосредственного охранения флагмана обязан прикрывать его любой ценой, вплоть до собственной гибели, когда иного метода защиты не остается. Ответственность несет командир корабля охранения». В данном случае…
В общем понятно, почему никто не жаждет оказаться в шкуре бриз-капитана Гагью-Мона. Он может сколько угодно тушить пожар на «Адмиралиссимусе» и собирать сетями его мокрый экипаж, но, по мнению «Боевого устава» и «друзей Честного Меча» там, в уже слабо штормящей солености, должны плескаться морячки совершенно другого корабля.
Вполне возможно, для некоторых было бы лучше, если бы у «Ящерицы-кусаки» немножечко, ну хотя бы самую малость, барахлил силовой реактор. Сорок пять мегаватт – это все-таки очень много.

64. Акустическая помеха

И пока стальная нить терпения провисает, можно чуть отодвинуть ее в сторону, сделать пробежку через отсеки, поближе к, не столь гигантской как ранее думалось, математической машине. Как тут логарифмики с интегральчиками?
– Ну, Понч, как тут наши…
– У меня тут мысль возникла, капитан Стат. Правда, вы, наверное, возмутитесь.
– Давай, выкладывай быстрее. А то, понимаешь, я и так тут в нарушение инструкции. На ГБП ни меня, ни линейного помощника.
– Я думаю… Да в принципе, и так понятно. Эти сбои в работе во всех акустических диапазонах не просто так…
– Понятно и ежу-пустыннику живущему по соседству с капами. Если б не это, то кто мешал бы нам применить активную локацию? Что дальше-то?
– Ну, вот я и предлагаю эту самую активную локацию применить.
– Слушай, господин математик, мы во внутренних водах брашей. В отсутствии личностных перспектив, ты решил покончить самоубийством? Причем, дабы было не скучно, то скопом. Я тебе…
– Капитан Косакри, не засоряйте эфир.
– Мы не в эфире, Эуд.
– Все равно. Дайте договорить, Стат Косакри. Что если использовать совсем неожиданный диапазон?
– Это что же…
– Вот именно то, о чем вы подумали, шторм-капитан, «опресняющий луч».
– Да, но ведь как раз он нас все время до того и выдавал.
– Это не доказано, капитан Стат. Может, все ж-таки, совпадения имели место.
– Да уж, совпадения!
– Ладно, я предложил, а вы уж думайте.
– Если мы такое сделаем, браши нас точно идентифицируют. В смысле, определят, что это опять то самое, за чем они гонялись в более удаленных акваториях. И вообще, зачем тогда мы готовим «Жулю» на выезд?
– Нет, пусть «Жуля» подкрадется, послушает. Лишним не будет.
– Уж спасибо, Эуд, получили от вас добро!
– Да, не нервничайте вы так, шторм-капитан, все в норме. На поверхности километров на двадцать в округе чистота и порядок. Вот смотрите, я тут даже за этим рыбаком пронаблюдал. Он кстати, здесь не один, имеются еще несколько. Так вот, я даже отметил момент, когда он втаскивал что-то на борт своей посудины. Странная какая-то рыба. Я целую минуту потратил, регулируя предел для засечки ее метаний. Чудо, конечно, лучший друг юного монаха, но вовек душе не вознестись к Страннице, эта рыбина – довольно увесистая, кстати, – даже плавником не дернула. Травят они ее чем-то что ли?
– Может, глушат?
– Да нет, шторм-капитан, динамитные шашки наш Одек и без меня бы засек.
– Само собой. Ладно, что это мы о какой-то рыбе? Ты мне вот что скажи. Разве твое «ПЭ-излучение» можно использовать и на прием тоже?
– К сожалению, только опосредовано – у меня нет соответствующего приемного оборудования. То есть, излучение будет использовано по своему непосредственному назначению и…
– А зачем нам опреснять этот залив, Понч?
– Вдруг, я подчеркиваю, вдруг, это как-то помешает действующей в воде акустической помехе.
– А только для этого? Разве такое когда-нибудь делали?
– Нет, не делали. Но и помех такого рода нам покуда не попадалось.
– То есть, метод совершенно не отработан? Тогда уж держи его, покуда, при себе. Если и захотим экспериментировать, то давай где-нибудь в океане-море – подальше. Все, Понч! Я побрел на ГБП. Чувствуешь, как всплываем? Даже корпус не трещит! Классная у нас все же лодка, правда?
– Вот тут я с вами полностью и бесповоротно согласен, шторм-капитан Косакри.

65. Правила игры в «танко-шахматы»
Числовой ряд 

Конечно можно предположить, будто придворный вельможа Байро Кадилло, весьма вероятно и судя по имени, происходящий из рода жрецов, действовал сам по себе, только для собственного продвижения по дворцово-пирамидной иерархии. Однако настораживает здесь некое совпадение событий. Ведь как раз в это время в далекой экваториальной акватории вершилась битва за острова Слонов Людоедов. Не следует ли, чисто интуитивно, без опоры на скрытые фактики, предположить, что Байро Кадилло вплыл в событийную плоскость не просто за так? Естественно, инициатива с его стороны наличествовала, но все-таки проявилась она именно в донельзя нужный момент. Потому как по сути, трактовка событий на архипелаге могла быть весьма разнообразной. Ибо по большому счету, ее можно считать как большим достижением, так и провалом. Особенно с точки зрения правильного использования гусенично-морского изобретения императора Грапуприса. Ведь если бы в тот момент, он заставил кого-то из особо приближенных, допустим того же управляющего тайной и не тайной полицией Гуррару, хорошенько покопать дело, то очень быстро бы выяснилось, что любезные сердцу «ползуны» из-за расхлябанно проведенной огневой поддержки, подверглись нешуточному риску быть пришибленными своей же атомной боеголовкой. А поскольку командир лодки «Герой войны Моунс», применивший килотонны, мало того что погрузился на дно акватории вместе со своей «тонкой кишкой», так еще был лишь исполнителем, а потому имеет как бы двойное алиби, то гнев Верховного Главкома Эйрарбии мог с неизбежностью падающего по законам Трехсолнцевой топора рубануть, например, по руководству флота. Причем не только конкретно Синего, а всего Закрытого Моря сразу. Так что чисто теоретически можно представить…
Ну да, а разве к руководству большими военными организациями пробиваются люди, разбирающиеся исключительно в перестановке на карте бронзовых фигурок линейных кораблей? Вообще-то, они должны с не меньшим чутьем ощущать и невидимую дилетанту полновесность паутинок штабо-дворцово-иерархических соединений, оплетающих миллиардотонность великой столичной пирамиды. Так что…
Да, получается, маленький человечек Байро Кадилло ориентировался в сей сутолоке не очень, ибо…
– Ну-ну, показывайте быстрей, – поторопил его отпрыск легендарного, причем еще при жизни, Масиса Семнадцатого.
– А вот оно самое, Ваше Солнце…
– Да? А что здесь такого особенного? И даже на вес… Где тут…
– Так в том-то и суть, мой император, что на вид кубик ничем не отличен. Смотрите, две грани как положено заострены, дабы как и ранее включать в дело дополнительную неопределенность вероятности. Точнее, теперь это самое заострение помогло мне более удачно разместить в нутре «такто-кубика» нужное устройство.
– И там внутри…
– Вот именно, Ваша Солнценосность. Там внутри механика, совмещенная с электроникой. Она позволяет… Нет, нет! Так просто тут не вскроешь. Еще не хватало, дабы кубик в процессе игры рассыпался, когда кто-то из играющих занервничает от валящихся непрерывной чередой неудачных бросков. Зато Вы, Ваше Верховенство, Вы… Да, у Вас в кармане халата, или что Вы там предпочитаете во время отдыха за «танко-шахматной» доской, будет вот такое небольшое устройство.
– Ух ты, сколько кнопочек! Ты, Кадило, даешь!
– Да, на первый взгляд устройство достаточно сложное. Однако, Вы, с Вашей памятью и навыком к умственному напряжению, освоите его за день-два.
– За день-два?
– Ну, в зависимости от плотности Вашей загрузки другими государственными делами, разумеется. И вот посмотрите. Возьмите кубик, Ваше Величество и подкиньте. Да, как положено, вот как будто мы с Вами по-настоящему играем. Да, так. И… Что мы видим…
– Видим? Так… Одиннадцать.
– Вот, одиннадцать. А давайте еще разок! Ну…
– Э-э, одинад… Снова что ли?
– Ну еще?
– Одинад… Ух ты. И… Что опять?
– Ага! Вот именно, Ваше…
– Вы что там, грузик вложили, Кадило? Как-то даже примитивно. Не ожидал…
– Нет, нет, то я так, для удивления Вашего стратегического мозга. Вот, попробуйте еще разок-другой.
– Двенад… Предел значит! И опять, что ли? И снова? Да?
– Да я просто перевел кнопочку в одно положение. А вот сейчас руку в карман и… Видите?
– Два, да? Всего «два»? И снова? А, единица. И…
– Ну, может Вашему Верховенству вдруг понадобится подыграть кому-нибудь? Дать им шанс? Развеять, так сказать, уныние, дабы поднять игровой дух. А потом…
– Видите! Можно с одной комбинации кнопок пустить по возрастающей, с восхождением. Вот восемь, теперь девять, теперь… И так до двенадцати. Потом пойдет по новой. Это на случай если Вы вдруг увлечетесь чем-то – забудете переключить. Конечно и это повторение подозрительно. Так что иногда Вы можете просто отключать машинку. Тогда данный кубик ничуть не хуже обычного. То есть, вероятность случайных выпадений любого числа примерно как всегда. К сожалению идеала, то есть полной идентичности случайных чисел достигнуть не удалось, как я не пытался – несколько недель убил на доводку, – но кто будет проверять? Свойства весьма близки к идеалу. Для выявления нестандартности требуется хотя бы десятитысячный ряд. Да и не с первого раза, ибо теория вероятности – дело такое, что… Словом, Вы, Ваше Солнцеликость, все поняли, да?
– Да, Кадило, я понял абсолютно все!

66. Битва за острова Слонов Людоедов
Линкоры, локаторы и сопутствующая мелочь 

Некоторые уверены, что только монорельсовым поездам не положено сбиваться с утвержденного расписания. Нить для движения у них единичная, так что если один по каким-то казусам застрял, то и для всех других автоматическим образом перекрываются все пространственные координаты кроме начальных. То ли дело корабли. Плыви куда хочешь, перед тобой сто путей, и тысяча вариаций попасть в нужную точку. Здесь, как говорится, «застревай ни хочу». Можешь в любом месте, если надобно, весла сушить, загорать и все остальное прочее – на общее судоходство твое отдельное дезертирство из суетности мира никоим образом не повлияет. Однако есть одно исключение. Вообще-то конечно, лучше совсем не суйся в чужие охраняемые воды, но уж если пришлось, делай это быстро, ни в коем случае не тормози, если нет у тебя шапки-невидимки.
А вот сейчас девятибашенный линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» это правило жесточайше нарушил. Из-за чудовищной пробоины в борту и пожара, он неожиданно замер в пространстве. Однако во временной координате он на свою беду продолжал перемещаться с прежней скоростью – секунда за секунду, а час за час. Мало того, из-за него такую же глупую остановку совершили и корабли ближайшего эскорта. Но ведь время – тихая, злобная бестия – она не прощает отставаний и бессмысленных циркуляций по жизни никому, рано или поздно, но она мстит за затыки.
Конечно, «Адмиралиссимус Сигуздо» все еще рассчитывал на свое девятибашенное превосходство, хотя вроде бы случившееся ночью столкновение должно было умерить спесь. Еще он рассчитывал на свою шапку-невидимку, предусмотрительно оставленную у самой кромки экватора. Этой шапкой был подвижный «загоризонтник» «Злой циклоп». Одновременно конечно, в смысле последовательно и в импульсной очередности, он продолжал оставаться «всевидящим оком», как и положено заглядывающим за визуально видимую водную гладь. Кстати эта его функция, можно сказать, «мигала зеленым», ибо уверенно сообщала, что ни один линейный корабль Империи не находится на удалении достаточном для предполагаемого обстрела. Другой же своей, в параллель выполняемой функцией, он ставил помехи сработанному по аналогичной методике, но в противоположном полушарии оппоненту. Специальной разведывательной антенной он постоянно ловил сигнал имперского загоризонтного локатора фланирующего полутора тысячами километров севернее, размещенной в гигантском корпусе аппаратурой он этот сигнал анализировал, измерял и «взвешивал». Затем он совершал частотную, амплитудную и фазовую подстройку своего собственного излучения – благо обе гига-машины были сработаны по одним и тем же физическим принципам – и выстреливал свою мегаваттную мощь в небесную лазурь. Где-то в ионосфере этот «пакет» переотражался, рассеивался, «бил» обратно в морскую гладь, там снова отражался, снова рассеивался, опять «стукал» об нижнюю кромку ионосферы, переотражался, после в очередной раз… и в конце-концов попадал на приемный локатор «загоризонтника» Синего ФЗМ. Да, фишка была в том, что еще в аппаратуре сигнал особым образом «размазывался» и в его четкость «вклеивалось» некое мерцание, выработанное с помощью специального генератора случайных чисел. Данная генерация чем-то, и вообще-то весьма сильно, совпадала с искажениями вызываемыми природной средой, в данном случае морем. В общем, результатом этой инженерной эквилибристики получалось то, что далекий эйрарбакский радар сбивался с толку: он уже не мог «понять», где тут его собственный, а где ложный, зеркально совпадающий, но сбивающий параметрические составляющие радиолокационный ответ среды. Из-за этого картина тактической обстановки на выходном индикаторе становилась донельзя запутанной. На поверхности океана Бесконечности наблюдались какие-то посторонние, не имеющие отношения к реальности цели. Истинные же дробились, смазывались, размножались, а порой наоборот, совершенно выпадали из наблюдения. И ведь это все дополнительно к всегдашним неудобствам загоризонтной локации, то есть инструментальной ошибке в определении расстояний и площади отражательной поверхности целей. Вот именно такая, электронная шапка-невидимка, растянутая на всю четырехсотметровую длину палубы «Злого циклопа», и прикрывала сейчас «Адмиралиссимуса Сигуздо».
Правда, в плане радиоэлектронной борьбы даже это было не все. Некоторые, обычно небольшие суда, входящие в состав армады, периодически плескали за борт специальную жидкость. Если море было относительно спокойно, то вязкая слизеобразная субстанция образовывала на поверхности компактные, достаточно неспешно распадающиеся на отдельные фрагменты пятна. Эти пятна обладали интересным свойством – они отражали радиолокационные сигналы с коэффициентом вовсе не худшим, чем плавающие тут же в море металлические корабли. Скажите, каким образом далекий оператор имперского «загоризонтника» мог теперь на том же индикаторе «поля боя» отличить это самое пятно от натурального крейсера? Разве что по скорости перемещения. Но ведь, как все уже ведают, и сами армадовские тактические единицы могли замирать для стрельбы или чего-то еще, а кроме того скорость любого судна, исключая пожалуй «оторванные головы», весьма сильно различалась со скоростью «осязающего» его корпус электромагнитного щупальца.
Вот до какого уровня к этому времени доросли методы радиоэлектронной войны. И само собой понятно, что лучшим способом борьбы с данными чудесами маскировки являлась с каждым циклом усложняющаяся аппаратура и, да не покажется это странным на фоне гимна прогрессирующему железу, опытность и профессионализм обсуживающих ее расчетов.
Однако вернемся к девятибашенному «Адмиралиссимусу Сигуздо-Рохе-Сафу». Из-за проклятущей, и что самое обидное, брашами же заброшенной в море мины, он терпел бедствие, боролся с огнем и течью. И вообще-то не смотря на начальную нервозность, и даже панику охватившую на некоторое время часть команды, сейчас, через несколько часов, все входило в надежную колею. Все-таки было бы просто трагикомедией, если бы трехсотшестидесятиметровый корабль утопила бы всего одна, пусть и на редкость удачно сработавшая мина. И если бы такое горе случилось где-нибудь ближе к Брашпутиде, то все бы стало ничего. Ведь даже здесь, плавающих там и тут паникеров удалось поднять на эскортные крейсера – теперь тех из них, кого достали живым ожидала разборка в «расовом наблюдательном комитете». Огонь почти потух, поступление воды наконец-то натолкнулось на задраенные переборки седьмого и десятого отсеков, симметрично от центра соотвественно, а заглушенные в первоначальной суете реакторы теперь возвращались к жизни – по крайней мере два из четырех. Более того, видимо подбадривая решившихся на прямую вылазку брашей, огненные боги произвели благодатное воздействие на погоду – несчастненький четырехбальный шторм поувял. Следовательно, появился шанс собрать болтающихся там и тут в акватории воздушно-подушечные десантные транспорты. Так что все бы ничего, если бы не нахождение в чужеродной акватории.
А ведь те, кому она принадлежала, как бы по праву, совершенно не дремали. Их корабельные группировки производили какие-то пертурбации. Да, помехопостановки брашского локатора несколько сбивали систему планирования – в ней приходилось допускать гораздо больше, чем требовалось изначально, всяческих «авось». Ну так, на войне без последних не обходилось вообще ничего. Тем не менее, картины выписываемые на схеме театра боевых действий «загоризонтником» дополнялись периодическими «письмами» с подводных лодок. Ведь те тоже не дремали, и продолжая охватывать республиканскую армаду в кольцо, еще и анализировали всяческие шумы. Иногда по этим шумам вполне получалось отсеять растекшиеся на поверхности пятна краски от реального корабля.
Тем не менее «Злой циклоп» все-таки очень и очень мешал. Потому одна из лодок, а конкретно «Глубокий нокаут», получила приоритетную задачу. Не больше не меньше как отследить названный локатор и затруднить ему работу, допустим таким простым образом, как опрокидыванье его в среду плохо проводящую излучения мешающих диапазонов. Действительно, даже с глубины десять метров «загоризонтник» любой длины и веса совершенно ни на что неспособен. Что же говорить о том случае, когда он окажется под слоем воды в пять или восемь километров?
Однако в военно-морском деле никак не получается решать проблемы последовательно, то есть, без помех разрешить вначале одну – например, касающуюся взаимодействий «Циклопа» с «Нокаутом», – а затем уж приступить ко второй, третьей и далее по списку. Видите ли, как уж этот приевшийся всем «Циклоп» не досаждал имперскому «загоризонтнику» «Поводырь», тот все ж таки сумел разобраться, не только в том, что брашская армада наконец-то пересекла экваториальную грань, но кроме того он еще засек, как несколько республиканских кораблей внезапно застопорились. Правда, в точном определении места этого события наличествовали неясности, во-первых, от самой специфики использования загоризонтной локации, а во-вторых из-за все того же «Злого циклопа». Но ожидать пока «Глубокий нокаут» решит проблему не получалось. Кто знает, сколько часов от потратит на подход, стрельбу и прочее? Вдруг за такое время застопорившие ход южане передумают и вновь вернуться в лоно родного Южного полушария? Требовалось торопиться.
Посему уже проявившая себя достойнейшим образом «тонкая кишка» «Герой войны Моунс» приняла на свою антенну новую шифрограмму. Нечто вроде того, что: «немедленно переместиться в квадрат такой-то, дабы запутать врага в плане вероятного азимута нападения. А затем произвести обстрел пересечения сякой-то широты с эдакой-то долготой. Однако в связи с неясностью точной координатной привязки сделать таковое действие хотя бы трижды, дабы накрыть большую часть вероятных мест «стоянки» вражеских тяжелых кораблей». Что мог отчеканить по такому поводу «Герой Моунс»? Конечно только: «благодарим за доверие тчк исполним с перевыполнением тчк».

67. Сюрпризы Быка Осеменителя

Вообще-то давно известно как это происходит. Вначале идет мягкое поглаживание – утюг сознания бежит по плоскости, равняя мир в окончательный идеал. Позади гладкость без складочек – полное решение всех расставленных намедни головоломок, да и впереди будущее без швов. Вот именно в этот самый момент и жди новых козней творца, ибо он хорошо ведает теорию – если твоя газонокосилка разума разгонится на полную мощь, остановить ее никак не получится. И тогда она перекосит вообще все, решит окончательные ребусы, и обретет идеальную формулу познания всего и сразу, ибо мир, впавший в статику, чрезмерно прост. Только постоянно меняясь, сплетая все новые и новые лабиринтные изгибы, он способен противостоять взявшему след разуму. А еще, время от времени, как только чуть отвлекся или замер в идиллии, он ставит жесткие подножки, рубит косой по пяткам устойчивости, используя как рычаг такую непонятку как чувства. Однако если ты уже закален в боях с хитро-мудрым внутренним творцом, то, отслеживая информационные волны, проникающие из верхнего опрокинутого конуса будущего, иногда способен уловить взаимосвязи и почти-почти охватить абсолют. Вот только успеешь ли ты сработать, до новой реакции на твои собственные решения? Ведь кажется именно сейчас гладкость мира, перед разогнанным утюгом сознания подернулась складками.
– «Слухач» – «Главному»! Что молчите! Что у вас там!
– Да… Мятая луна знает… Тут…
– Войдем в кильватер темы, Рюдан! Доложите.
– Да вот… Не пойму, схлопнись Карликом Пустота! С Гигантом Эрр что-то стряслось.
– Что? Вы что там, Одек, налакались?…
– Мать Фиоль! Теперь с Мятой.
– «Слухач», что у вас! Поясните!
– Нужен машинный анализ, Стат! Быстрее! Впрочем… Все, и Клуша и еще два необозначенных.
– «Слухач» – «Главному». Вас не понимаю, бас-лейтенант… То, есть… Акулы что ли?
– Капитан Стат! «Главный»! Все акулы уплывшие за «Жулей»… Все, кто впереди нее… Все в конвульсии. Всё, теперь уже совсем все!
– «Счетчик» – «Главному»! Поиск по частотам!
– «Главный» – «Счетчику»! В каких диапазонах начать, капитан?
– Издеваетесь, Понч? Во всех! То есть… Что там у нас может быть? В смысле, какие частоты в воде могут быть опасны для жизни? Ультразвук?! Инфразвук?!
– Понял, понял! Уже работаем, шторм-капитан?
– Не пойму, Понч. С кем вы там всё работаете? Вы ж сейчас один?
– Да уж не с вашим часовым, капитан Стат, понятное дело. С ММ мы работаем! С моей ММ!
– А… Ладно. «Слухач», что…
– Всё! Сдохли, наверное. Даже хвостами не шевелят, ничего не ловлю.
– «Главный» – «Счётчику»! Да тут, похоже, вся рыба мрет. Вот лодочки наверху мясо и собирают.
– Что с «Жулей», Рюдан?
– Движется малым! Вы ж видите на «экране поля боя». Отрыв от нас – четыре км.
– Надо ее вернуть.
– «Главный» – «Счётчику»!
– Да, Понч!
– Ловите картинку. Несколько раз подряд прошел низкочастотный удар по широкому фронту. Идентифицирован источник. Пять километров от нас. Азимут, глубину – видите?
– Вижу.
– «Шлюз» – «Главному»! Дор Пелеко!
– Да, слушаю, капитан!
– Дайте по кабелю сигнал «Жуле». «Срочно назад!» Давайте быстрей, Дор!
– Выполняю!
– Забери Мятая! Это что?
– «Главный» – «Слухачу»! Теперь и я нащупал! Тут…
– «Главный» – «Счетчику»! Прошел очень мощный, сразу по трем диапазонам. Идентифицирован еще источник… Как же они их замаскировали? Без активации так даже с пошаговой…
– «Главный» – «Шлюзу»! Не получено подтверждение от «Жюли»! Как поняли?
– Что там, Дор? Кабель?
– Нет, кабель дал ответ по тесту. Ну, подождем еще.
– Дор, повторите для них сигнал!
– Мы можем выдать себя даже короткими импульсами, кабель очень тонкий…
– Быстрее, Дор, быстрее!
– Уже сделал.
– «Главный» – «Слухачу»! «Жуля» начала маневр. Идет ускорение на левый винт…
– Слава Эрр! Вы вымолили, да Рикулло?
– «Главный» – «Счетчику»! Ваша «Жуля» еще и погружается. Вообще набок ложится…Во! Они что ополоумили, давать такую скорость? Их же…
– «Машина» – «Главному»! Погружение!
– Что вы делаете, Стат? А как же «Жуля» вернется?
– «Шлюз»! Ставить «двойной кожух»!
– Но ведь…
– Выполняйте, линейный помощник! Быстрее!
– А как же кабель?
– Отрезать!
– Но…
– Ваше дело, баритон-капитан, проконтролировать процесс. Мы идем на километр вниз. Понч Эуд! «Счётчик»! Если мы прыснем вашим излучением, это действительно может внести помехи?
– Ну… Не сразу наверное, только когда изменится соленость, тогда и…
– Дайте на связь моего мальчика! Матрос Юльри, меня хорошо слышно?
– Так точно, командир!
– Пусть контральто-мичман Эуд снимет установленные мной пломбы на известном вам пульте. Вы поняли, Юльри?
– Да, командир! Разрешить мастеру Эуду снять пломбы.
– Да, так. Давайте быстрее, Понч. И пусть машина продолжает анализ.
– Ясно, капитан Стат. Господи Эрр!
– «Главный»! Инфа от «Слухача»! «Жуля» уходит вниз! Уже на ста семидесяти. Ниже предела!
– Вижу, Рюдан! Вижу.
– Капитан Стат, давайте пальнем «гвоздем» по этим источникам!
– Соблюдайте спокойствие, линейный помощник! Вы обрезали кабель?
– Да, я обрезал кабель, и задраил шлюз в «двойной». А может, давайте выпустим «Дулю»? Пусть она возьмет «Жулю» на буксир!
– Вы хотите потерять еще троих, Дор?
– Да я сам пойду! Сам! Я их вытащу!
– Отставить, баритон-капитан! Отставить! Давайте быстро сюда, к нам на ГБП!

68. Правила игры в «танко-шахматы»
Дело государственной важности 

– Да, я совершенно все понял, господин Кадило! Как вас там далее? Ага, Байро. А что вы, говорите, закончили? Центральный электро-мехо-технический университет? Ага, агашеньки, – кивнул император Грапуприс.
И тут же в его лице словно переключилась какая-то лампочка, ибо льстивая улыбочка потухла, а глаза приобрели зловещий прищур. И тогда он рявкнул совершенно новым голосом, от которого у замершего Байро Кадилло перехватило дыхание, а ноги стали ватными.
– Ну-ка, стража моя любезная, – обратился как бы к стенам и мебели хозяин Великой Пирамиды, а так же ее материковых окрестностей, – взять этого Кадилу!
И сразу же волшебство состоялось – мебель ожила. Не успевший глазом моргнуть изобретатель оказался стиснут со всех сторон, и дышать ему стало неудобно уже не только от внутренних, но и от внешних факторов. А брошенный Солнцеизбранником двенадцатигранник все еще вертелся. И можно было наблюдать, как вначале на нем выпала семерка, а когда Солнцеликий, для непрерывности процесса и проверки вероятностей, бросил «кубик» еще раз и два, то наблюдалась восьмерка, девятка, десятка, а потому вдруг снова семерка. Но как-то никто не додумался уточнить есть ли это искусственная, или естественная закономерность. А когда «такто-кубик», имеющий таковое название не от слова «такт», а от слова «тактика», окончательно остановился, император Эйрарбии вскинул очи и скомандовал:
– Гуррару ко мне!
И очень скоро, почти так же быстро как обратились из мебели в неумолимо двигающиеся машины телохранители, в игровом кабинете возник начальник тайной и не тайной полиции, и сразу же доложился о прибытии по этикету, потому как сейчас вокруг вершилась не пьянка-гулянка, где имперская милость позволяет иногда фамильярности, а настоящее государственное дело.
– Значит так, Гуррара, – весьма кратко пояснил ему задачу тридцать первый из восседающих на троне Грапуприсов, – этот Кадило, любитель электроники и прочего эдакого, окончил наш Центрально-Столичный универ. Надо выявить, кто и когда учил его там способам научного, а так же всякого прилагаемого обмана, и прочей сопутствующей всячине. Не, Гуррара, не пойми так, будто я хочу свалить на данных профессоров-академиков все грехи воспитательной работы этого придворного. Мне кажется, они вполне смогут искупить свою вину даже без засылки на Великую Досыпку. Пусть просто изобретут нечто отдаленно напоминающее вот эту штуковинку… Кстати, подайте-ка сюда продолжение механизма из правого карманчика преступника… О, видишь, сколько кнопочек? Красота!
И некоторое время царило молчание, ибо Его Солнцеизбранность любовалась и нажимала кнопочки в разных комбинациях.
– Кстати, Гуррара, между всем прочим, расспросите данного Кадилу, о функциональных особенностях механизма – поместим его в музей. Кстати, должен все ж-таки как-то вскрываться, ведь батарейки-то менять надобно или как?… Да, не, не надо ему сейчас слова давать – потом из отчетов выяснится. И еще, мой любезный командир «белых касок», по поводу состава преступления. Как раз никаких там покушений на жизнь и прочей ереси. Пусть будет как есть! То бишь, попытка превратить мою любимую отраду от мирских и имперских забот из волнующего душу игрового занятия в некую машину для одурачивания придворных. В смысле, внушения им ложного уважения к императору, по средством обмана с использованием теории вероятности и… Ну, чего-то там еще подходящего! Наши гении из Электромеханического во избежании Досыпки разберутся, так?
– Сие я гарантирую, – скромно поклонился прямой глава «белых касок», а так же опосредованный управленец «чёрных орлов».
– Так вот, Гуррара, я совсем не терплю, если в моей любимой игре мухлюют. Разве кто-то об этом не ведал? По-моему, я всегда выигрываю честно.
– Никаких сомнений, Верховный Солнценосный. Сам иногда убеждался что…
– Да ты играть-то не умеешь, Гуррара! Ты ж фигуры путаешь! Помню как-то «слоно-линкором» попер по суше.
– Ну, Ваше Солнцесияние, я в стратеги-маршалы и рвусь, мое дело в основном по гражданской части.
– Тут я к тебе претензий и не имею. Ты давай мне разберись с этим кадриком. И кстати, кто там у него по феодальной линии начальствует? Тоже шугани как положено. А для ученых электриков задача значит такова. Пусть изобретут некое устройство… Наклонись-ка Гуррара сюда. Вот слушай… – и припав к подставленному уху, сын Великого Масиса что-то оживленно зашептал, иногда даже брызжа слюной, возможно, от возбуждения, а возможно и от внезапно охватившего вдохновения. Ведь все во дворце-пирамиде ведали, что у тридцать первого по счету Грапуприса наличествует явно выраженная изобретательская жилка.
Иногда эта жилка проявлялась достаточно своеобразно. Как например в данном случае.

69. Битва за острова Слонов Людоедов
Узлы 

В локальных областях мира Трехсолнцевой Вселенной происходит так. Вначале все долго сплетается в сложные узлы, затем эти клубки внезапно оказываются так перепутаны между собой, что уже и не разобрать что и к чему. И сразу начинается грубая работа ножницами, кои пытаются сотворить хоть что-нибудь, кроме непонятных клочьев, но в свою очередь почему-то быстро тупятся, да еще окончательно перестают разбирать, где тут пальцы, ладони, нити – и все равно кромсают, обжевывают все подряд, и нет этому конца.
Первым, как не странно, да и вообще-то внезапно для себя, цель нашел «Глубокий нокаут». Его пассивные гидроакустические станции, размещенные в кормовых крыльях, нащупали в каких-то шестидесяти км – вместо ожидаемых трехсот – огромную тушу носителя «загоризонтника». В принципе, чего было удивляться? С момента получения команды цель могла изменить направление движения и переместиться. Конечно, можно было попытаться подвсплыть и сделать запрос у «Горы Димидзу». Но именно попытаться, потому как искомый дальнобойный локатор, как и подозревалось загодя, плыл по морю-океану совсем даже не один – его сопровождал эскорт. Стоило ли «засвечиваться» перед загодя разрешенной атакой? Ведь требовалось, наоборот, подплыть к цели с максимальной аккуратностью.
Несколько запоздав, хотя такое слово не принимается, ибо эти операции Синего флота проводились независимо, на новую позицию стрельбы вышел «Герой войны Моунс». Кстати из-за маневрированья, кое включало в себя далекое огибание острова Треуголки, почти впритык к помещенному природой севернее него острова Какарда, «Герой Моунс» едва не оторвался от выслеживающей его «топящей пятерни». По крайней мере, от четырех ее «элементов», он можно сказать ушел. Однако «пятый» – лодка-охотник «Полосатый кромсатель» как раз и должен был приблизиться к жертве в промежуток между названными островами. Но пока, вообще-то, речь вроде бы не о том. Как видно, даже нити повествования начали захлестываться между собой, в предчувствии смыкания ножниц.
И вот, лодка-охотник «Глубокий нокаут» изменила направление движение, но чуть замедлила ход, дабы свести шумовые составляющие движения к минимуму. Кстати, надо сказать, что рассмотрение событий по данному случаю производится как бы от постороннего, всевидящего наблюдателя, коим мог сейчас являться разве что кто-нибудь из шарообразных геянских богов, ибо среди человеческих существ втянутых в битву никто не ведал полной картины происходящего. И уж тем более, таковых не наличествовало где-то ближе к одному и второму полюсу, ибо относительно них сражение никогда не вершилось в настоящем. Уж такова природа штабов и адмиралтейств. Для них существует как бы два варианта взгляда на сражение: в будущем – это когда они раскладывают карты и гадают, как и чего на них надо передвинуть для некоего планируемого результата, и уже в прошлом – когда они с помощью пришедших издалека докладов пытаются установить картину уже свершившихся фактов. Конечно, в процессе достаточно длинных битв, данные фазы могут многократно чередоваться, и даже сплетаться в еще один вид узлов. Но вот попасть в реальное настоящее ни штабам, ни адмиралтействам ни удается никогда.
Так вот истинная реальность, коя имеет возможность (и именно и только возможность!) установиться в будущем, состояла в том, что в действительности эйрарбакская лодка-охотник «Глубокий нокаут» преследовала вовсе не локатор, а конечно тоже огромный, но не имеющий отношения к радиолокации, «десанто-воз» «Пожиратель Крови». Он срочно выдвинулся за линию экватора для взятия на борт своих родимых «оторванцев», кои окончательно растратив топливо в борьбе со стихией, теперь слали «СОС» родимому армадовскому командованию. Кстати, истерии в них не убавилось – и зря. Ибо давешние имперские эсминцы, весьма преуспевшие намедни в деле расстрела «оторванных голов» – в их послужном списке значилось уже девять штук, и найти остальных помешала лишь непогода – все-таки по странной милости, оказались предупреждены адмиралом Креком Чето, и укатили севернее. И значит, огромный «Пожиратель», имеющий внутри еще одну «квадратную пятерню» воздушно-подушечников, и целую кипу всякой наземной техники надеялся быстренько собрать остатки своего оброненного богатства.
Да, конечно сам транспортник представлял из себя весьма важную цель. Но согласитесь, она не имела отношения к помеховому воздействию «Злого циклопа», а значит, даже если бы «Глубокий нокаут» нокаутировал обнаруженную цель, это нисколько не помогло бы имперским военным выжать из своего собственного «загоризонтника» большую пользу, то есть, выдать уже производящей «опрокид» «тонкой кишке» «Моунсу» более точные координаты. А значит, позволить ему обойтись только одним ядерным выстрелом. Нужно заметить, что в таком гипотетическом раскладе, не только бы получилось накрыть скопившиеся вокруг вражеского флагмана корабли более точно, но еще и с большой вероятностью уберечь самого «Героя Моунса». Однако… Трем, или скольким там небожителям, весьма трудно взаимодействовать с такой точностью – они не успевают. Потому полная четкость сцепления шестеренок мира никак не получается, вечно срывы, проскальзывания… И опять узелки, снова путаница… Мятая забери! Подайте ножницы поширше!

70. Уход в глубину

И вот именно так все и вершилось. Именно так. Когда впереди, в самом ближнем, даже пятисекундном будущем туман, позади череда ошибок из-за незнания, а в настоящем – опрокидывающийся на голову девятый вал из чудес, маскирующихся новыми технологиями. Ибо падал куда-то в бездну, в полуторакилометровую тьму, явно никем более неуправляемый мини-ботик «Жуля», шел по какой-то странной дуге, выжимая из обоих моторов максимум, от которого наверняка вытягивались лица у неведомых брашских акустиков, ибо это были все-таки их собственные воды, всего-то сорок километров от берега. И бесшумно, насколько позволяла техника, вбирали в себя это внутреннее море балластные цистерны, и так же бесшумно, ибо сознание работало в другой области, надрывался криком линейный помощник Дор Пелеко, примчавшийся из шлюза с опережением нормативов, и все еще требующий незамедлительного залпа по «инфро-излучателям-убийцам». А где-то наверху, в соединительной плоскости сред, подозреваемые в существовании брашские рыбаки вытаскивали наверх очередную порцию мяса – проплывшего пол мира в ожидании новых пиров, а ныне развернувшему брюхо к первоисточнику имени, Гиганта Эрр, или Мятую с Клушей. А вслед за ними стремились вверх к небу, в расставленные сети, издохшие полуминутой позже, так и не успевшие выслужится до кличек, всякие другие-прочие хищники. И медленно падал обратно в бездну предавший свою за бесплатно полученную свиту «Кенгуру-ныряльщик», делая сразу две взаимоисключающие вещи, ибо прошлая логика, последовательной продумки каждого дела наперед, показала длинный ядовитый язык. Он маскировался, уходил в сторону и вниз, но тут же и выдавал себя, осеменяя округу таинственным «ПЭ-излучением».
Но, как-то странно и неожиданно, в этом черепашьем кавардаке, вдруг выяснилось, что новости могут приходить не только из внешнего окружения. Вдруг оказалось, что в те секундные пересыпы, когда хваленые, недостижимой для техники сложности, биологические думающие приборы зациклились на одном, разучившись работать параллельно, совершенно неживые, железо-керамические шкафы вовсе не растерялись, а продолжили когда-то, в неизмеримой дальности покоя, порученную работу. И вот эта шкафная, пломбированная в дверцах шеренга уже выдала на соединенный с ней и ловко прикидывающийся живым экран некую новую суть. И из той развернутой в графику сути, несколько проявленной микрофонной болтливостью программиста Эуда, следовало, что ММ все же раскусила загадку. И сделала она это, в какой-то мере с помощью себя же самой. То есть, когда-то выданный за ее же запчасть «опреснитель» уже сумел, пусть и не коренным образом, но изменить свойства окружающей воды в достаточном объеме; достаточном для того, чтобы внести дисбаланс и обессмыслить неясным образом, и неизвестно откуда транслируемые в мир помехи. А потому теперь, с помощью уже сотню раз опробованного пошагового машинного анализа частот излучаемого внешним окружением фона, удалось установить что же там, впереди, за убийственной линией инфразвуковых пушек, все-таки прячется. Точнее…
– Сколько же до этого…
– Как видим километров десять. Даже точно десять.
– Но это явно не ПАДДВС.
– А вдруг все же она? Только развернута торцом, и не округлостью формы?
– Да нет, гляньте. Анализ дает обрезку и позади тоже. Объект почти круглый. Да даже и наверняка круглый.
– Но это же не корабль?
– Какой, к Мятой, корабль? Глянь масштабирование!
– Да уж, схлопнисть Карлик, большеват.
– Пожалуй, километра два, так?
– Да, плюс-минус мелочь какую-то. Может, форма не идеально круглая, а всякие выступающие части дают фон.
– Он даже не просто круглый – шарообразный!
– Не-не, приплюснут сильно, почти тарелка.
– А если все-таки антенна связи?
– Нет, но точно не корабль. Смотрите, вот основание. Это же основание?
– Ну уж, наверное. Если до дна достает…
– А что, не видно?
– Пока нет. Вот опустимся еще, тогда и увидим, в смысле, услышим.
– Не, но что это за бандурина? Главное, опущена чуть ли не на километр. Ну, пусть на шестьсот. Что-то явно важное. Что у брашей может так здорово…
Но внешний, загадочный ныне несколько на другом уровне, мир не желает этих дискуссий. Он снова бьет наотмашь, заставляя чрезмерно говорливых муравьишек внутри железо-титановой скорлупы замолкнуть и переключить внимание на другое. Ибо теперь даже без растянутых вдоль корпуса и синхронно пялящихся в переднюю полусферу лодочных антенн, можно ощутить катящийся извне грохот.
– Это уже по нам?
– Нет, это «Жуля».
– Разрыв корпуса? А на какой она глубине? Чего так громко?
– Великий Эрр, опять?
– «Главный» – «Слухачу»! Это торпедный обстрел, мы из-за нового перепада слоев опреснения, сразу не засекли подход. Может, поработаем в «активном», узнаем, кто пустил?
– Хотите, тоже получить что-то в бок? Сейчас и так определимся? «Счетчик» – «Главному»!
– Уже выяснил. Вон, корабль в семи км в стороне. Эсминец, наверное.
– Давайте его…
– Линейный помощник! Отставить панику! Мы что забирались в эти дали для убийства какого-то эсминца?
– Но он же наших на «Жуле»…
– Да они и так были мертвы. Гляньте глубину подрыва. Мини-ботик даже «в режиме изоляции» рассчитан только на сто пятьдесят. Сидим тихо. «Счетчик», продолжайте анализ обстановки!
– Но не могу же я заглянуть внутрь этой штуковины, капитан!
– Ладно. Рюдан, как там эсминец?
– Мы его не слышим с такой глубины. Пусть уж Эуд старается.
– Так. У кого есть мысли. Они могут догадаться, что поражена небольшая лодка, не способная добраться сюда сама?
– Что толку гадать? Даже если допустить, что они приняли «Жулю» за нечто автономное, то все равно, я бы на их месте прочесал сонарами всю округу. Или даже бомбами закидал. Ведь кто мешает там, где нашли одну, обнаружить и вторую такую же?
– Нет, линейный помощник, они никак не посмеют делать тут бомбовую зачистку, – говорит Стат Косакри, ибо именно теперь еще одно измерение мира заявляет о себе.
– Это почему же, шторм-капитан?
– Вы еще не поняли, Дор? – хмуро усмехается командир атомохода. – Ладно, не мучьтесь. Я знаю, что это за штуковина.

71. Правила игры в «танко-шахматы»
Зрители и управленцы 

Может быть Грапупрису Тридцать Первому стоило дать в подчинение какой-то из бесчисленных институтов или изобретательских КБ? Ведь действительно, в управлении научными работниками он умудрялся достигать больших и обычно положительных результатов. По крайней мере, в выполнении поставленной задачи. Стоило ли при таком таланте вникать в мелочи конкретного технического исполнения? Да и вообще, зачем же при эдаком талантище ограничиваться единственным КБ и даже единственной отраслью? Может, именно руководя всем и сразу, он и достигал максимального эффекта своего воздействия? В самом деле, что такое отрасль, по сравнению со всеми остальными сферами управления государством? Так что таланту Грапуприса оставалось только время от времени переключаться с того или сего на другое всякое, и именно тем достигать наибольшего показателя в приложении себя.
Вот и в данный момент, совершенно не жаждущие оказаться с лопатой на каком-нибудь захолустном бережку Эйрарбии, преподаватели Центрально-Столичного Электро-мехо-технического постарались на славу. Они вполне сносно доказали, что все еще являются не только чистыми теоретиками, но и неплохими практиками. Более всех их озарение смог конечно оценить их давнишний ученик Байро Кадилло, но и другим, тем, кто присутствовал только в качестве зрителей, и следовательно мог задействовать в оценке только лишь глазные рецепторы, тоже кое-что перепало. В конце концов, Байро Кадилло не смотря на привлечение всех наличных человеческих чувств, включая органы равновесия, все-таки не мог раздвоиться (до определенного этапа, понятное дело) и наблюдать процесс (в том числе и разделение) со стороны. Кроме того, после какого-то четко не выявленного момента его чутье на новизну ощущений сильно притупилось, а паузы для восстановления функций ему, по заданным условиям эксперимента, не выделили.
И кстати, проведенное исследование еще раз доказало – чувства человеческие очень легко обманываются, потому как их интересуют сами эффекты, а вовсе не силы их вызывающие. Посему, все наблюдатели привлеченные к делу, за исключением подвергнутого сложному воздействию Байро Кадилло, остались вполне убеждены, что в конструкции используются электромагнит встроенный внутрь, хотя на самом деле здесь применялась техника производящая действие извне. На счет последнего все, включая императора Грапуприса, поверили короткой научно-популярной лекции заведующего кафедрой ульма-схемных технологий все того же Центрального Электро-мехо-технического.
Теперь о сути операции.
Уличенный в попытке склонения Верховного правителя Эйрарбакской Империи к систематическому обману, бывший придворный Байро Кадилло, предварительно признавший свое преступное антигосударственное действие, был помещен в специальную конструкцию, коя представляла собой особую камеру кубической формы, видимо, исходя из первичного процесса приведшего к оному действию. Ребро камеры составляло приблизительно десять метров. С одной стороны камера была снабжена бронированным стеклом, для безопасного наблюдения процесса. Внутри конструкции помещались всяческие требуемые для дела механизмы. Управление же осуществлялось снаружи. Конкретно, пульт помещался в руке императора Эйрарбии Грапуприса. Точнее, должен был помещаться – на это рассчитывали. Именно для того оторванные от основных занятий преподаватели Центрального Электро-меха-технического почти три дополнительных дня и ночи корпели над дизайном, а еще больше, до того, над миниатюризацией кнопочек. Вообще, исходя вроде бы из позиции «не мудрствуя лукаво», но на самом деле, наверное, именно из-за долгих прикидок и споров, форма пульта почти полностью копировала искомую модель пульта управления «такто-кубиком». Был здесь некий, короткой истории, традиционализм: Байро Кадилло мог бы даже гордится, однако в данный момент ему было как-то не до этого.
Тем не менее, суета с красивостями и миниатюризацией пропала втуне, ибо Грапуприс Тридцать Первый, повертев названную вещицу в пальцах, передал ее главе полиции Гурраро. Его Солнценосность никоим образом сие не прокомментировал, но выражение его лица ясно сказало, что мол, «милый начальник «белых касок», именно тебе по должности положено заниматься подобными проблемами; и уж никак не следует правителю самой великой империи пачкать руки тем, что может какими-нибудь прохиндеями революций и переворотов трактоваться простым словом «садизм»; хозяин полушария может быть суров, но ни в коем случае не жесток до извращения». И уж, съевший в пирамидально-дворцовых интригах не существующую, или археологически неустойчивую – что адекватно, – на Гее собаку, Гуррара все естественно понял и с поклоном принял «подношение». Что ему, в самом деле, по убеждению всего мира, а так же фактически, полоскающему на работе руки по локоток в крови, лишняя пара граммов? Так, пятнышко незаметное, повседневными водопадами затеняющееся на раз. Так что Верховный владыка осуществлял только общее руководство. И когда последние из приглашенных на зрелище министров и вельмож разместили наконец обширность седалищ на ввинченных в пол креслах (в целях безопасности главы государства, ибо и мебель является вообще-то оружием, так как именно с помощью ножек диванов и дверец стенных шкафов совершается в империи ежециклово до пяти процентов убийств на почве ревности по естественно-природным поводам, а также внесенным цивилизацией, допустим из-за несовпадения объектов любви болельщиков), так Солнцеопорный и дал отмашку к началу, то есть кивнул «другу» Гурраро. И тогда командующий тайной и нетайной полиции приступил к делу. И надо заметить, для него лично, ничего особо интересного не происходило. Глупо вообще-то делать привычную работу с помощью каких-то финтифлюшных кнопотулек и к тому же на солидной дистанции. Да еще и со звуковым подавлением, ибо толстое стекло не только страховало публику от каких-либо эксцессов, но подавляло звуковую палитру.
С некоторых соображений, весьма может быть, таковая отсечка действительно требовалась, ибо сосредотачивала внимания четко на тех рецепторах-анализаторах, кои улавливали именно специфичность процесса, а не всякий сопутствующий шум, идентичный с более обыденными. Подумаешь, крики? Кто их при дворе не слыхивал?

72. Битва за острова Слонов Людоедов
Стрелки 

Итак, лодка типа «тонкая кишка», с орудием калибром всего-то пятьсот миллиметров, опрокинулась почти в вертикаль, что было весьма просто при глубине океана в этом месте в триста пятьдесят метров. Ее нос, как и положено, торчал из воды на высоту семиэтажного дома. Естественно, в таком положении лодку можно было обнаружить издалека, что вообще-то демаскировало субмарину. Но имело ли это какое-то значение, если после выстрела ее бы все равно услышали еще на большей дистанции? А в плане того, зачем такое вообще делалось? Ну, тут понятно любому канониру. Орудие с длиной ствола шестьдесят метров имеет достаточно солидную отдачу. Но конечно, при спокойной море эта выпирающая многоэтажкой громадина являлась может быть и излишеством, однако инструкции пишутся для того чтобы их вызубривали и принимали к действию. Тем не менее, задерживаться в таком положении не стоило – мало ли чего? И как ведают все независимые наблюдатели, на данный момент, со стороны «Героя войны Моунса», то была очень мудрая предусмотрительность. Так вот первым стрельнул как раз…
Извиняюсь, в этом кавардаке перехлеста нитей и неожиданных узлов существовал еще один активист-путаник. Крейсер первого класса «Каменный топор». Четыре башни по два орудия на каждую. Правда, на данный момент вся кавалькада башен и орудий внимания не стоит – интересна лишь одна единственная пушка второй передней башни. Калибр всего-то триста миллиметров (возмутительная мелочь!), однако снаряд ядерный, хоть и стандартно легкого эквивалента – одиннадцать килотонн. Цель?
Тут такое дело… Если кто-то из тех же, теоретически представимых, но не существующих всевидящих наблюдателей подумал, что в происходящей сейчас эскалации конфликта в шири и масштабности есть хоть один положительный момент, а именно, снизошедший на центральный остров архипелага Слонов Людоедов покой, то спешим разочаровать. Крейсер «Каменный топор» направлен на позицию обстрела Треуголки армад-адмирал-мастером Такка-Штадтом, ныне эвакуированным с терпящего бедствие флагманского линкора на другой крейсер – «Водяной динозавр». Направление к Треуголке всего-то одного из самых скоростных крейсеров армады есть вообще-то акт отчаяния. В лучшем и первоначальном варианте, как ведают все переехавшие на «Водяной динозавр» адъютанты, планировалась очень стильная, просто таки хирургическая операция с накрытием берега Треуголки несколькими залпами как минимум двух тяжелых линейных кораблей. Затем спокойное снятие с острова хоть какого-то количества сохранившегося десанта, правда, уже не с помощью несколько подмочивших репутацию «оторванных голов», а гораздо более простым методом – задействовав обычные спасательные катера. Ну а потом, торжественный, с поднятой головой и расправленной квадратурой плеч, уход обратно в свои воды. Мол, нам чужого не надо, мы что хотели выяснили, и теперь счастливо оставаться! Пасите своих слоников-каннибалов хоть всей северной империей. Нам они не требуются.
Сейчас, после вывода из игры самого сильного линейного корабля армады, такая красивость задергивалась шторой. Приходилось ваять уже не славную, в бронзе, победу, а так, деревянную кубышку. Ставить на операции грязную урановую точку. Уж теперь точно, не до эвакуации плацдарма. Лучший вариант чтобы после рейда крейсера «Каменный топор» проблема десантированных войск вообще снялась с повестки дня, то есть, чтобы на Треуголке совершенно не осталось…
Ну да, понятное дело, это эйрарбакская территория и потому они скоренько высадятся опять. Так вот, хорошо бы, если бы им просто некого было брать в плен, а то мало ли…
Лучше уж, «Здесь на чужой земле…» Нет, не так. «Тут при попытке освободить местное население, а так же уникальных хищных слонов, от ига империалистов, поголовно сложила головы «двести восемнадцатая» ударная бригада «морских львов». Да будет их недолгое житие на Гее иметь вечное и светлое продолжение на Бледной Матери». Вот, приблизительно таковым образом.
Однако «Каменный топор» все еще не добрался до своего «огневого рубежа». Так что первым все-таки стрельнул поставленный в вертикаль «Герой войны Моунс».
Пятитонный снаряд резво проделся сквозь шестидесятиметровый ствол и ушел по дуге. Но подлый, действующий не прямым, то есть совсем не рыцарским образом, «Злой циклоп», колдующий свою далеко разносящуюся электронную песнь где-то у экватора, все-таки сделал свое дело. Окончание дуги не попало точно ни в один из республиканских кораблей: что правда оказалось бы и невозможным, ибо взрыв предусматривался совсем не контактный, а на полукилометровой высоте, дабы в условиях неуверенной точности, накрыть бо  льшую площадь. Тем не менее, смещение эпицентра относительно, например, линкора «Адмиралиссимус Сигуздо» составляло всего два с мелочью км. Кстати, можно сказать, теперь провинившийся эсминец «Ящерица-кусака» отдал «Адмиралиссимусу» свой долг сполна – относительно линкора он оказался как раз со стороны взрыва, так что, он прикрыл собой броневую единицу более высокого класса; естественно в тех пределах, которые допускала геометрия взаимного расположения. А позволяла она, в общем-то, не очень многое. Ибо например световая вспышка, да и ударная волна собственно тоже, распространяются прямолинейно, согласно своей природе и наклонностям. Однако поскольку в деле применялась все-таки не всякая мелочь, а достойный некоторого уважения боеприпас, то он вызвал еще и кое-какое волнение на расстеленной понизу водной глади. По крайней мере, остатки шторма – несчастные два с половиной балла – он уничтожил на раз, и тут же создал концентрическую волну, причем совершенно индифферентную по отношению к северу и югу, то есть, по сути, до странности аполитичную. Однако «чёрные чайки», оставили эту непатриотическую акцию без внимания, видимо по своей малограмотности в термоядерных процессах. А вот почему на нее не обратил внимания ОКН осталось тайной, и весьма настораживает.
Эта индифферентная волна оказалась к тому же далеко не стайером – так, бегуном на короткие – спринтером, ибо за какие-то два км убавила в росте с двухсот метров всего лишь до десяти. Конечно, и эта волна обладала вполне приличной силищей, но все-таки эффект оказался досадно скромный. Предыдущие трудяги – световая вспышка и ударная волна – вот те смогли покудесить хотя бы по мелочам. Заставить кое-что загореться, выжечь глаза расхлябанным, не в меру отвлекающимся от работы пожарным, согнуть в узел некоторые, особо неудачно развернутые антенны, а кое-какие из них даже прихватить с собой, в дальнюю ветровую дорогу. Так что от водяного вала не стало бы прямо-таки никакого прока, если бы тот же «Адмиралиссимус Сигудзо» уже не терпел бедствие. А так лишний напор заставил сдаться до сего момента надежно перекрывшие поступление воды отсековые переборки. Так что когда все закончилось, работа по заделке течи в нутре линкора возобновилась с почти прежней прытью, ибо теперь крен «Адмиралиссимуса» увеличился до тринадцати градусов. К сожалению, количество борцов с бедствием в округе поубавилось. Прочь смыло всех находящихся на палубе, причем не только с флагмана, но и помогающим ему эсминцев и крейсеров.
И еще неизвестно, чтобы случилось продолжи далекий, и отнюдь неиндифферентный «Герой войны Моунс» свою налаженную победоносную войну. Тем не менее, по некоторым причинам, он не мог запросто палить очередью напропалую. Он должен был перенацеливать свое единственное, утопленное в корпусе орудие по особой схеме, разработанной старшим лодочным канониром и одновременно командиром корабля. Схема включала в себя некий учет вероятности истинного положения целей, относительно запутанных данных загоризонтного локатора. Но наведение любого вида «кишок» на новую цель включает в себя целый комплекс действий, далеко превосходящий по сложности какое-нибудь колыхание башенных орудий. Для перенацеливания «Моунса» требовалось задействовать систему перекачки балласта, так что его мощные насосы заработали вовсю. То была необходимая, но как выяснилось очень скоро, весьма глупая пауза.

73. Подмена цели

– Ну и что, что это не ПАДДВС? Для брашей эта штуковина еще как важна. Пока тут не началась катавасия с поиском нашей лодки, подкрадемся поближе… Да, даже и подкрадываться не надо – отсюда пальнем. Можно, наверное, и не по самому «Пузырю» – Лезенгауп знает, чем он еще охраняется – а прямо по основанию. Неужели атомный «гвоздь» не разнесет эту стекломильметоловую колонну?
– Вы о чем говорите, Дор Пелеко?
– А что, не ясно, шторм-капитан? Если мы срубим основания, эта штуковина свалится вниз. Вот здесь ее водичка-то и раздавит.
– Может, и не раздавит. Вдруг та, наоборот – всплывет?
– Вы так думаете, Рюдан?
– Ну да. Там же внутри у брашей воздух, так? Эти ж ученые чем-то дышат, или как? Вот и поплывет.
– Тогда придется его добить. Или сразу вдарить и по нему тоже. Думаю, «гвоздь» сделает там дыру метров в четыреста. Ни одна научная сволочь не уйдет. Даже…
– Послушайте, линейный помощник! Да и все остальные тоже. У нас задача уничтожить ПАДДВС – подводную антенну дальней длинноволновой связи. Причем тут мифический… точнее, уже не мифический – вот он перед носом – Подводный Мозговый Центр – «Пузырь»? Ну, кто ответит?
– Я разумею, что он для псевдо-человеков не менее важен, чем какая-то антенна. Вдруг, даже более? Ведь тут у них самая лучшая военная мысль в куче, так?
– Пелеко, какое значение для войны имеет ПМЦ?
– Как, какое? Да, тут же разрабатывается вся хренотень, что потом идет в дело против нас на материке и…
– Ну, это все до войны, так ведь? Вы согласны, святой лученосец? А вот во время уже текущей войны?
– А что сейчас война, шторм-капитан?
– В том-то и дело, что сейчас не война. Как вы все этого не поймете?! Неужели не ясно, что во время войны, по крайней мере, быстро текущей, наличие или отсутствие «Пузыря» не имеет никакого значения! То, что уже разработано – оно уже в деле. Или на полигонах – на суше, в море и так далее. А то, что не разработано, так то в быстротекущей войне пригодиться не успеет. Суть проблемы ясна?
– Ну и пусть браши получат этот урон на будущее? Ведь теперь, после «Жули», они никак не позволят кому-то подобраться. Так что никто кроме нас этот «Пузырь» не атакует. Упускаем возможность, капитан Стат, навсегда упускаем. Давайте быстрее…
– Баритон-капитан Пелеко, вы разумеете простейшую истину, а? Уничтожение такой ценности, как ПМЦ неминуемо приводит к войне. Неминуемо. Браши такого не простят, они начнут тотальное нападение.
– А можно подумать, если мы пошлем пяток атомных торпед по ПАДДВС, то они будут сидеть сложа ручки?
– Естественно, и уничтожение «длинно-волновика» тоже ведет к войне. Но разница в том, что наличие ПАДДВС требуется именно во время войны. То есть, это есть нанесение ущерба врагу, причем непосредственно тому, который нападает сейчас, а не в перспективе. Кроме того, я думаю – и считал, кстати, что это понятно всем – именно вывод из строя ПАДДВС, и должен послужить детонатором войны. То есть, тогда Империя начнет войну, имея некоторое тактическое преимущество. Вдруг, именно эта соломинка переломит панцирь черепахе-гринбе? А сейчас, если мы подорвем этот самый, торчащий на бетонно-стекломильметоловой ножке «Пузырь», то не добьемся для Эйрарбии абсолютно ничего. Разве что свою гордыню потешим. Мол, вот мы какие крутые, сумели потопить Мозговый Центр южан.
– Капитан, получается, мы за зря погубили троих ребят в «Жуле», да? И вообще перли сюда, за двадцать морей просто так? Теперь может, вы еще предлагаете нам отсюда тихонечко смыться?
– Да, именно это, Дор, я и предлагаю. Мы осмотрели все в заливе Быка. Антенны тут нет. Нужно сматывать удочки, пока они не связали воедино применение «опреснителя» и попытку прорыва через их завесу. Ибо если они перекроют вход в море надежно, то мы отсюда не выберемся.
– Вы знаете, кто вы после этого, шторм-капитан Стат?
– Прекратите истерию…
– Да, ты трус, просто-напросто! Ты трус, Стат Косакри!
– Успокойте помощника! Возьмите его за руки! И держать покрепче! Ну-ка, вызовите сюда доктора Люмо! Побыстрее, забери Мятая! Все! Замолчите, баритон-капитан! Вы нездоровы. Сейчас вам дадут успокоительное. Так. «Слухач»! «Счетчик»! Что так? Где эсминец? Чего он там творит?
– Да, похоже, пока разгоняет рыбаков. Нечем больше заняться, видимо.
– Нет, думаю, он очищает арену для боя, и дожидается подкрепления. Давайте-ка братцы-кролики отсюда валить. «Координат» – «Главному»!
– Да, «Главный»!
– Бас-штурман Каджело, вы все зафиксировали? Координаты ПМЦ помечены?
– Само собой, капитан Стат.
– Да и у меня тоже, шторм-капитан…
– Это само собой понятно, Эуд, однако ваша ММ – штука темная, так что можно мы обойдемся нашими старыми матросскими методами? Давайте курс на отход, Каджело. Пойдем у самого дна – может, пронесет.
– Командир, вы, правда, хотите уйти вот так? Не нанеся им никакого вреда?
– А вы тоже хотите геройствовать, жрец Рикулло, да? Только учтите, геройствовать придется не только за счет экипажа «Ныряльщика» – за счет всей нашей Империи. Вы согласны самостоятельно взвесить на ладошке такую ставку? Вот и я тоже «нет».

74. Правила игры в «танко-шахматы»

«Такто-кубик» 
Значит так. Как только Гуррара нажал кнопочку, выставленный по центру странного сооружения бывший вельможа Байро Кадилло подпрыгнул. Кстати, надо сказать, что начальник полиции надавил первую попавшуюся кнопочку, а не что-то предварительно задуманное. Тут техногенные изыски преподавательского состава Электро-мехо-технического тоже прокисли втуне, ибо вообще-то приборчик управления собирался по аналогии с «такто-кубо-управлением» не только во внешней, но и в функциональной части. Правда, полной адекватности добиться не удалось, и явно не из-за какой-то личной лености ЦСЭМТУ-шников, а из-за исходных, наложенных антропологией ограничений. Ибо как ни крути – причем, не исключительно в переносном смысле – но человеческая фигура никак не походит на двенадцатигранный (точнее, четырнадцати– с двумя исключенными обточкой) «кубик». Хотя для понятливости на плечах, боках, спине, ногах, голове и так далее демонстрационного экспоната нанесли точечные нашлепки соответствующие «единице», «двойке» и т. д. числового ряда.
Так вот, как только кнопка вдавилась, Байро Кадилло подпрыгнул. И подпрыгнул между прочим до потолка, то есть верхней балки десятиметрового устройства. Вернее, не подпрыгнул, ибо какие-либо мышечные сокращения от него совершенно не требовались, а подскочил… Не, наверное, более подходит, «взлетел». Короче Байро Кадилло взлетел вверх. Затем он по законам гравитации… Нет, снова не то. Как раз не совсем по законам гравитации. Это чувствовалось визуально, ибо существа эволюционно произошедшие от дереволазаючих приматов весьма тонко и подсознательно улавливают, когда с названной природной силой происходит нечто несусветное. А здесь действительно, Байро Кадилло падал вниз с неестественно большим ускорением. Кто-то, в силу случая, может решить, что преподаватели ЦСЭМТУ со страху перед Большой Досыпкой умудрились изобрести антигравитацию? Нет, вовсе не так. Хотя кое-кто из малограмотных – точнее, среднеграмотных – вельмож мог бы так и подумать. Однако пока, от сложных размышлений о физико-фундаментальных свойствах Трёхсолнцевой серьезно отвлекала эмоционально-зрелищная составляющая происходящего процесса.
Как уже указывалось, да и много раз еще будет, Байро Кадилло взлетел. Затем он, с ускорением, упал. Упал на «троечку», то бишь, на спину. Возможно, он при этом выразился не совсем сопоставимо с гравитационно-антигравитационными думами, то есть нецензурно, ибо к тому времени, когда он упал, из пола конструкции, явно из специально проделанных полостей, выдвинулись гвоздики. Правда, насладиться возлежанием на оных, Байро Кадилло не сильно позволили – пользующий пульт Гуррара уже нажал следующую кнопочку; снова в случайном порядке. Кадилло снова взлетел-подпрыгнул. И снова упал. Теперь ногами и задним местом – соответственно «девяткой». К этому моменту гвоздочки ушли обратно в тайные закрома, но зато на поверхность появились такие утолщенные, и сантиметров по пять длиной, лезвия. Надо сказать, что несмотря на некое уподобление одетого покуда человеческого существа игровому «танко-шахматному» «кубику» процесс выпадения чисел, имел обратную – в прямом смысле – направленность. То есть, в кубике идет в зачет верхняя грань. Ну а здесь бралась в рассмотрение нижняя – именно на нее «человеко-кубик» грохался, и именно в нее втыкались гвоздочки переменной длины, лезвия, топорища, крючочки, воздействующие особо наглядно на одежду, трехгранники, семигранники и прочее. И вот над всем этим Байро Кадилло летал, и на все это весьма жестко приземлялся.
Длилось данное действо не то что слишком долго. В принципе после второго, или там третьего-пятого выпадения «двенашки», то есть соударения с поверхностью головы подопечного, дальнейший процесс сильно поник в производительности, в отношении мимики, из коей кстати привыкшие много поколений обитать в обществе существа весьма точно декодируют отсеченную звуковую палитру. И кстати, преподаватели-рукодельщики с ЦСЭМТУ отнеслись к порученной работе многопланово и с изюминкой, и даже с неким тонкокорым привкусом гуманизма. Ибо в стадии выпадения «двенашки», никакие гвоздочки и шурупчики из пола не выдвигались, а наоборот, разные там дыроколы и сверла заныривали в подпол. Правда, и суровость не снималась полностью, ибо надувные, румяные подушечки из пола тоже не появлялись.
Время от времени манипулирующий кнопочками начальник полиции посматривал на руководящее звено – императора Грапуприса – дабы по движению бровей или прочим признакам уловить момент прекращения процесса. Но Его Верховенство наблюдал за происходящим бесстрастно (чему многие задним числом восхитились), но надо отметить, и без признаков скуки. А вот многие из окружающих реагировали бурно. Некоторые зажмуривались, взвизгивали и даже хватались за сердце. Было от чего. Ибо действительно на такой установке никак бы не получилось проделать статистически требуемую последовательность из десяти тысяч бросков, для проверки теории вероятности. Так как уже после трех десятков подлетов, с пола переставали взлетать не только клочья одежды, но и некоторые мелкие части тела. Особенно часто сие происходило после выпадения «пятерочек» и «семерочек», когда на поверхность вылезали небольшие алебарды. Ну а на одном из этапов, где-то после сорокового подскока, произошло разделение Байро Кадилло на большие фрагменты, количество коих стало быстро множится. Примерно чуть далее этой стадии Его Солнцесияние и остановил процесс. Ибо действительно, кой толк было наблюдать, как вверх – к тому же почти влипая в потолок, из-за уменьшения массы – подлетает только верхняя половина туловища Кадилло? Тем более после сорок пятого раза еще к тому же без головы?
Да, кстати по поводу производящих зрелище мехо-электрических подробностей. Антигравитаторы к сожалению не применялись, ибо понятное дело, кабы технологи-учителя из Центрально-Столичного додумались до таковой штуки, то их бы не просто навсегда бы освободили от угрозы землекопства на Досыпке, а присвоили бы «орден Грапуприса степени платина», и премию «имени Великого Масиса-отца», так как благодаря подобной изобретательности танковые армии Империи, наверное, смогли бы очень скоро пройти по океану Бесконечности яко посуху, а затем не только вылезти на южно-полушарную сушу, а еще и протащить туда за собой тяжелые линкоры, КДАДы и прочее. Однако к общему стыду Министерства Науки, преподаватели Электро-мехо-технического до антигравов не додумались. Правда и иная крайность, то есть примитивизм использования мышечной силы человека тут тоже не присутствовал. Да и в самом деле, как бы это Кадилло подпрыгивал отталкиваясь головой, либо плечом, да еще так высоко, что наблюдатели передних рядов отслеживали его взлеты только двигая собственной шеей? Здесь применялись обыденные электромагниты. Именно благодаря им субъект Байро Кадилло взлетал и падал. Обман же, как уже указывалось, заключался лишь в том, что внутрь желудка бывшего вельможи был вставлен вовсе не силовой электромагнит, а лишь устройство перемещающее железную болванку, в различные отсеки самого себя. Сами же магниты помещались снаружи, то есть в полу и пололке сооружения.
Конечно, мы не вспоминаем о том, что по большому счету какая-то экспериментально-научно-физическая цель здесь вообще не ставилась. Во главе угла находилась цель воспитательная. Она, похоже, и достигла своего максимума. Правда, никто не догадался продолжить исследование на данном фронте. А ведь было бы очень интересно, произвести статистические изыскания по поводу например того, сколько придворных юношей после данного «спектакля» навсегда забросили задачу овладения искусством «танко-шахматной» игры? а так же как этот процент дезертиров «танко-слоновых» комбинаций соотносится с общим процентом увлеченных?
Да и еще! Как же сия наглядная демонстрация опасности для жизни обмана, могла сочетаться с явным оболваниванием наблюдателей по поводу применения электромагнитных сил? Со стороны заведующего кафедрой ЦСЭМТУ, понятное дело. Неужто этот профессор Министерства Науки не усвоил…
Извините, на самом деле, он действовал по согласованию с главным – после инициатора Грапуприса – руководителем осуществляемого проекта – управленцем тайной и нетайной полиции Гураррой. Так что…
Ну да, у того имелись какие-то свои, государственного порядка расчеты и соображения. Или может быть, существует странная взаимосвязь между подачей доносов и рукой жмущей кнопочки всяческих живых «такто-кубиков»?

75. Битва за острова Слонов Людоедов
Плацдармы и генералы 

Создатель мира, точнее, киномеханик мира, торопливо меняющий показушные слайды якобы-реальности, любит тасовать их особым образом. Мало ему встречного боя посреди острова, умеющих ползать по суше лодок, дирижаблей метающих сверху напалм, пушечных фугасов скопом являющихся из-за горизонта, даже ядерного подрыва в считанных километрах, теперь он представил пред очи Стата Косакри чудо другого порядка – главнокомандующего наземной операцией по «освобождению» архипелага Слонов Людоедов – броне-генерала Баркапазера. Правда, эффект соприкосновения с верхними сферами управления армией Империи был порядочно смазан. Ни тебе переливчатости перезвонов многорядных ордено-медальных созвездий, ни прищуриванья от лицезрения сияющих златом погон, ни величавости надменно-снисходительного взгляда: что-то у создателя действительно не ладилось, то ли с образностью, то ли с человековидением. Потому как командующий ударных наступательных сил – по армейскому сокращению – КУНС – Баркапазер оказался облачен не в парадную форму, с взлетевшим к вертикаль небес тульем и прочей атрибутикой, а в противохимическую защиту повышенной надежности, так что он ничем не отличался от всех прочих мечущихся у берега по совсем мелким, не ведающим возвышенности, делам. И значит, полной величавости момента тенор-лейтенанту Косакри познать не пришлось. Сквозь защитное забрало и затемненное стекло, он ни коим образом не мог запечатлеть лицо броне-генерала, и даже голос оного доходил до него с искажением, потому как проскакивал через два фильтра – один генеральский, на выходе в мир, и один лейтенантский, при просачивании под шлем-маску Косакри. Правда, оба фильтра были одной и той же марки.
– Вы направленец адмиралтейства? – спросил Баркапазер.
– Так точно, броне-генерал! Тенор-лейтенант Синего ФЗМ Стат Косакри! – отчеканил Косакри, но из-за висящей складками защитной резины бравая выправка пропала втуне.
– Вы в курсе, лейтенант, что только ваш «ползун» дополз до этого берега?
– Так точно, генерал! Однако не я был командиром этой доблестной машины. Ей командовал…
– Да, знаю я, лейтенант, знаю, – отмахнулся броне-генерал. – Кстати, вы не ведаете, что стряслось с остальными?
– Виноват, генерал, но не ведаю.
– Ладно, проясним. Надеюсь, вы, лейтенант Косакри, понимаете, что о сем факте, не следует особо распространяться? Ну, о том, что не все изделия доковыляли сюда?
– Так…
– К вашей лодке уже приписали новых десантников?
– Да, так точно, генерал. Только, извините конечно, но получается народу на борту тут было столько, что они не поместились бы…
– Кого интересуют эти тараканьи мелочи, лейтенант? Забудьте о них. Вы молодой, и как я понимаю, весьма перспективный офицер, и посему должны усекать главное сходу. В общем, вы у нас как бы живой свидетель захвата брашских гражданских специалистов. Физиков, как я понимаю. Чем они тут, на Треуголке, занимались – то установят специальные службы. Вам дела нет. Будем считать, что захват вы наблюдали, правильно?
– Все будет, как вы скажете, генерал Баркапазер.
– Сами понимаете, надо чтобы «шестьсот сорок девятые» проявили себя как следует. А то какой же в них смысл, если самый главный приз – ученых псевдо-человеков – захватил спецназ высаженный с обычных субмарин-танковозов, правильно? Наматывайте на ус, лейтенант. Пригодится, когда станете тенор-адмиралом.
Однако творец Трехсолцевой не дал Косакри полного комфорта в беседе с сильным мира сего, не дал он и неторопливости спокойного наматывания на ус. Потому как сзади к генералу подбежал некий посыльный, опять же неизвестного, из-за защитно-химического камуфляжа, звания.
– Что, майор? – переспросил его Баркапазер. – Не слышу!
– Поступила «Атомная опасность», броне-генерал! – рявкнул штаб-майор так, что расслышал даже Косакри. – Нужно срочно…
– Все понял. Забадай Мятая луна, – кивнул командир десантной операции.
Он махнул Косакри – свободен мол – и торопливо, но с генеральским достоинством, засеменил к тяжелому штабному вездеходу. Как только люк за генералом захлопнулся, вездеход взревел, и так рванул с места, что едва не встал на гусеницах вертикально.
– Атомная опасность! – громко, сам для себя вслух, повторил Стат Косакри. – Мать Фиоль! Опять!
Но бронированного вездехода у него не имелось. Он развернулся и побежал к тому что наличествовало – «ползуну № 14».
«Атомная опасность, – думал он по дороге. – Сейчас обрадуем капитанов. И того, и другого. Пусть быстрее разбираются кто там, ныне, после боя, из них главный. Может, наш «четырнадцатый» успеет доползти до моря? Ясно, что нырять с пробоинами уже не получится, но хоть создадим дополнительную защиту из слоя воды по бокам. И наверное не стоит двигать в сторону основного плацдарма, не исключено что теперь именно он явился целью».
Бежать в резиновом костюме было тяжело, но зато установилась надежная связь с интуицией – совсем не лишнее дело в игре с создателем Трехсолнцевой.

76. Назад в повседневность

Вот именно так надо облапошивать подсознательного творца. Он нам навязывает игру с фантиками, хитренько подставляет новую знатную должность. Даже наверное самую знатную – господина осветителя, то бишь не того, кто включил, а того кто этот самый трехсолцевый свет выключит. Дернит шнурочек – и погаснут тогда и толстющий, разъевшийся, но правда иногда подпитывающий акрецией звезду-соседку, Эрр, и посасывающая от него энергию-молочко Фиоль, и даже, так и не явивший миру личину, карлик Лезенгауп. В плане того, что, опять же теоретически, где-то там, за дымовой пеленой, они вроде бы светиться еще будут, но вот здесь, точнее, не здесь под километром жидкости – тут и так темновато, – а чуть повыше, на обширной суше обоих континентов, станет темно, хоть глаз выколи. Кстати, многим предварительно и выколет, когда пара тысяч ядерных БЧ шарахнет в поле зрения только в первую неделю. Потом будет легче, хоть десять тысяч раз бомбы полыхнут, но в атмосфере уже произойдет некоторое пресыщение зрелищами, ибо вздернутая вопреки путам гравитации пыль зашторит пространство конкретно.
Так вот, чем не почет и признание за былые заслуги, получить в ладонь этот самый шнурок? Выполненный в данном случае по лекалу микрофона и кнопки разрешения торпедо-гвоздевого пуска – но ведь то мелкая мимикрия. Суть та же самая. То бишь, процесс лавинообразен, как и все в этом искусственном мире. Вроде бы давится всего лишь кнопо-шнурок, затем всего-то задействуется реактивный подводный двигун сверхскоростного «гвоздя». Потом небывалое доселе в здешних внутренних водах свечение рубит стометровую толщу дерева бетонной колонны, и, преобразуя миллион градусов в антигравитацию, производит волейбольный бросок засеянного брашскими учеными пузыря вверх. Не исключено, что он даже взлетит – эдакое водное поло великанов – перед тем как развалиться, а может даже не развалиться – кто знает, чем он там скреплен? – и просто продолжить игру, обманывая удивленно проскочивший в другой среде «гвоздь» за номером «два». Однако тут уж не суть важно, утонут, либо попросту расплющатся внутри всяческие ученые головы в тарелке-колумбарии, главное, что тутошний футбол-регби стимулирует запускающую механику другого гига-процесса. И пойдут в дело припасенные загодя водородно-кобальтовые молоты, ибо наковальни обоих мега-континентов ждут их пляски давным-давно.
И значит, правильно ли отказываться от столь важно-почетной роли палача мира?
Но в принципе, что теперь-то рассуждать, выбор-то уже сделан. Именно там, на дне, у основания стекломильметолового дерева имелся момент разветвления судьбы – существовать этому миру дальше, или схлопнуться в агонии. Мы – Стат Косакри Первый, назначенный конферансье – выбрали отказ от агонии. Ну что же, теперь вот и расхлебывайте кашу, извольте цедить ложечкой всякие мелочи, ибо половник больших и страшных решений у вас уже отняли.
Теперь вот, мечитесь по донным извилинам, обходите зависшие наверху крейсера, интересуйтесь здоровьем перенервничавшего баритон-капитана, делайте скорбную мину при оппевании геройски погибшего экипажа мини-ботика, вновь навешивайте пломбочки на шкафы инициации «опреснителя», советуйтесь со штурманами по вариациям выскальзывания из замкнутости залива Быка Осеменителя, ибо флот брашей несколько сошел с ума. Между делом, краешком мозга, можете удивляться активности этих армад. Неужели вся эта суета из-за «Ныряльщика»? Вообще-то, с их позиции, если конечно ведать все, дело того стоит. Ведь «Кенгуру» действительно может, или точнее, мог, натворить еще тех дел. Однако закрадывается странная мыслишка, не есть ли активация брашей отражением того, несостоявшегося сценария будущего? Ну того, когда подрыв объекта, с большой вероятностью, идентифицированного как ПМЦ, привел бы к тотальному планетарному столкновению? То есть, псевдо-реальность пошла по другому пути, но сценарий, запущенный подсознанием, все еще деется.
Между прочим, тогда это нам очень и очень на руку. Ведь если вся эта кавалькада неряшливо очищенных от ракушек корабельных днищ, опущена в водную среду для целей не имеющих отношения к супер-лодке «Кенгуру», тогда их удлиненно-толстые задницы и лопастно-винтовой рев можно вполне использовать как какофонию-прикрытие. Что если подняться повыше, подвинуться к эдакой боевитой парочке «крейсер-линкор» и постараться двигать с ними, пока пути-дороги совпадают? Уж в крайнем случае, если все-таки идентифицируют, разобравшись, что дополнительная магнитная и шумовая составляющая не соотносится с прикрывающим бок соседом, будет некоторый зазор порадоваться тому, что вблизи собственного борта, и уж тем паче под килем, очень нежелательно взрывать мины атомного калибра. Будет время подраться, причем, что радует, ставкой будет не целый мир, а только «Кенгуру-ныряльщик» с экипажем. Эдакий бой-разминочка.
Тем не менее, если подумать, то и таковая развязка ведет к уничтожению мира, ведь в экипаж входит и отмазавшийся от роли осветителя-тушителя шторм-капитан. Однако со стороны подсознания-творца, стирать большой мир столь тривиальным способом просто неэтично даже. В таком духе, можно вообще, ограничиться одним Косакри. Что сложного, огреть его в лодочном коридорном переходе табуреточкой по голове? Ведь в экипаже почти двести виртуальных рыл. У кого-то вполне может случиться помутнение. Да и что далеко ходить? Вот, линейный помощник Пелеко! Вполне годен, да и обиду затаил.
Ладно, табуретка и даже игломет – сущая мелочь сравнительно с «топящей пятерней» антиподов. Сосредоточимся на главном, хоть это тоже порядочная мелкота, взвешивая относительно упущенной возможности прихлопнуть сразу весь мир. Однако если уж дали ему шанс продолжать подвижку по времени, то теперь уж не ленитесь – извлекайте из него мелочные занозы повседневности.

77. Битва за острова Слонов Людоедов
Феномены и барьеры 

Министр науки не решился лезть под гильотину сам, потому послал одного из заместителей – мальчика для битья – Поко Дидизи, коего для того и поставили на должность, дабы время от времени подставлять под удары. Дидизи попал в науку по случаю своих феноменальных способностей. В принципе куда более прямая дорога приводила его в цирк, и вообще-то именно там он начинал. Однако если складывание, и перемножение чисел длиной в пять-десять сантиметров, причем без посредства бумаги, еще производит на простоватых столичных зрителей хоть какой-то эффект, то решение дифференциальных уравнений, без посредничества ручки и калькулятора, все едино требует предварительной лекции, вследствие которой кое-кто из присутствующих успевает прикемарить, а то и, чего доброго, пульнуть в лектора перезрелым помидором. А вот демонстрация того же в аудитории какого-нибудь закрытого института математических машин, да еще когда рядом парочка операторов-программистов колдуют за пультами, дабы опередить установленный в голове Дидизи природный счетчик, это вот эффект еще тот. Короче постепенно Поко в институтах прижился, а дабы переложить его содержание на государство в целом, ему присвоили вначале первичное, а уж потом несколько следующих научных степеней. И что с того, что Дидизи не обладал навыками логического мышления? Зато память у него была опять же феноменальная. И конечно, какой-нибудь особо принципиальный экзаменатор запросто садил его в лужу по любой из математических теорем, как только углублялся в ее истинный смысл, или же пытался выяснить связь с другими, смежными разделами алгебры. Однако на любого нормального, не сильно закомплексованного преподавателя его умение оперировать таблицами логарифмов по памяти, или вообще вычислять их сходу, причем не с худшей чем в этих же таблицах точностью, производило эффект завораживающий. Так что карьеру в науке Поко Дидизи сотворил. Точнее, ее сотворили за него, и не без помощи министра науки.
Тем не менее, у императора Грапуприса математические фокусы восхищенного обморока не вызывали, и уж тем более в данный момент. Так что министр прислал заместителя Поко лишь в качестве рессоры, должной частично сгладить удар, обязанный обрушится на все Министерство Науки в целом. Способности Поко к заучиванию формул нисколько не могли помочь, потому расчет был только на его природную умственную неполноценность. Такой ход уже проверялся, и приносил плоды. Так что сам министр науки хоть и давно забыл молодость, когда приходилось корпеть над формулами и регулировать «пушку» циклотрона, однако приблизительно понимал и в какой-то мере тонко рассчитывал чувства императора, после хотя бы пяти минут общения с Дидизи. Ощущение было сравнимо с переговорами, например, со сверчком с острова Кибирири, который как известно весьма успешно запоминал и имитировал человеческую речь, но который одновременно с этим был чудовищно страшен и противен визуально, а не исключено даже действительно ядовит. Так что «беседовали» с этим тридцатисантиметровым чудовищем отгородившись ширмочкой, ибо даже металлическая клетка с дырами для дыхания не исключала возможности того, что какой-нибудь из многочисленных жутковатых усиков внезапно явится миру, испортив всю комфортность «разговора» с насекомым. В случае Поко роль ширмочки выполняла человеческая внешность собеседника.
– Опять вы? – спросил его Грапуприс, сидя в кресле над расставленной для боя доской «танко-шахмат».
– Опять я, – кивнул Дидизи.
– Ваше Солнцеизбранство, – подсказал ему император.
– Ваше Солнцеизбранство, – подобострастно повторил Поко. Император взвесил в руке инкрустированную сапфирами фигурку ракетно-ядерной туро-батареи, но засмотрелся на переливы, пожалел и установил обратно на доску.
– А где сам министр? – спросил он без особой надежды получить в ответ что-то ценное, но ошибся.
– Э-э… – сказал Поко, ибо его встроенному в голову вычислителю требовалось некое маленькое, но все-таки время на перебор. – Сам министр внезапно убыл по случаю происшествия в лаборатории института прикладной пиротехники – ИПП. Вот!
– Что «вот»?
– Так точно – вот!
– А что там случилось, у этих пиротехников?
– Э-э… Повышенная секретность информации. Вот!
– От кого секретность-то? От меня?
– Э-э… Повышенная секретность от меня.
– Вот, – добавил император.
– Так точно – вот!
– Идиот, – констатировал император.
– Э-э… Так точно, идиот. Вот!
Грапуприс глянул на выглядящее удивительно умным лицо Дидизи.
– Мать Фиоль, с кем приходится иметь дело, – высказался он вслух, однако Поко оценил это как следующий прямой вопрос и уже наморщил лоб в очередном переборе.
– Э-э… С брашами? – несмело предположил он, ибо толпа возможных ответов уже переполнила оперативную память.
Солнцеподобный молчал, наблюдая.
– А… Со мной. Вот.
Впервые за много дней Грапупрису стало весело.
– Послушайте Поко… Как вас там?
– Поко Дидизи, – сказал Поко Дидизи, ибо на сей раз вопрос оказался на редкость однозначен.
– «Униш» на вас нет, – почесал затылок Грапуприс, не предполагая, что своим общим замечанием снова стимулировал машину для ответов.
– Э-э… «Униш» на меня не было. Потому как тогда…э-э… в моем детстве, «униш»– универсальных школ – еще не имелось. Вот, – не получив новых вопросов, Поко решил, что ответ неполон и продлил. – Я заканчивал обычную, экспериментальную школу номер «пять» в городе…
– Ну-ну, – остановил самодержец, – вы мне тут еще свою биографию будете излагать?
– Э-э… По Вашему повелению, Ваше Солнцеизбранство.
– Ух ты, угадал! – констатировал император. – Молчать, Дидизи! Вот что интересно, вот вас сейчас хоть в «ванночку Тоу-Пена» опускай, а ведь все едино не поумнеете. И вот такие как вы руководят нашей наукой. Господи Великий Эрр, куда закатился мир!
– Э-э…
– Мол… А вообще-то продолжайте, Поко! Мне страшно интересно.
– Э-э… Что продолжать-то, Ваше Солнцеподобие?
– Я спросил, куда закатился мир?
– А… Э-э…
– Ну-ну, смелее, Поко.
– Э-э… Великий император, наше Министерство еще не занимается такой проблемой. Требуется ли заняться?
– Послушай, академик Поко… Ты же академик, да?
– Академическое звание присвоено мне Вашей Всемилостью в праздник…
– Отставить, Дидизи, отставить! – Грапуприс на некоторое время задумался, как все же использовать эту говорящую куклу. – В моей детстве тебе бы цены не было, – произнес он вслух.
– Правда? – спросил академик с совершенно детской непосредственностью.
Грапуприс чуть не хохотнул в голос.
– Конечно, правда. Ох, и доставалось бы тебе тогда на орехи. Ох, и доставалось бы, – император утер внезапно набежавшую от так и не случившегося смеха слезу. – Ладно уж, поведай, что там тебя просили мне довести?
– Э-э… Ваше Величество, специальная научная конференция, секретно собранная по указанию министра, обсудив все возможности, пришла к выводу… В общем, если без академических терминов, то все там, на островах Слонов Людоедов – точнее, под ними – было совершенно просто. Оказывается, реактор не есть изобретение эйрарбакской науки, и уж тем более чьей-то другой из планетарных Геянских наук. Видите ли, давным-давно в мире существуют природные атомные котлы. Таковое явление было предсказано ныне покойным мыслителем Амором Цо. Выброшенные вулканами на поверхность урановые руды, являясь более тяжелыми чем окружающие шлаки, постепенно смываются грунтовыми водами в нижние слои планетарной коры. При достижении очень плотных образований, попадании в некие полости, урановые руды начинают накапливаться. Затем, при определенной концентрации, там начинается цепная реакция распада тяжелых ядер. Она может длиться десять и более циклолетий кряду. Однако как оказалось это еще не все чудеса. Как продемонстрировал случай произошедший ныне на архипелаге Слонов Людоедов, в природе встречаются не только естественные атомные котлы, но еще и естественные атомные бомбы.
– Тут, предположительно, задействуется следующий механизм. В единой координатной привязке должны образоваться два природных атомных котла. Причем, оба должны быть лишь в начальной стадии своей эволюции, ибо исходного для процесса топлива требуется достаточно много. Кроме того, один из котлов обязан находиться ближе к поверхности, чем второй. Затем в дело вмешивается случайность, в пересчете на тысячи циклов в общем-то перестающая таковою быть. Очередной сдвиг коры обязан рассечь один из котлов; конкретнее, находящийся выше. В образовавшуюся трещину содержимое природного атомного реактора должно достаточно быстро, в пределах буквально минут – смешное время сравнительно с циклолетием – слиться вниз, прямехонько в котел «номер два». В момент смешения, масса делящегося материала перескакивает критическую, то есть, число излучаемых нейронов растет в экспоненте. И тогда «бух!».
– Именно, так произошло в глубинах Геи. По уточненным данным, в пятидесяти километрах от поверхности. Мощность взрыва около трех килотонн. Количество задействованного уранового материала, предположительно и сравнительно с искусственными боеприпасами, непропорционально велико.
– Далее выводы. Под островами Слонов Людоедов безусловно находятся одни из крупнейших на планете запасов ядерного топлива. И по этому случаю их требуется оставить за Империей. Однако на сегодняшний момент планетарная техника не располагает средствами позволяющими эксплуатировать столь глубокие недра. В ближайшее будущее какого-то научного прорыва в данной отрасли не намечается. Слои геянской коры далее десяти километров нами совершенно не исследованы. Тем не менее, в случае если Ваше Величество сочтет необходимым сконцентрировать научные силы на данном направлении, то все же не исключается вероятность прорывов. И тем не менее рассчитывать на радикальные научные революции в данной отрасли не стоит. Вот!
Поко Дидизи замолк.
– Все? – спросил выглядящий дремлющим император.
– Так точно, все!
– Снова хотят финансов и ресурсов?
– Э-э… Ответ не в моей компетенции, Ваше Солнцеизбранство.
– Понятно, что не в твоей, Дидизи, – кивнул тридцать первый Грапуприс глубокомысленно. – Но тут как всегда. Сконцентрируйся здесь, браши спустят штаны с другого боку. Тем более, никаких прорывов-революций не предвидится. Причем, даже если сконцентрировать все наши академические силы. Правда, академик Дидизи?
– Так точно, правда, Ваше Сиятельство.
– Вот и я о том. А вот что если отдать острова федералам? В смысле, Республике? Пусть бы они поломали копья, буря до пятидесяти км вниз? Толку все едино не будет, а силенки уйдут. Хотя… Надо обсудить на совете. Но ведь начнут по всем углам Пирамиды хаять, что мол Грапуприс такой-сякой, совсем слабенький стал, подарил брашам столь ценные острова, прямо-таки самые ценные. Так или не так, Поко?
– Э-э… Так точно, так.
– Что так?
– Э-э… В смысле, острова прямо-таки ценные. Вот!
– А, выкрутился. Я уж думал, что император такой-сякой.
– Э-э… Никак нет. Ни такой-сякой…
– Молчи уж лучше, академик, а то раскрутишься на Большую Досыпку. Там тебя вызубренные формулы не спасут.

78. Битва за острова Слонов Людоедов
Атомное домино 

Покуда «Герой Моунс» перенацеливал свою шестидесятиметровую пушку, то есть как бы самого себя, его большое, длинное «тело» уже взяли на прицел. Еще бы нет, он поднял в округе такой шум, что как говорится в Южном полушарии Геи, «его могли не услышать только мертвые праведники, блаженствующие без забот в Бледном мире Бледной Матери». Посему, до сего момента достаточно осторожно крадущийся к нему подводный охотник «Полосатый кромсатель», командный состав которого собирался действовать по науке, то есть вначале убедиться, что данная «тонкая кишка» не имеет эскорта; если же оный наличествует, то первым ходом расправиться с ним, дабы после с наслаждением и не отвлекаясь прикончить и самого снарядного метателя. Но как видно, теперь времени на выверенное выполнение инструкций уже не оставалось. Естественно, брашские офицеры не являлись провидцами и могли только предполагать чем и по кому в данный момент палит «Герой Моунс», но надо отметить их мысли были весьма близки к действительности. Правда, не в плане цели: тут как раз они были уверены, что «кишка» снова решила полупцевать несчастную Треуголку, но вот относительно боеприпаса – да. Зато на счет мощности они промахивались сильно. Тем не менее теперь, без ограничений наложенных эйрарбакским командующим Креком Чето, она составляла уже далеко не десять, а триста пятьдесят килотонн. Ну, а новый эпицентр обязался оказаться примерно в трех км от «Адмиралиссимуса Сигуздо-Рохе-Сафа», только теперь уже по другую сторону ордена: все-таки офицеры и матросы этой группы кораблей давно должны были переадресовать свои молитвы не подвешенным в Самой Большой Пустоте богам, а инженерам-электронщикам «Злого циклопа».
Итак, после гидравлического удара орудийной отдачи, перепугавшего рыбу во всей акватории ближний островов архипелага, ибо дальняя уже оглохла от первого посланника «Моунса», а до этих, чуть более северных обитателей волна еще не докатилась, брашский подводный охотник «Полосатый кромсатель» плюнул на инструкции и ринулся в атаку. Кроме того, он отказался от щадящей, почти рыцарской тактики, предусматривающей отправку «кишки» на дно посредством обыкновенных торпед. Почему бы было не ускорить дело с помощью атомной боеголовки? если к тому же это более соответствовало инструкционному приложению? Тем паче, искоренять подобное подобным – есть старинный принцип, берущий свое начало еще с тех времен, когда человечество Геи не разделилось на примитивные подвиды, а в идиллии и компактно проживало исключительно на южном материке. И еще, с помощью двадцати килотонн, может быть, удалось бы заодно потопить и доселе не обнаруженный эскорт «Героя войны Моунса». Однако столь дерзким планам свершится все-таки было не дано.
Нет, вот как раз с «тонкой кишкой» «Моунсом» все в ажуре… В смысле, даже когда его акустическая аппаратура сообщила о подозрительных шумах сопоставимых с торпедными, сделать он все едино ничего не мог, ведь его корпус стоял в почти вертикальном положении и был просто-таки неспособен совершать какие-либо маневрированья. Так что…
Эквивалент в двадцать тысяч килотонн обычных боеприпасов это, разумеется, не слишком-то запредельно, однако на расстоянии всего ста пятидесяти метров впечатляет серьезно. Допустим, много позже, когда в акватории пытались производить траление, в плане поисков и идентификации корабельного хлама, с «Героем войны Карром Моунсом» не сумели уверенно сопоставить ни один из найденных обломков. А вот на счет других потопленных, в этом плане, все оказалось в норме.
И все-таки по максимуму «Полосатому кромсателю» сработать не удалось. Ибо рассчитывать на двадцать килотонн как на панацею от всех бед было конечно же наивно. Трущаяся в двенадцати километрах в сторонке имперская лодка «Беда адмиралиссимуса», должная охранять «кишку» любой ценой, атаку брашей проморгала, но зато осталась совершенно цела, не считая парочки оглохших акустиков, и нескольких перегоревших усилительных блоков. Кроме того, еще при торпедном пуске, она достаточно точно определила местоположение брашского стрелка. Ну и естественно, после подрыва атомной торпеды, «Беде адмиралиссимуса» стало тоже не до иголочных баталий обычными: совершенно глупое дело, когда между островами бродят туда-сюда отражения переотражений гидроакустических ударов-монстров.
Так что как только вода хоть чуточку пришла в норму «Беда» запустила в предполагаемые координаты «Полосатого» сразу две термоядерных торпеды по сорок килотонн каждая. Рассогласование в них было вверено не по эпицентру, а по гипоцентру, то есть, по глубине подрыва; так на всякий случай, для перекрытия возможной зоны по максимуму.
Так вот, при упомянутом тралении и исследовании дна, остатки покореженного «Полосатого кромсателя» нашли. Их, правда, не поднимали, но уверенно идентифицировали, в плане когда-тошней принадлежности к Брашпутиде, по составу излучения поврежденного реактора.
Чуть более сложно, из-за большей глубины залегания, идентифицировали и «Пожиратель Крови». Его, правда, чисто по габаритным характеристикам. Их не сумел нарушить даже ядерный подрыв. Кто стрельнул? Давешний эйрарбакский охотник «Глубокий нокаут». Он ведь вышел в зону пригодную для атаки приблизительно в то же время. И поначалу, кстати, собирался отделаться простыми методами. Впрочем, как и все предыдущие. Однако когда его сенсоры уловили целую какофонию ядерных подрывов на севере, и капитану «Нокаута», и всем остальным офицерам-штурманам стало абсолютно ясно, что пляска разгорелась нешуточная. А ведь они-то как раз идентифицировали «Пожирателя» неправильно, в смысле, уверились, что преследуют плавучий локатор «Злой циклоп». Ну, а в настоящий момент, в акватории боя просто не существовало более важной вещицы чем «загоризонтник». В тот момент никому из команды «Глубокого нокаута» совершенно не было известно, кто и кого сейчас молотит. Вероятно, они надеялись своим поступком переломить всю ситуацию боя в пользу Эйрарбии. Так что…
Именно! Опять и снова! Сорок килотонн! Бедный, переполненный десантниками «Пожиратель» вроде бы даже чуть сплющился, но все же не опрокинулся. Явно, то была очень устойчивая, на славу сработанная машина, рассчитанная на очень многое, но все же, не на нахождение в ста метрах от эпицентра.
Вот так-с! Что тут у нас еще…
Ах да, совсем забылось. Вышел ли крейсер «Каменный топор» на дистанцию стрельбы по Треуголке? Именно так. И его средняя башня успешно пальнула в нужную сторону. И что же ему никто не помешал? Разве у Синего, да еще и привлеченного в помощь Чёрного ФЗМ имелось мало подводных лодок, дабы не допустить прорыв? Но ведь все по простой житейской науке: если где-то прибыло, то где-то и убыло. Основное количество эйрарбакских субмарин-охотников занималось окружением брашской армады. Не все они еще вышли на указанные позиции, но заняты были все.
Так что носящий археологическое название крейсер и его славный атомный снаряд поставленную задачу выполнил на «ура!». Но в деле всего-то одиннадцать килотонн. Экая мелочь!

79. Взрывы

Однако закопанный в мозгах творец хитер. И еще он очень настойчив. Как новомодные имперские танки «Мартышка», которые не остановишь даже если они ползут колонной по узкому мосту. Что с того, что первая машина или даже две передних подряд горят? Используя свои хитрые гусеницы, остальные «Мартышки» пройдут поверху напарников как ни в чем небывало. Сейчас, достаточно тренированное, но соображающее только на ход вперед сознание думало, что способно переиграть партию в свою пользу и заставить вектор искусственной жизни отвернуть от запланированной пропасти. Действительно, чего туда торопиться, если главный исследователь мира хочет продолжить путешествие по всей этой нереальности? Однако кто теперь будет его спрашивает? Вы, дорогой товарищ, отказались выступить на главной роли? Отказались? Ну, теперь пожинайте плоды. Теперь красная кнопочка запуска Конца Света будет передана какому-нибудь другому, прячущемуся за кулисами статисту. Вам, по старой дружбе, придется только расписаться в получении извещения. Вот, пожалуйста…
– Шторм-капитан, линейный акустик на связи! Что-то срочное!
– Что у вас, Рюдан?
– Капитан Косакри, вы не могли бы прибыть к нам? Есть кое-какие проблемы.
– Сейчас буду! – и в сторону: – Линейный помощник, остаетесь за меня.
Отсеки, в большом «Кенгуру-ныряльщике», можно было бы наверное собрать в одном месте, однако из соображений безопасности, дабы один вражеский «гарпун» не подорвал все командно-управленческие звенья, они все-таки раскиданы по лодке. Но благо для попадания в «центральный акустический» не требуется делать дальний переход в соседний корпус лодки-катамарана.
– Что случилось, бас-лейтенант? Нас преследуют?
– Чур вас, капитан Стат, слава Страннице, нет. Похоже, мы умудрились выбраться из этого внутреннего моря не оставив следов. Разве что косвенных. Насколько таковыми получается считать разорванную в клочья «Жулю». Но посмотрите на это, – Рюдан Одек понижает голос, ибо за соседними пультами сидят, вперив глаза в экраны его непосредственные подчиненные. Однако переход на шепот мера явно лишняя, на ушах всей дежурной смены солидные, в половину головы, наушники.
– Что это? – говорит Косакри, тоже невольно снижая тембр. На длиннющей ленте, полумертвая кривая среднестатистических морских шумов оборвана как минимум десятком резких пиков. – Что-то подорвалось? Вот, я вижу затухание? Отражение того же от препятствий. Как далеко?
– Скорее всего, очень далеко. Это атомные взрывы, капитан Стат. Здесь разумеется присутствуют и переотражения, однако тут явно не один и не два подрыва. Вот продолжение ленты. Смотрите.
– Еще больше! Там что…
– Я не знаю, шторм-капитан.
– Это может быть в Северном полушарии, Рюдан?
– Вполне может, командир. Мы не знаем мощности взрывов. Если предполагать в широких пределах, это вполне может быть в Эйрарбии.
– На суше?
– Нет, вот это явно в воде. Хотя если взрыв чрезвычайно мощный, может быть и на суше, где-то поближе к морю.
– С кем на материке это может случиться?
– Все противники Империи на континенте не стоят такой суеты. Разве что для устрашения. Но… Мне кажется – хотя я могу только предполагать, не более – здесь очень большой топографический разброс. Кто у нас там, на суше, остался? Капуцины? Он достаточно локализованы.
– Значит…
Линейный акустик Рюдан Одек пожимает плечами, но явно боится высказаться вслух.
– Да, но почему мы не наблюдаем активности брашского флота?
– А разве не наблюдаем, шторм-капитан?
– Прихлопни Мятая! Вы правы, Рюдан.
– Капитан Стат, первые всплески засечены пол часа назад…
– Совсем недавно, значит…
– Однако если это действительно произошло около или на континенте Эйрарбия, то звук, сквозь воду добирался до нас, как минимум, более трех часов. Поэтому…
– Но активность началась раньше, еще когда мы были в заливе!
– Да раньше, капитан Стат. Однако в море этого Бычьего Пениса у нас и связь с океаном была хуже. Вдруг это не первая серия? Но даже если первая, капитан, то…
– Понятно, активность должна начаться еще до, а не после. Тем более в заливе Быка был никак не первый эшелон, так?
– Так, капитан Стат.
– Ясно, вовек душе не вознестись к Страннице! Эти графики, и вообще все записи надо срочно обработать на ММ. Вы же еще не…
– Конечно, нет! Я обязан был посовещаться с вами, как командиром.
– Тогда вперед – в обработку. Свяжись с Пончем Эудом. И покуда, молчание. А я сейчас подниму лодку «на перископ». Послушаем эфир. Может, все объяснится.
– Дай-то бог Эрр, капитан Стат.

80. Битва за острова Слонов Людоедов
Мелкая океанская возня 

– Ну, Одто, чем обрадуешь? – спросил позевывая Грапуприс Тридцать Первый.
– Мой император, как Верховному Главкому, я должен Вам доложить, что в акватории архипелага Слонов Людоедов все развивается наилучшим для нас образом, – поклонился стоящий навытяжку адмирал океана. – Не смотря на то, что наши войска подверглись атомному удару на центральном острове (что можно принять как акт отчаяния со стороны противника), мы похоже сумели блокировать брашскую армаду. Более того, как известно из радиоперехватов, и частичной дешифровки радио-переговоров южан, они находятся в весьма бедственном положении. Как я уже докладывал вчера, одна из наших ударных лодок сумела обстрелять корабль-док типа «пожиратель». Теперь из прочитанных сообщений явствует, что он оставлен экипажем и тонет, а может, и уже утонул. Кстати, это есть родоначальник серии – сам «Пожиратель Крови», их, так сказать, краса и гордость. В ближайшее время, после передвижки эскадр, мы собираемся, на всякий случай, обстрелять место его предполагаемой агонии, ибо как вы разумеется ведаете, на его борту находится большое количество специальных скоростных десантных кораблей, а так же огромное количество не плавучей наземной техники. Не хочется, чтобы все это добро смогло использоваться где-нибудь еще. Для обстрела предполагается задействовать как минимум два тяжелых линкора и несколько крейсеров. Поскольку дело, по-видимому, складывается в нашу пользу, стрелять они теперь, естественно, будут не атомными, а простыми фугасами. Командир Синего ФЗМ считает, и в этом вопросе я с ним солидарен, что использование обычной артиллерии просто-напросто необходимо, ведь наши капитаны и канониры несколько утратили навык, а тут складывается такой, почти полигонный случай. Но о планах чуть позже. Мы перехватили радиограмму в коей сказано о том, что их головной корабль – предположительно, тяжелый линкор «Адмиралиссимус Сигуздо-Рохе-Саф» напоролся на плавучую мину.
– Ух ты, адмирал, вы успели и мины поставить? – похвалил император.
– Нет, Солценесущий, это совсем не мы. Вероятно это было что-то утерянное когда-то давно, допустимо, во Вторую Атомную. Носилось с тех пор по волнам. Но правда, браши, похоже, другого мнения. Судя по данным с подвижного «загоризонтника» «Поводырь», они начали маневрирование, возможно даже траление. Ну, пусть тратят время. Это нам на руку. Чем больше они задержатся в наших водах, тем лучше. В смысле, тем дольше мы их будем бить с полной уверенностью в своей правоте. Кроме того, пока они по нашу сторону экватора, мы может периодически колотить по ним и атомными боеголовками. Например, в отношении добивания «Адмиралиссимуса Сигуздо» мы совершили атомную атаку, вполне вероятно достаточно удачную.
– Сколько мы уже перетопили, Одто?
– О, уж порядком. О четырехреакторном «Пожирателе» я уже доложил. В зону последнего ядерного фугаса попали предположительно, кроме брашского флагмана три корабля, типа, прикидочно, крейсер. Мы, честно говоря, не смогли установить потоплены ли они окончательно: атомные подрывы сильно мешают работе «загоризонтников». Потом утоплено примерно две лодки-охотника, где-то среднего класса. Точно установить по нашим источникам уже и не удастся. Видите ли, по одной из них использован ядерный снаряд подводного подрыва пятидесятикилотонного класса.
– «Чистый лист», что ли?
– Так точно, Главный Стратег. Потрясен Вашими…
– Чего ж потрясен-то, адмирал? Если я Главный Стратег, то и обязан ведать все и вся.
– Я в том плане, что учитываю Вашу загруженность всяческими делами, помимо военных, и…
– Ладно, ладно. Доложи, что там по нашим собственным потерям?
– Но осмелюсь заметить, я еще не закончил говорить по вражеским…
– Сей итог мы подведем после. Как я понял, тут дело носит, местами, весьма приблизительный характер. Давай по нашим. Тут уж у нас все точно, в плане, кораблей по крайней мере. Со славными героями-эйрарбаками похуже. Там всякие колонки: «ранен», «пропал без вести».
– Да, Ваша Прозорливость, здесь имеются печальные страницы…
– Что, целые страницы списков?
– Нет, это я фигурально, так сказать, для наглядности… Хотя по морякам, да, уже и не страницы, уже десятки страниц. Но мы, кажется, по кораблям? В общем, потеряна одна артиллерийская лодка-носитель – «Герой войны Моунс». Затем, как вы ведаете, линкор «Великая Огненная Победа». Теперь два эсминца класса «Цапля». Потом…
– Так, адмирал океана, что вы все вокруг да около? Каковы потери среди изделий «шестьсот сорок девять»?
– А, ну да, ну да. Значит, тут такое обстоятельство. Указанные изделия проявили себя весьма похвально. Так похвально, что три, особо поврежденных из них, мы решили… Точнее, хотели нижайше испросить вашего разрешения, вообще не снимать с острова Треуголки, потому как…
– Не понял, адмирал? Как это? И для чего?
– Это, будет памятником. Как бы напоминаниям всем, включая бедное местное население, испытавшее по случаю вторжения брашей страшнейшие несчастья…
– Адмирал Падун, не в вашей компетенции волноваться об аборигенах – есть специально министерство. После прекращения боевых действий его представители и займутся туземцами. К тому же, может тамошним недо-людям было даже полезно пострадать от чего-то нового помимо всегда досаждающих слонов-людоедов. Так, или нет?
– Ну, наверное, Ваша Солнцеизбранность.
– И кстати, а почему в нашем столичном зоопарке… да и в дворцовом, кажется, тоже… до сей поря нет такого слона? Или уже есть?
– Это тоже, наверное, не по моей части, Ваше Верховенство, но кажется, нет. Правда, интересно, чем его тут будут кормить?
– Нашли проблему, Одто! Ладно, это точно не по вашему адмиралтейству. Короче, вы хотите увековечить «ползуны», как памятники этой небольшой победоносной войны?
– Да, вот именно, император.
– А что? Неплохая идея. Странно, я сам не додумался. То будет как бы памятник нашему могуществу, как бы граница нашей сегодняшней территории, да?
– Точно так, Верховный Главнокомандующий.
– Но они, эти подводные лодки, должны быть развернуты в сторону экватора. Так сказать, обозначать направление нашего будущего броска. Правильно, адмирал океана?
– Конечно, Ваше Трехсолнечное Величие.
– В принципе, теперь после войны, когда эти изобретения наблюдали даже браши, в них не осталось ничего секретного кроме детализации. Может, пусть и действительно, встанут на памятник? Да, адмирал, а как они себя проявили? В плане тактики? Стратегии? Согласитесь, наверное, для брашей это было как гром среди двойного зенита, разве нет?
– О, тут долго рассказывать, Ваша Великолепие. Если Вы говорите, что материалы можно рассекретить, то вполне можно поручить нашему Министерству Художеств и Прочих Искусств сделать что-нибудь монументальное. Памятник-то там, а вот какую-нибудь картинную галерею или художественный…
– Адмирал Одто Падун, что вас всегда тянет совсем не в ваши сферы влияния? Это кажется подозрительным.
– Да, нет, то я просто увлекся. Можно сказать, от переживаний, от потрясений…
– А вы что, Падун, были на островах Слонов Людоедов?
– Я? Нет, что вы, я ведь так загружен…
– А чего тогда испереживались, а? Уймите свою душу! И кстати, вот если бы у меня была возможность высовываться куда либо из вот этой пирамиды, я бы с радостью съездил на эти острова. Посмотрел бы наш памятник, оглядел бы ядерные воронки. Я бы… – самый главный человек Эйрарбии тяжело и натурально вздохнул.
– Ну что вы, император, ни я, ни кто либо, ни тем более Ваши обязанности никак не позволят Вам отлучиться. Народ Империи не может рисковать столь…
– Да знаю, знаю я! – Грапуприс вскочил с кресла и забегал по помещению. – Ладно, чего я вас пригласил-то, Падун.
– Весь внимание, мой Главнокомандующий.
– Так вот, ты, Одто, не помнишь, для чего мы вторглись на архипелаг?
– На архипелаг? Так ведь браши…
– Какие браши, адмирал Падун? Какие браши? Мы когда туда двинулись, вообще-то, только лишь предполагали их наличие. Только предполагали! Вспомни!
– Да, да, разумеется, импе…
– Так, значит, вторглись мы вовсе не для того чтобы воевать с брашами, правильно?
– Ну, тут только в какой-то мере. Ведь мы потому и решили использовать вашу славную новинку, что собирались застукать южан тепленькими и на горячем…
– Вот, вот, это правильно. А из-за чего?
– Но так ведь они… Что-то там они взорвали, кажется. Еще этот… как его?… из Министерства Науки… докладывал, что…
– Точно, не совсем еще флот отупел. Так вот, оказывается, ничего-то браши и не взрывали, Падун?
– Как же…
– Я имею в виду, до их нынешнего ядерного ответа по этой самой… как ее бишь?
– Треуголке!
– Вот-вот, Треуголке. И следовательно получается, по крайней мере в сём убеждает министр науки, что на глубине пятьдесят, или сколько-то там км, республиканцы ничего не взрывали. Добраться до таких глубин, видите ли, покуда не во власти человека, а уж тем более, псевдо-людей. Вот так-то, адмирал Одто.
– Постойте, император! Ну, не взрывали, и чего? Они ведь, все едино, вторглись и…
– В общем, вы желаете их добивать, да, наш доблестный моряк?
– Конечно, они ведь уже в «мешке». Смотрите…
– Карту я уже видел, адмирал. Но это слишком мелкий участок. Может, откроем покрупнее?
– В смысле? Извините за военно-морское тугодумие, но я не успеваю за Вашей Странницей несущейся мыслью.
– Я подразумеваю общую карту – разворот всего экватора.
– А, да конечно! Что ж, давайте рассмотрим. Я…
– Меньше якайте, адмирал Падун. Вот я лично, сегодня долго ее рассматривал. У меня тут был начальник оперативной и технической разведки. Посему смотреть снова уже не хочу – насмотрелся. В общем, из-за наших кренделей на островах этих самых людоедских слонов, у нас напряжение по всему фронту… В смысле, по всей акватории. Браши конденсируют армады. Стягивают ударные и прочие «пятерни». Кое-где уже замечены вторжения лодок. Вы понимаете?
– Да, я в курсе, Солнцеизбранный, я…
– И что, что вы в курсе? Вы увлеклись отдельным удачно разложенным сражением, так? Это допустимо для какого-нибудь начальника флота. В данном случае, Синего. Кстати, этого… Как его бишь?
– Крек Чето – адмирал Синего ФЗМ…
– Вот! Сего Крека следует поощрить. Он мне как-то поначалу не очень приглянулся, а теперь вижу, проявил себя. Надо бы даже наградить чем-нибудьь посолиднее, даже сам, вот тут, в смысле во дворце наверху, навешу ему «Грапуприса» или чего другое. И еще этого… Ну, второго… Да, кто командует десантом, свались Мятая?
– А, броне-генерал Баркапазер, КУНС.
– Вот, и его тоже надо б как-то приблизить, – Грапуприс опять сел. – Так, о чем мы?
– Ну мы… О боевых действиях флота…
– Да, правильно. И вот такой вопрос, командующий всего Флота Закрытого Моря, – сын Масиса Семнадцатого уставил в адмирала океана палец. – Готов ли наш ФЗМ выиграть сейчас новую большую войну? Не сражение, адмирал Падун, войну?
– Вообще-то, разумеется, в настоящий момент, когда войска противника приведены в повышенные степени готовности, внезапный удар флота будет не лучшим вариантом. Говоря прямо, император, внезапный удар сейчас просто невозможен.
– Ага, правильно. Вот и я о том же, Одто. И потому нам придется выпустить остатки угодившей в ваш «мешок» армады. К сожалению, но придется.
– А может…
– Какое тут «может», адмирал? Еще чут-чуть и браши перейдут экваториальную границу сразу в нескольких местах. Мы с начальником разведки сегодня здорово нагляделись на глобус Геи. Какой смысл отбивать архипелаг этих Слонов, если в случае вклинивания республиканских армад нам придется оставить не только их, но даже закрытое море Железных Устриц. Такая уж создается диспропорция на арене океана, адмирал, никуда не денешься. В общем, к большой войне мы сейчас не готовы. По крайней мере, как правильно замечено, мы не можем осуществить внезапное и сокрушительное нападение. Так какой же смысл?
– Но ведь…
– Да, понимаю я, Одто. Но ты сам-то докумекай! Ну, потопим мы еще один-два линкора. И еще десяточек эсминцев и крейсеров. Ну, всадим в них еще пяток, или там два раза «по пяток», водородных снарядов. Я сам бы очень даже не прочь. Так они их в год сколько штампуют, а?
– Снарядов?
– Да нет, кораблей конечно!
– А кораблей. Тут по разным данным все по-разному. Например…
– Короче, более чем много, адмирал океана. Гораздо более чем. И вот главное, адмирал Падун. Из-за этих потопленных железок нам придется втянуться в большую войну, в нехорошем раскладе. Не готовились мы сейчас нападать, так ведь?
– Не смею оспаривать своего Главнокомандующего, император, не смею. Но очень, очень жаль, – лицо адмирала океана как-то осунулось и даже пошло пятнами.
– Да ведь и мне, Одто, не хочется, ой не хочется. Однако придется сделать брашам подарочек. Вернуть их крейсерки целыми.
– А если…
– Что если-то, Одто?
– Если они все едино нападут?
– Во-первых, разведка уверяет, что браши последнее время вели обычную жизнь. Ни мобилизации, ни каких-то там крупных перемещений флота к северу, они тоже не проводили. Так что в войну сейчас они втянутся только от обиды. Ну, а если втянутся, так я же уже сказал. По соотношению сил, нам самим придется, по крайней мере на некоторое время оставить архипелаг Слонов Людоедов. Так стоит ли это пары-тройки линкоров, и даже плавучего заправщика «тянитолкаев»? Короче, обсуждать сие я более не намерен. Подумайте, как тут… Точнее, думать-то уже совершенно нечего. В общем, сворачивайте операцию. Цели ее достигнуты. Как я слышал, от нашего главного «патриота», наши десантники прибывшие туда на «ползунах» захватали каких-то республиканских работников науки, да?
– Конечно, конечно, я же вам еще в прошлый раз…
– В общем, установлено, что никаких супер-пупер-средтв для закапывания на двадцать, а тем паче пятьдесят километров у брашей нет. Правда, и у нас, к сожалению, тоже, в чем они, думаю, успели убедиться. И очень жаль, что нет. Там, в нутре Геи-Мамы, наверное, есть много чего ценного, да? Урана, видимо, видимо-невидимо, раз сам подрывается?
– Тут снова не по моему профилю, Ваша Солнцеизбранность…
– А вот зря, зря, адмирал. Надо шире на мир-то смотреть. Короче, на счет операции у архипелага, вы меня уразумели. Только уж сделайте это сворачивание с достоинством. Пусть недо-, или как их там, псевдо-человеки почувствую наше величие, благородство. Мол, что нам какая-то мелкая океанская возня.

81. Битва за острова Слонов Людоедов
Подвиги и зачистка 

Все же подсознание-творец не любило однообразие. Вот в данный момент Стат Косакри поменялся судьбами с не так давно висевшим над его головой «тянитолкаем». Теперь он сам являлся пассажиром покидающего остров дирижабля Империи. Ныне он смотрел вниз, на расстилающуюся как на ладони сушу под названием Треуголка. Да, теперь эта ладонь покрылась незабываемыми шрамами. Местами она даже не просматривалась – там и тут что-то дымило. Из многих мест этой суши-ладони торчали страшные занозы. И дело не в деревьях. Их в округе уже как бы и не наличествовало. Так, какие-то полусгоревшие дрова. Вообще-то по теории, тропические леса очень плохо горят, много сил и дефицитного бензина требуется потратить, дабы вызвать в тропиках солидное пожарище. Ныне совместным усилием Империи и Республики, приложенным в духе соревнований усилием, удалось запросто решить данную проблему. Уже первый взрыв, запущенной «кишкой» бомбы, в секунду осуществил имитацию невиданной здесь многоцикловой засухи. А уж последующие взрывы подожгли пересохшие плетения лиан с деревьями как хворост. Кое-где конечно поражающие факторы взрывов помешали друг другу: ударная волна сбила столь удачно проведенное подпаливание, а кое-где даже присыпала свежезаготовленные дровишки песком. Однако не эти, вовсе не эти, в повал покоящиеся пальмы, смотрелись на фоне ладони-суши занозами. Там и тут, в бурой вывороченной почве торчали технологические отметины так недавно десантированной издалека техники.
Брошенные, не всегда разбитые, но все равно выглядевшие старым почерневшим металлоломом, танки. Казалось, они врылись в эту усталую, истощившуюся для производства землю сотню циклов назад. А на самом берегу, замерла, распахнув зев выходного шлюза, так и не успевшая разгрузиться, а вдруг и нагрузиться назад, эйрарбакская танкоперевозная субмарина. Наверняка это и был «Толстый тюлень», тот самый, что собирался забрать Косакри, и остальную команду «четырнадцатого». Хорошо, они в него не успели, а так бы… А ведь он, бедный, ожидал до самого конца, до самого момента, когда снова прорвавшийся в зону боя на плацдарме «тянитолкай-смертник» не скинул на него бомбу (хвала Эрр, в этот раз обычную, не атомную). Хотелось верить, что справедливость восторжествовала, и сам брашский дирижабль покоится где-нибудь неподалеку; просто туловище его сдулось, а остальные запчасти, посадочные лыжи, пехотный отсек, экипаж – все развеялось по округе. Да и по океану тоже. Кстати там, во все еще синеющем из принципа море, плавало много чего. В смысле, утонуло-то больше, но и плавало порядком.
Например, главный остров архипелага достойно поделился с океаном лесными ресурсами. Теперь, там и тут, на поверхности покоились не эстетично скомпанованные, но все же держащиеся на воде плоты. Интересно, через сколько времени они затонут? Или бревна все-таки не тонут вообще? Может, их просто когда никогда, а выбрасывает на мель? Однако сейчас притихший океан Бесконечности явно не торопился это совершать. Здесь и сейчас, в акватории архипелага Слонов Людоедов, он был пристыжен, да просто-таки раздавлен и ошарашен, достижениями учеников, продолжателями дела жизни, то есть, эстафеты передачи вперед по времени спирали генетической механики. Эти ученички, когда-то порожденные, тут же в зоне прибоя, в виде капелек протоплазмы, теперь научились у него и искусству разрушения. Более того, что значили его распластавшиеся на миллион квадратных километров, и несущиеся по миру со скоростью сто км в час ураганы, сравнительно с этим сверхточным, рационализированным разрушением малюсенькой локальной зоны? Затраченная здесь энергия проигрывала любому многодневному шторму на тысячу порядков, зато результат был всесокрушающий. Что толку хвастать умением махать огромным мечом как пропеллером, если кто-то способен сходу и из любого положения воткнуть спицу прямёхонько в глазное яблоко?
Дирижабль улетал, разгонялся как мог, еще до подъема на оптимальную для движения высоту. Летчики спешили убраться подальше, ибо кроме уже случившегося разрушения, кое вообще-то происходит и после солидных ураганов, тут присутствовало и кое-что в привесок – остаточная радиация.
Да, еще здесь наверное, оставались местные недо-люди. Что ж, северная Империя наглядно продемонстрировала свою силу, так что бунтов в ближайшее время не предвидится. И собственно, против кого их вести? Против радиационного заражения местности? К тому же, туземцы должны быть благодарны Эйрарбии, потому как вместе с зачисткой местности флоры, наверняка профильтровалась и фауна. Вряд ли столь крупные звери, как слоны, способны выжить в этом мире Мятой луны. Хотя быть может, где-то под лесными завалами гроза местных джунглей и сохранилась, но ведь их толстая шкура и странная шерсть вряд ли предназначена для борьбы с излучающими изотопами. С другой стороны, кто-то когда-то рассказывал, что слоники хорошо плавают. Что мешает им на время, до само-воссоздания зеленых насаждений, перебраться на соседние острова? Или наоборот, тем слонам-людоедам, что обитают вдали, заново расселиться здесь?
В общем, мир-ирреальность, наряду с пейзажами, давал большую пищу для размышлений. Однако он успевал на всех, даже совершенно неожиданных фронтах.
– Вы кто? – толкнули наклонившегося к иллюминатору Косакри.
– Тенор-лейтенант Стат Косакри, направленец по взаимодействию десанта с флотом, – представился Косакри прищурившемуся на него контральто-майору десантнику, в странно чистой робе. – С кем имею честь?
– Ага, тот самый Косакри. Мы вас разыскивали. Я майор Туд, лейтенант. Не смотрите на форму – это камуфляж. Я из «чёрных чаек». Много натерпелись, наверное, а?
– Да уж, не забудешь, майор…
– Придется кое-что подзабыть, тенор-лейтенант Косакри. Вот тут у меня тетрадочка с печатью. Видите? Вам, как и всем прочим, понятное дело, следует расписаться о неразглашении. В ближайшее время вообще не стоит распространяться о том, где вы были, – и ложный контральто-майор белозубо улыбнулся. – Но не возмущайтесь, лейтенант, наш великодушный император позаботится, дабы все участники здешней битвы были награждены за перенесенные тяготы и проявленную доблесть. Вообще очень скоро, рассказываю вам как понимающему офицеру, здешнее сражение войдет в учебники истории, как пример чести и доблести флота. Однако о том, что здесь применялись БОМБЫ – вы уразумели? – БОМБЫ – об этом говорить не будут. Неужели сей малюпусенький, локально весьма ограниченный конфликт стоит называть Атомной войной? Такое будет просто смешно, правильно? Так что поставьте вот здесь, где галочка свою фамилию, звание и т. д. И кстати, чуть не забыл, покажите ваш офицерский медальон с нумерацией. Нет, ясно как двойной зенит, я вам полностью доверяю. Однако служба, служба наша проклятая. Ага, вот и спасибо. Всего хорошего, лейтенант Косакри. Думаю, очень скоро вам дадут танковую роту… Ах, простите ради звезды-матери! Вы же из флота. Совсем я закрутился. Ну значит, скоро получите в распоряжение корабль. Империя не забывает своих героев.
Вот так, подсознание-творец еще и затирало свершившееся, водило по пятну промокашкой забвения. Интересно, зачем это было надо? Может быть, чтобы творить новые картины с почти чистого листа? Бессмысленно находить здесь логику, тем более что логика накладное, совсем не реалистическое изобретение загнанного в угол ума.

82. Возможности чистого листа

А что если придумать романтическое продолжение миру? Не как альтернативу, а как возможный выход из тупика в случае действительной самоликвидации? Ведь все кажется к тому и идет. Ведь зарегистрированы постом радионаблюдения неясные электромагнитные сполохи. Правда, общий радиационный фон не повышен – в пределах привившихся после Второй Атомной и последующих испытаний допусков – однако планетарные ветра, в отличие от магнитных полей и шумовых колебаний среды, дуют не только не со скоростью света, но даже и не со скоростью звука. Зато выставленная на поверхность антенная жменя четко фиксирует на порядок возросшую активность радиообмена. Не важно, что все эти шифрованные отголоски не поддаются усилиям математической машины, сам факт имеет предельную значимость, гораздо большую чем раскусывание любого частного донесения республиканских штабов. Это как внезапное установление контакта с жителями любой из нестабильных планет: нет разницы какого они роста – с телеграфный столб или с мизинец, главное – они мыслят, и что-то лапочут в свои развернутые на Гею передатчики.
Так вот, если в связи с активацией электромагнитного фона Южной Республики, принять Третью Атомную как свершившийся факт, то надо ли пассивно дожидаться исчезновения мира, или все-таки попробовать его возродить логично непротиворечивым способом? Ведь способ этот вполне напрашивается. По крайней мере, если рассматривать фазы жизни как логично увязанные истории, а не в качестве сумбура причинно-следственного гоголя-моголя. Способ этот заключается в преобразовании строгих приказов адмиралтейства в туалетные принадлежности. Лодка разворачивается на некое число градусов от текущего курса и нацеливается прямёхонько на сдвинутый в воспоминания Осевой Пик. Снова «Здравствуйте, незнакомые острова!». Туземцы получают еще одно подтверждение синхронизации космологических процессов, ибо все в мире повторяется: солнца, киты и «плавучие острова» ныряют в горизонт, а потом снова выныривают. И оттуда рождаются жестокие «ряженые пришельцы». Снова идет война. Но теперь уже без особых ограничений, точнее с накладкой ограничений другого порядка.
Полная зачистка местности, привычная для какой-нибудь имперской пехоты, исключена. Идет селекция по половым признакам. Как не экзотично страшненьки местные красавицы – это все чем располагает человечество Геи для нового броска в непредсказуемость будущего. Что ж, придется начать возрождение с, мягко говоря, не совсем чистой расы. И это будет не какое-то там допустимое законодательством Северного материка десяти-двадцати процентное кровосмешение, а ровнехонько пятидесятипроцентное – половина на половину. Ну что же, может некоторое понижение элитарности генотипа будет к лучшему: новое человечество пойдет по пути нового возрождения не семимильными шагами, и потому не так быстро завершит новый цикл. Но это в отдаленном будущем. А вначале много работы. Партизанская война в отрыве от метрополии – не шутка. К тому же со временем возможны распни, именно за то самое право послужить главным продолжателем вымирающего за морями-океанами рода. Так что вместо обещанного поначалу райского житья-бытья придется делать тотальную диктатуру, основанную на жутких пытках провинившихся. А что? не на каторгу же их ссылать? Дальше Осевого Пика вроде бы некуда. Да и на чём? К моменту закрепления нового царизма, заменившего архаичный вождизм, «Кенгуру-ныряльщик» наверняка превратится в опасно излучающий памятник былой мощи. Может, стоит его заблаговременно отбуксировать куда-нибудь в навечно завоеванные мутирующими медузами глубины? Впрочем, не столь важно. Вдруг разлагающийся реактор создаст необходимый фон для вывода мутагенно стойкого человека будущего, способного не только грести веслом на каноэ десять тысяч миль, а еще и спокойно жить-поживать на очищенных от прошлого населения континентах.
В общем, интересен сам факт наличия возможности возрождения. То есть, коллапсирующий вокруг мир дает лазейку. И если сознание сильно напрячь, то вполне, оказывается, можно начать строить с чистого листа. Разумеется, суета борьбы с покусителями на власть, а так же периодически выскакивающие из лесов вроде бы под корень истребленные туземцы, не дадут насладиться отдыхом чистой философии на песочке. Придется распределять древний пайковый рацион, бороться с венерическими болезнями в отсутствии лекарств и шаманов, и заниматься еще тысячей непредставимых из сегодняшней каютной мягкости дел. И все вокруг снова будет так натурально, так связно и логично переплетено, что ищи потом случая снова разгрузить сознание от наведенных галлюцинаций.
Так что, стоит ли?

83. Закупорка древних кладовых
Настырность антиподов 

Странный народ эти браши. Или может БРГ – «божественная расовая градация» – и правда не является сочинением на заданную тему, а отражает в себе некий отголосок строения мира? Но ведь в самом деле, все на Гее, исключая лишь первобытных рыболовов-охотников, навсегда, до последнего коллапса-схлопывания мира, застрявших в первобытности костяных наконечников и крючков, ведают, что ископаемые топлива в недрах планеты вычерпаны до дна, а если что-то где и прощупывается, так то капли на стенах давно высосанных подземных полостей. И тем не менее, в условиях осознания сего факта вроде бы находящаяся в стадии высокого технологического развития раса произвела на свет этих мега-монсров. Ну, пусть и не монстров, допустим, пусть только одного единственного, но ведь все равно сделала. Вот скажите, что действительно можно перевозить на танкере загрузочной емкостью полтора миллиона кубометров, если нефти, газа, а так же производных от них под тремя солнцами более не наблюдается? Да, как-то имела место мелькнуть гипотеза о так называемых шельфовых запасах. Типа того, что поблизости от материков, особенно около дельт больших рек, если пробурить океаническое дно, то можно наткнуться… Кто сию сказочку высказал-то? Ах да, уж и не припомнить. Воистину велика Великая Досыпка и тянется сквозь меридианы и широты, не зная усталости, Большой Береговой Оборонительный Вал; рассказывают что когда-нибудь он наконец опояшет сушу Эйрарбии, соединившись концами сам с собой и тогда настанет великая благодать. Всех участвующих в постройке наградят великим прощением и… Впрочем, степень обороны никогда не может быть идеальной. Кто гарантирует, что пакостный псевдо-разум антиподов не придумает способ переброса «гига-свиней» через одинарный вал? Не стоит ли загодя… Вот именно – потихоньку, полегоньку но возвести еще один? Тем более, Большой Береговой может предохранить не только от брашей, но даже от всяческих семнадцатибальных и более хищных по статусу штормов, а так же одиночных волн-убийц и прочего всякого. К тому же, цунами случаются не только по инициативе скрытых океаном и планетарной корой недр, но и с подачи… Понятное дело, только после чрезмерно мощных зарядов, но разве в загашниках республиканцев их не имеется?
Так вот, южные псевдо-люди произвели на свет очередную великанскую железяку. Супертанкер. Точное название МЮКР – Министерству Южно-Континентальной Разведки – установить покуда не удалось. Так что для простоты принято условное наименование «сосальщик». Самое интересное в этом самом «сосальщике» то, что он предназначен для подводного хода. Потому вначале, он даже подозревался в причислении к какому-то новому виду носителя «второй степени». В смысле, мало того что нового вида самого носителя, так еще и неизвестного вида оружия. В таком случае, его тайная принадлежность к танкерам стала бы дополнительной линией противо-шпионской обороны. Однако всяческие косвенные признаки совокупности указали, что это все же танкер. Размеры конструкции – четыреста двадцать метров в длину, шестьдесят пять в ширину; плюс-минус три-четыре метра в каждом параметре: все же никто не пускал эйрарбаков на палубу с измерительной рулеткой. Может быть, браши все-таки недоумки? Кому нужны перевозчики нефти или сжиженного газа во времена, когда все давно вычерпано? Тем более, таких размеров?
Но теперь, после четко установленного факта, у Империи, вернее, у всех ее структур, кто в курсе, то есть, всех видов разведок, адмиралтейства ФЗМ и Большой Дворцовой Пирамиды, появилось странное, опасное двоемыслие. Что если антиподы все же что-то обнаружили, и начали добычу? Конечно, в одной стороны, пусть дурашки южные разоряются за зря – меньше средств на оружие останется. А с другой… Вдруг все-таки нашли? Но тогда… Может, пока не поздно следует начать новую тотальную войну?

84. Программный тупик

Однако замаскированный внутри бог-создатель не жаждет открывать тайны. Он любит напускать туман, то ли из вредности, то ли по причине того, что сам еще не успел расставить нужные декорации, не продумал свои пакости досконально. А потому, как и прежде, в распоряжении познающего мир сознания только куцые фактики, трактовка коих затруднена. И конечно очень хочется найти конкретных виноватых.
– Я не пойму, Понч, вы снова взялись за свое? Игнорируете прямые приказы?
– Шторм-капитан, я же ясно пояснил. В данном вопросе от нашей мощнейшей ММ нет никакого толку. В ней не содержится соответствующей поставленной задаче программы.
– Вы ведь сами программист, как я понимаю.
– Что толку, капитан Стат? Что толку? Вы знаете, как делается программа? Нужна целая группа математиков, нужно время, нужна главная матрица, вокруг которой они будут строить свое растолкование задачи для машины. Каким образом я могу сделать такое один? Мне понадобится целое циклолетие, не меньше.
– Но ведь наша математическая машина вполне справлялась с засечкой взрывов и определением дистанций? Не так?
– Да, но сколько было до тех взрывов? Ну, сто, ну пусть даже тысяча километров. А здесь десятки тысяч. Предположительно, я имею в виду: мы ведь даже этого не знаем. Здесь только учет общей планетарной округлости чего стоит. Правда, я даже не ведаю, требуется ли его учитывать. А еще всякие нюансы в связи со структурой и конфигурацией дна. Так кроме всего, большие взрывы трясут саму планетарную кору, то есть, звук идет и через нее тоже. Но ведь там другая плотность, а значит и другая скорость передачи сообщения. Она в свою очередь взаимодействует с океаном. То есть, тут уже какие-то третичные, или там десятиричные переотражения одного и того же. Еще хуже, что очень мощные сотрясения – а здесь предположительно именно такие – наверное движутся по прямой, сквозь тело Геи. Потом они, опять же, воздействуют на океан. Наши гидрофоны вполне могут принять и их тоже. Думаю, я перечислил не все, наверняка не все. Но уже даже этих факторов хватит, чтобы запутать ораву программистов. Я уж молчу, что вообще-то для такого отгадывания, кое имеете в виду вы, требуются наверное предварительные натурные эксперименты. Как известно, большая атомная война совершилась достаточно давно. Не знаю, додумался ли кто-то в тогдашнем хаосе, делать анализ всяческих звуковых палитр, для будущих изысканий. Может и додумался, но ни мне, ни нашей машине неведомы результаты. Так же ничего не могу сказать и о сейсмологических исследованиях при испытательных взрывах. Я не считаю, анализа по поводу близких атомных подрывов. Тут как раз все в наличии. Но эта программа не подходит для того, что нужно сейчас. Что, не верите, шторм-капитан?
– Неужели нельзя сделать совершенно ничего?
– Обработка засечек неправильной программой приведет к неверным представлениям о действительности.
– О действительности? – переспрашивает Стат Косакри, внимательно глядя на тайного сопрано-майора.
– Ну да. А чего же еще?

85. Закупорка древних кладовых
Устье река Ургациш 

Память есть процесс сходный с кристаллографической записью лишь в тех случаях, когда что-то прокручивается в воспроизводящей головке сознания часто. Если же нет, то всегда и всюду это процесс творческий, эдакая реставрационная ретушь – пробелы затеняем красочкой покрасивше. Что-то конечно может солидно отклониться в сторону. Ну и? Одна, некогда яркая, навязанная извне ирреальность заслонится другой, более бледной и с проседью. Что с того-то? Дай Странница, богиня бегущих снов, дабы сохранилась хотя бы генеральная линия повествования, а уж остальное как-нибудь. Будем по новой крепить к ней искусственные, дутые из логики, переживания, ибо именно на таковых вещицах крепится химия памяти. Что-то и где-то там, на нейронах, тянет в стороны, куда не попади, молекулярные звенья, соединяет как Эрр на душу положит. Точнее, так об сём пишут и говорят. Есть ли те нейроны? Ни пощупать, ни погладить, ни даже разглядеть. Идиотская ситуация! То ли дело – пальцы! Можно потрогать увидеть, и когда ощущают мягкость, тепло – опять же поглядеть от чего, на что наткнулись. Хотя с другой стороны, если все рецепторы иллюзия, то снова здорово. Бесконечный цикл усложненных картинок-имитаций, состоящих из неощутимых, непроверяемых туманов. Остановимся! Так мы уйдем чрезмерно далеко, вернее завязнем окончательно. Ставим реперные точки.
Итак, три цикла в прошлое. Неясность в юго-восточной оконечности центрального материка. Хитрые браши творят что-то чуть ли не в самой Мерактропии. Точнее – да всходи Фиоль вечно – на выходе русла второй по мощности реки континента – Ургациш. Прошедший на пределе высоты дирижабль принес совершенно нечеткие снимки видимого (вернее, невидимого из-за тумана) диапазона, и загадочные – заснятые в инфракрасном. Засекреченный, и по сути весьма гипотетический вывод аналитической комиссии: антиподы возводят посреди русла, нечто циклопическое, явно с зацепкой за дно. Кроме того, наблюдаются яркие тепловые пятна. Здесь вывод совсем ошарашивающий, и принят только после нового удачного прохода воздушного разведчика (сколько ж произошло неудачных?). Эти пятна – газовые факелы. Следовательно, республиканцы нащупали нефть.
Однако подойти подлодкой к устью не представляется возможных. В месте впадения Ургациша в море Брони наличествует серьезное морское прикрытие. А само море Брони хоть и является открытым, но крайне мелководно – подводный атомный шпион не способен использовать все свои плюсы. Так же, как и диверсант, понятное дело. Следовательно…
Что собственно? По Второму Аберанскому миру Мерактропия отнесена к Федеральному Союзу Брашей. И номинально нынешняя Республика Брашей считается его наследницей, ибо для остальных планетарных конкурентов по сути ничего в «чёрном ящике» Брашпутиды не изменилось. Потому как, что есть выходные импульсы сего «ящика» помещенного на юге? Агрессивная экспансия и милитаристские выпады? Так какая разница? Только во флаге, выделывающем кренделя на флагштоке, в пределах сложно-просчитываемой волновой функции? Что с того? Нормальный линкор кладет заряды в эллипс кругового отклонения гораздо далее границы, с которой удается любоваться завитушками вымпела. С другой стороны конечно, договор подписан с Союзом, а здесь… Но наличествуют ли силы для новой глобалистской разборки? Тем более из-за какой-то Мерактропии? большущей неясности на теле планеты, вполне спорящей по этому параметру даже с океаном Бесконечности? Тем не менее теперь, в условиях обнаружения нефти…
Да, но как проверить наверняка, что это не блеф? А вдруг псевдо-люди, вбухав в свою циклопическую новостройку чудовищное количество брашидов обанкротятся? Знать бы загодя, так пускай строят хоть вдоль всего русла. А если все-таки там что-то и правда нашли? Тогда… При большом количестве ископаемого горючего у них может получиться обратный скачек в самолетные времена. И? Вот именно! Вдруг стоит сразу, без особой меркантильности, лупцануть по загадочному, туманному артефакту из подогнанной на окраину моря Брони «кишки»? Ну да! А потом испытать привычно-долгую радость от отражения агрессии по периметру Великой Досыпки; там ведь достаточно людишек с лопатами – будет интересно наблюдать, как по их массовке проедется «свиноматка» нового поколения.
И значит? Правильно, подождем. Наладим разведку, изучим обстановку в других сферах. Вдруг что-то все-таки проклюнется, и удастся прояснить ситуацию на речке Ургациш через какие-то другие сферы. В этом вроде бы большущем мире все до невероятности взаимосвязано. Эта странноватая централизация вполне объяснима только с точки зрения искусственности пространства и…
Об этом мы уже дискуссировали.

86. Проблемы радиоэфира

– Ну, что, капитан Стат, вы установили связь с командованием? – поинтересовался Рикулло Эвам-Ну.
– Нет, святой лученосец, не установили.
– Так зачем же мы всплывали?
– Для прояснения ситуации в первую очередь, понятное дело, – раздраженно сказал Стат Косакри. – Мы убедились в активации радиообмена Республики. Этого мало?
– Но ведь надо бы как-то выяснить точно? У кого, как не у адмиралтейства мы можем…
– Думаете, я не попробовал? Как видим, здесь, вплотную к берегам Брашпутиды, да еще и в данный момент, связь со своими сдвинулась в менее вероятную категорию чем обычно. Вы наверное понимаете, что радиосвязь с Эйрарбией из тех мест, где мы сейчас находимся, установить трудновато даже в обычные времена. Конечно, если не использовать мощь сравнимую с загоризонтным локатором. У нас на борту, как вы ведаете, таких чудес не имеется.
– Но ведь в прошлый раз, перед заходом в этот Бычий…
– Можно считать, что тогда нам сильно повезло, Рикулло. И еще…
– Что капитан?
– Не нравится мне это. Я питал надежду уловить что-нибудь посланное нам самим, но… Воздух просто переполнен помехами. Кажется, браши специально засоряют наши привычные диапазоны дальней связи. Я, понятное дело, имею в виду, не только «Кенгуру», а вообще имперские подводные лодки. Или даже может случиться нечто похуже.
– Похуже?
– Да, слуга бога Доблести. Что если что-то случилось с крейсерами-ретрансляторами в экваториальной зоне?
– А что с ними может…
– В лучшем варианте, они были просто вынуждены уйти с привычных зон патрулирования. В худшем… Понятно, нет?
– Послушайте, командир Стат, а этот, длинноволновый приемник – он тоже…
– Имеете ввиду сверхдлинноволновые колебания, освещенный солнцами? Мы ничего не получили. Быть может, ничего и не посылалось. Или сказывается фон даваемый этой чередой взрывов. (Кстати, наши акустики продолжают фиксировать все новые и новые). Но вдруг браши ставят помехи и по этим информационным каналам тоже. Почему бы собственно нет? Ведь их ПАДДВС мы не нашли. Да и вообще. Я уж сказал, наверху во всех диапазонах стоит такая какофония, уму непостижимо. Она просто-таки сама по себе свидетельствует, что все более чем серьезно.
– Вы думаете…
– Имеются другие варианты, представитель неба? Рад бы услышать. Тем не менее, паниковать не будем. В ближайшее время, святой лученосец, попробуем выйти на связь еще раз.
– Хорошо бы, если бы получилось, – кивнул жрец. – И все же, капитан Стат, выходит, пока мы путешествовали в глубинах, республиканцы атаковали наш северный материк?
– Я не могу знать, кто кого атаковал первым. На уловленных нашей аппаратурой шумовых всплесках не проставлено клеймо изготовителя.
– Капитан Стат, вы бы поосторожнее с такими заявлениями. У нас тут везде уши.
– Я не пойму, что вообще такого сказано, жрец Рикулло? Разве наша империя давала какие-то обязательства не нападать на кого-то первой?
– Это конечно так, но все-таки как-то уж очень прямо. С другой стороны, ведь боги всегда советуют идти на врага смело и не страшась, если уж битвы так и так не избежать.
– Эдакая доктрина превентивного нападения освещенная солнцами, да? – Стат Косакри невесело хохотнул.
– А что плохого в этой доктрине, командир?
– Да я вроде тоже не против.
– Ну, против воли богов идти вообще-то и нежелательно, – прокомментировал Рикулло Эвам-Ну. Многозначительно так прокомментировал, если разобраться.
Может быть, подсознание-творец снова шло на контакт?

87. Закупорка древних кладовых
Потенциально опасные перевозки 

– В общем, ситуация до жути проста, контральто-капитан Косакри. Действовать в море Брони нам из-за мелководности не дадут. Сами понимаете, Южное полушарие – зона контроля брашей. Да и нельзя нам засвечиваться. Хотя косвенным образом вполне придется.
Смерч-адмирал Суро Могендаер оторвал взгляд от карты и снова внимательно взглянул на Стата Косакри; все-таки тот был для него лицом новым, только намедни влившимся в ряды легендарного Чёрного ФЗМ. И Стату, наверное, было бы чем гордиться, если бы не некие смутные сомнения. Но сейчас он зарыл их глубоко внутрь, как и положено лучшему специалисту по сокрытию тайн, на просторах этой Трехсолнцевой Вселенной. В данный миг его лицо, тоже наверное, как и должно моряку самого ударного и элитного флота Империи, выражало гремучую смесь полной сосредоточенности на инструктаже, с одновременной непробиваемой уверенностью в себе.
– И так, вам, контральто-капитан Стат, придется пройтись по лезвию. Видите ли, Косакри, нам, то есть нашей Империи, совершенно не нравится, что псевдо-люди обнаружили нефть. Еще более нам не нравится, что они, по всей видимости, стали ее активно добывать, и уж со всей однозначностью, переправлять на свой южный материк. На сегодня нами зафиксировано два прогона их супертанкера к Брашпутиде. Допустимо, рейсов случилось даже больше. Все же заэкваториальная зона – не наши воды, и мы не можем сделать их совершенно «прозрачными» дабы без помех присматривать за брашами. Конечно, исходя из общих научных теорий… Сие, понятное дело, не по моей части, Стат, но я вынужден пояснить… Так вот, можно было бы спокойно подождать, пока браши не обожгутся, то есть, пока они не выкачают эти, видимо последние на планете, капельки нефти. Но наши ученые не решаются точно сказать, сколько этих самых супертанкеров они умудрятся заправить. А каждый из них – это прикидочно миллион, плюс двести тысяч тонн нефти. Число приблизительно, ибо мы не знаем, ни точную грузоподъемность транспорта, ни марку добываемой нефти. Не исключено, что браши вообще сжижают газ. Нам, да и вам, как исполнителям акции, вообще-то все едино. Однако надо знать, каждый такой танкер с углеродным топливом – это, весьма допустимо, заправка брашских гиперзвуковиков, ракет и прочей летающей всячины, коя у них сохранилась со времен Второй Атомной. И можно конечно, надеяться на всегдашнюю защиту небесных покровителей, как в старой полуправде-полу-легенде о Тубуруке Третьем Злом, однако «на Эрр надейся, а сам не плошай».
– В общем, контральто-капитан, нам, Чёрному ФЗМ, поставлена задача прекратить эти потенциально опасные для Эйрарбии перевозки. Именно перевозки, Косакри, о самой добыче речь не идет. Хотя нам с вами, – смерч-адмирал Магендаер заговорчески подмигнул, – как настоящим «охотникам-пиратам» было бы довольно интересно войти в устье этой самой реки Ургациш и навести там порядок – взорвать одну-две атомные торпеды. К сожалению, наша многострадальная родина в настоящий момент никак не может идти на открытый конфликт с республикой. Не стоит ввязываться в новую большую термоядерную бойню из-за каких-то там скрытых в тумане буровых платформ, правильно ведь? Однако… Да, я понимаю ваше удивление, Стат Косакри. Действительно, не все ли равно, из-за чего начнется война. То ли из-за платформ, то ли из-за потопленного подводного танкера. К тому же…
– Ох вы и хитрец, контральто-капитан Косакри, ох хитрец! Думаете легко отделаться. Что там, в самом деле, потопить какой-то супер-пупер-танкер, хоть и подводного хода. Он столь велик, что в него просто трудно не попасть! К тому же, когда «пилит» на скорости, глух как пень! Для столь простого дела, Стат, мы бы нашли пятьсот, и еще парочку, стажеров. В Академии ФЗМ таких хоть отбавляй. Не стоило в самом деле дергать для столь глупой задачи столь расхваленного адмиралом Креком Чето капитана-охотника. Вам, Стат Косакри, как я уже довел, придется пройти по лезвию. То есть, и выполнить задачу, и одновременно сделать так, что бы наш Флот Закрытого Моря – не только Чёрный – весь – оказался тут абсолютно ни причем. Понятно? Ну да, конечно, пока еще непонятно. Ладно, глядите сюда.

88. Небесные чудеса

Однако при следующем всплытии произошло кое-что поразившее служителя бога до глубины души. Сам командир атомохода был шокирован не меньше. Это случилось, когда «Кенгуру-ныряльщик» вывел на поверхность «тонкий» перископ.
Вначале Стат Косакри не заметил ничего необычно, хотя дважды, как положено в наставлениях, обвел по кругу горизонт. Причем второй раз при угле места в тридцать градусов: это делалось специально, дабы не пропустить какой-нибудь зависший в небе МБУ. Слава богине путешественников Страннице, ничего созданного человеком ни в море, ни над ним, не наблюдалось.
Вот теперь, после «оборонительного» обзора, получалось осмотреть мир более внимательно. Именно тогда – правда, тоже не сразу, а минуте на третьей-пятой, и то с помощью главного перископа – чудо и обнаружилось. Вполне может быть, что подспудно капитан крейсера отметил странную раскраску «верхнего мира», то есть, и моря, и неба одновременно. Но «Кенгуру» всплывал на поверхность далеко не каждый сутки, еще реже днем, так что подсознательно все списывалось на непривычку. Весьма вероятно, если бы не желание воспользоваться хорошей, безоблачной погодой для оптической топопривязки, то они бы так и погрузились в неведении о чудесах творящихся наверху, ибо попытку нового сеанса связи Косакри собирался предпринять ночью.
– Забери Мятая луна, что это? – вырвалось у командира крейсера, когда он наконец заметил. На одну секунду у него возникло желание, тут же скомандовать погружение. Вполне нормальная реакция для человека готовящегося обнаружить на поверхности подтверждение догадок о новой Атомной, третьей по счету. Затем главный эйрарбакский военный на тысячи километров окрест взял себя в руки, остановил новый лихорадочный обзор небесной полусферы и вернул фокус в сторону странного явления.
– Вызвать в рубку служителя бога Войны и Доблести! – скомандовал он сухо.
Неизвестно чем занимался жрец, может, снятием заклятий с кого-то из членов команды, а может, вымаливанием у небес срочной штабной директивы в любом из доступных диапазонов, однако прибыл он только через семь минут. Стат Косакри чуть не отчитал его за медлительность, но при подчиненных не решился даже на замечание. Зато лишние минуты послужили проверке гипотезы о сверхмощном высоко-атмосферном взрыве. Мало ли что там может деяться наверху? Вдруг на большой дистанции нечто вполне подвижное будет казаться статичным? Однако ничто в характере красно-бурого небесного объекта не изменилось – он не испарился, не поблек и не распух вширь. Пока то да сё, Стат Косакри, пошарив по углу места и азимуту, нашел оба солнца, сверил их положение с расчетными точками, выданными по его указанию математической машиной. Все тут было на уровне.
– Святой лученосец, – обратился он к Рикулло Эвам-Ну почти шепотом, – посмотрите на эту штуковину, а то я уже устал ей любоваться. Вдруг прикинете, что это может быть? Нет, не сдвигайте угол, я все настроил. Послушайте, к нашей планете не может прилететь еще какая-нибудь луна? О, а вдруг это какой-то из планетарных компонентов? Может, кто-то из этих праздно бегающих пришельцев подойти вплотную?
Некоторое время жрец Красного Гиганта молчал, затем попросил показать ему Звезду-Мать Фиоль и своего покровителя. (Между делом Косакри проделал еще один «оборонительный обзор», ибо лодка торчала вблизи поверхности уже порядком, за такой срок сюда мог пожаловать какой-нибудь морской боевой уничтожитель или даже эскадренный миноносец. Конечно, акустики не спали, но мало ли).
– Капитан Стат, – подозвал Эвам-Ну и наклонился к уху. – Вы случайно не помните вот такое. «И напившись крови Пожирателя опьянела Рыжая Мать, и откатилась в сторону. Рассеялся ее любящий, внимательно наблюдающий за детьми взгляд. И обрадовался толстый Пожиратель ибо пришел условный, задуманный Красным Кровавым Пожирателем час. И ткнул он Дракона тонкой, длинной пикой. И проснулся не похороненный Дракон считавшийся мертвым. А после второго укола Дракон окончательно сбросил дрему и разлепил свой окаменевший Мертвый Драконий Глаз».
– Рикулло, тише, ради солнц, – скрипнул зубами Косакри. – Это же запрещенный текст – брашская легенда о том, как поссорились небожители и убили…
– Вы поняли, Стат? Все совпадает. Ваши фиксации взрывов, сбой связи, все…
– Но Мертвый Драконий Глаз – это же… Забери Мятая луна! Значит, это Лезенгауп! Невидимый звездный компонент?
– «А дети без контроля матери подрались и убили друг друга», – добавил еще один эпизод Рикулло Эвам-Ну.
– Так, ладно, засиделись мы, засиделись. Надо погружаться, – почему-то засуетился командир атомохода.
Но прежде, чем отдать команду он все-таки еще раз глянул в перископ и обомлел.
– Мать моя Фиоль! Тут еще чего-то. Ну-ка, освещенный солнцами, гляньте вы, раз вы такой отгадчик.
– Ой, не знаю. Вдруг это то самое копье, то есть копья, Гиганта?
– Да нет, – отсек Косакри снова ныряя в тубус, – это что-то техническое. Что-то высоко летающее. У брашей могут быть ракеты достреливающие через пол мира? – спросил он сам себя вслух. – Нет, это технически и физически невозможно. Значит это… Помилуй луна Странница! Да тут в небе весь республиканский резервный запас «гиперов». Забери Мятая!
Он отстранился от перископа и гаркнул:
– Всему экипажу! Готовность «Двойной зенит»! Рубки на поверхность! Большую антенну связи в готовность! Радиста-шифровальщика ко мне!
– Капитан Косакри, – воззрился на него корабельный служитель, – я конечно не специалист, но ведь вы сами говорили, что здесь, вблизи берегов южан, нам нельзя себя выдавать. Или…
– Посмотрите наверх, Рикулло, – зашипел на него Косакри. – Все небо в инверсионных полосах. Это бомбардировщики, и они идут на север. Никто из этих пилотов не вернется обратно, у них не хватит топлива. Через десять, а может всего пять часов – я не ведаю точно – они будут над Эйрарбией. Нам нужно – во что бы то ни стало, но нужно – предупредить противовоздушную оборону. Или по-вашему, наша лодка важнее всей Империи целиком?

89. Закупорка древних кладовых
Оснастка подводного альпинизма 

– Понимаю, Стат, это выглядит невероятно, однако вы не видели этих ребят.
– Причем здесь «ребят», смерч-адмирал? Никакой, самый тренированный в мире атлет на такое не способен. Это просто не в возможностях человека. Там будет бешеный аэро-… вернее, гидродинамический поток. Хотите, посчитаем, адмирал? Так, с какой скоростью, вы сказали, прет этот левиафан? Ага, пятьдесят километров… Учтем его примерное поперечное сечение… Вот… Значит…
– Уймитесь, контральто-капитан, я и так, по характеристикам, ведаю о ваших профессиональных достижениях. Кроме ребят там будет еще кое-что.
– В смысле, адмирал Суро?
– В смысле, кое-что из секретных арсеналов нашей самой передовой в мире конструкторской мысли. Сущая мелочь вроде, но говорят, в плане того что, имеются акты проверки в аэро-… то есть, в гидродинамической трубе… Короче, специальная подошва; сцепление будет что надо.
– Что-то магнитное, адмирал?
– Не, другая технология. Но то вам в процессе дела доведут поподробнее. А на счет ребятишек, вы все же зря. Я их наблюдал на днях – производят впечатление. Они ведь тоже не из Чёрного, из Верховного Морского Диверсионного Командования.
Вот так-то, отметил Косакри. Пройти надо «по лезвию». Небось, задача спущена из самой Пирамиды. Чёрный ФЗМ у нас самый пиратский, однако дело скользкое – можно подмочить репутацию. Значит, срочно командируется чужак – с Синего флота. Да еще не сам по себе, а вместе с лодкой и экипажем. Можно смело ставить грапуприсов двести на кон, что в адмиралтействе «синих» идет двойная бухгалтерия, а то и одна – чисто ложная. Покуда, с неизвестностью в окончательной графе. Чуть что, и лодку, и экипаж, с Косакри во главе, спишут как пропавших без вести. И «чёрные» в свою очередь никак не замешаны. Потому и ребятки-диверсанты тоже не из местного ФЗМ, хотя уж кому-кому, а самому пиратскому флоту велено иметь достаточно своих спецов такого рода. Не обращаться же им, в самом деле, по каждому поводу в ВМДК или МЮКР? когда например приспичит высадить на какой-нибудь южнополушарный островок десяток разведчиков для добычи «языка» из новой смены местного гарнизона?
И все-таки «ребятишки» впечатление произвели. Через два денька, когда у Косакри дошла очередь до изучения этой части «амуниции». То были здоровенные детины – четыре огромных человечища. Тем не менее, ходили они не как тяжеловесные, едва шевелящиеся увальни, а с пластикой, коей позавидовали бы балерины. Наверное, любой из них мог бы прикончить пяток физических копий Косакри секунд за десять, задействовав лишь пару пальцев, и к тому же не прерывая милой беседы с какой-нибудь дамочкой. Четверка делилась на две пары. Одна из пар страхующая. Ни по виду, ни по кратким характеристикам (в полном виде недоступным Стату из-за нехватки допуска), пары не различались. Видимо, тут действовал какой-то свой принцип, некая выработанная притиркой традиция. Типа: «вчера в деле были мы, а вы страховали, а сегодня смена очереди».
А вот задачка у «ребятишек» была очень даже не проста. Правда, и у Стата Косакри она была ничуть не лучше. Можно сказать, все они шли в единой связке. Причем в большой мере, в прямом смысле слова. Эдакий подводный альпинизм на скорости.
Кроме самих людей-лягушек из ВМДК Косакри поразило их снаряжение. Нет, вообще-то далеко не все подряд. А вот обувь! Та самая «другая технология» о коей упоминал смерч-адмирал Суро Могендаер. Конечно, подводные «ботиночки» людей-лягушек никак не равнялись супертанкеру в плане передового достижения технологий, по крайней мере в охвате, но все-таки были еще тем чудом. И вопрос не во внешнем виде, хотя он был интересен, эдакие расширяющиеся к подошве лапти. Но в них действительно получалось удержаться на скользящем сквозь океан Бесконечности корабле. Трудно сказать – Стат не был специалистом – удалось бы таким же образом использовать какие-нибудь электромагнитные присоски, или же к ним пришлось бы тянуть толстенные кабельные жилы, соединенные с реактором подчиненной Косакри «Синей сколопендры». А здесь хватало энергии батарей, размещенных на спинах, среди многого прочего.
Принцип действия был до ужаса хитер. Сам по себе Стат Косакри никогда бы не додумался, и подспудно конечно похвалил подсознание-творца за сообразительность: надо же, все опять вписалось в большую череду выстроенных ранее законов! Кто бы и правда докумекал? Здесь использовался лед. То есть подошвы примораживались к подстилающей поверхности. И тем не менее, они не морозились, а то бы опять пришлось навешивать на бедных «ребятишек» дополнительные батареи. Подошвы создавали под собой особое излучение – слой воды между ними и подстилающей поверхностью образовывал абсолютно новый вид льда. Этот лед застывал вовсе не при нуле, а даже при комнатной температуре. Там, в ста метрах от поверхности, где предстоит действовать, температура будет далеко не комнатной. Так что держать будет крепко. В процессе объяснения у контральто-капитана мелькнуло озарение, целая кавалькада мыслей развития конструкторской ситуации в глобальном плане. Благо он привычно не огласил ее вслух, ибо как выяснилось, слой чудо-льда составлял не более трех миллиметров толщины. Так что до всяческий заморозок чужих флотов было еще далеко. Используя связку времен и расстояний, можно заключить, что только в будущей ситуации лодки-катамарана «Кенгуру-ныряльщика» эта невысказанная гипотеза о заморозке приобрела зловеще-глобальный оттенок.
И кстати, вообще-то этот странный «ботиночный» лед возникал очень и очень ненадолго, буквально на десятую долю секунды: он был страшно неустойчивым явлением. Кроме того, он обращал в себя далеко не всю вдавленную ногой воду. Однако именно это являлось и его плюсом, и его минусом одновременно. Ибо покуда одни прожилочки чудо-льда таяли, другие замерзали. Это чередование шло непрерывным процессом, доколе «пешеход», в данном случае, человек-лягушка, не решал переставить ногу, то бишь шагнуть. Тогда поток излучения тут же прекращался и подошва освобождалась. Естественно, имелась своя электронная методика слежения за этим процессом; что-то на ульма-схемах. Косакри не собирался вдаваться в такие подробности, дел у него и так было невпроворот. Не стоило распылять себя на каждый зубчик этого сложно сцепленного виртуального мира; зачем такое надо, если ведаешь, какая сила дергает за основные рычаги?

90. Готовность к передаче

Передача «длинной антенной» была действительно крайней мерой. Она предусматривала выход на поверхность не только перископических антенн, и даже не только обеих рубок, но извлечение наружу корпуса. Именно вдоль него натягивалась нить «длинной». Большое сдвоенное «тело» боевой субмарины, вынырнувшее посреди пустого океана, в случае сканирования моря загоризонтным локатором с материка, почти наверняка дало бы на экране приличных размеров засветку. Вряд ли мелкие барашки волн замаскируют атомный крейсер достаточным образом. Большую, но вообще-то тоже достаточно несерьезную надежду, давала неподвижность относительно воды, за счет автоматической вырезки сигналов фоновых объектов. Однако то было чистое предположение исходя из аналогии, никто из эйрарбаков не заглядывал в функциональные схемы брашских локаторов. Тем не менее, достаточно грамотных специалистов могло успокоить одно «печальное» свойство «загоризонтников» – большая неопределенность в определении координат. Но все равно страхи просвещенных военных на этом не прекращались, лишний раз доказывая, что все неустроенности мира проистекают из мудрости. Ведь никто и не предполагал, что республиканцы обнаружив в море нечто подозрительное, тут же пальнут по этим координатам чем-нибудь увесистым. При ошибке дистанции в десять-двадцать км даже стрельба мегатонной не давала совершенно ничего. Но ведь важен был сам факт засечки аномалии. Потом, по логике, туда просто направлялся МБУ или «топящая пятерня» эсминцев. Успокаивать могло то, что само попадание в луч «загоризонтника» являлось лишь предположением.
Тем не менее, дополнительно к такому риску сейчас планировался еще и выход в эфир. И не просто выход, а посыл сигнала повышенной мощности, да еще по нескольким диапазонам одновременно, дабы пробить целых частокол искусственных шумовых помех. Средне– и длинно-частотную передачу никак не получалось сделать узконаправленной, да и достаточно короткой тоже. А значит, запеленговать источник не представляло совершенно никакой сложности. Так что «Кенгуру-ныряльщик» выдавал себя с головой.
Но если уж было принято решение о попытке предупредить Эйрарбию о массовом взлете гиперзвуковых бомбардировщиков, то стоило хотя бы поберечься в плане досрочного всплытия. То есть, почему бы не потерять минуту две на составление и шифровку донесения еще здесь, под водой?
Кроме того, Стат Косакри решил подготовиться к еще одной операции.
– Бас-штурман Каджело, перейдите в корпус «два». Когда всплывем, подниметесь с приборами на площадку рубки-дубликата. Расстояние между рубками достигает ста метров. Это более чем достаточно для определения точной высоты полета гиперзвуковиков. Да и скорость заодно посчитаем.
– Имеет ли смысл это передавать, – усомнился бас-штурман. – А если они еще не набрали максимальную скорость? Или наоборот, поднявшись вверх, сбросят ее?
– Я понимаю, Ритс, но точные сведения, возможно, придадут больший вес нашему донесению и для ОТС, и для МЮКР. А они уж в свою очередь убедят вышестоящие штабы.
Еще одну интересную возможность предположил Рикулло Эвам-Ну.
– Послушайте, шторм-капитан, я конечно в вооружениях не разбираюсь, но все-таки. Что если мы запустим «гвоздь» вертикально вверх, да еще с поверхности – доберется ли он до стратосферы?
– Святой лученосец, побеседовали бы вы в свободное время с нашим оружейником Бовро Метеоном. Он бы вам растолковал некоторые азы. И вообще, я не думаю, что говорю ересь, но при обучении служителей бога направляемых во флот жреческая каста могла бы уделять больше внимания принципам применения всяческого оружия. По сути, тут так: во-первых, «гвоздь» не взлетит больше чем на километр, а во-вторых, в нем не столь мощный заряд, чтобы сделать в разряжении высоты достаточно серьезный катаклизм. Там мало воздуха – ударная волна слаба, – пояснил Стат Косакри. – Так что давайте лучше сочиним донесение. У нас мало времени.
Однако в действительности его осталось еще меньше, чем предполагал командир атомохода.

91. Закупорка древних кладовых
Супертанкер вблизи 

Страшно, просто до жути, хотелось глянуть на танкер при свете дня. Особенно наверное интересно увидеть его на пирсе, после откачки нефти, когда эта четырехсотметровая с лишком туша всплывает, уменьшая осадку до мизера. Все-таки, что бы там не пропагандировали на счет обезьяньего прогресса южан, псевдо-люди инженеры удивительные. Ведь мало того, что нужно создать танкер, требуется построить под него инфраструктуру. Сделать специальный разгрузочный терминал, фарватер для подхода: все ж-таки объем талии у «сосальщика» как-никак шестьдесят пять метров. Да и вообще, сама идея подводного хода транспорта! Затраты при создании, ясное дело, на порядок больше чем при постройке большого надводного корыта. Зато всяческие шторма, экваториальные волны-убийцы – все нипочем. Да и северные имперцы, окажись нефть чуть ближе, чем в Мерактропии, могли бы и не узнать. Таскай себе, наращивай запасы втихую. Может быть, «сосальщика» потому и создали только в едином числе, чтоб уменьшить вероятность обнаружения? Или просто нефти, как и следует из теорий, кот наплакал, и дай тамошний бог Пожиратель, чтобы хоть этот «самоходный бочонок» окупился в затратах? Все может быть. И с этих размышлений тем более хотелось бы глянуть на уникум в полной красе. Тем более, если все у Стата Косакри получится, возможность чего мизерна, но все же не исключена, любоваться всплывшим «сосальщиком» не выйдет более ни у кого.
Потому, по большому счету, сейчас может радовать и теперешний частичный обзор. Вообще-то если бы не время, цена которому жизнь, если бы не чужие воды и пространства, в кои с каждой минутой углубляешься все далее, вполне получилось бы рискнуть совершить туристский обзор брашского гиганта. Но не судьба. Так что довольствуемся теперешними, скупыми видами; другим, даже хваленому Чёрному флоту и такое не дано.
А вообще, более всего радует, не любование пусть хоть малой толикой несущегося всего на стометровой глубине «сосальщика», а его полная слепота. Великая приятность творить что хочешь, пусть и в пределах возможного, когда твой оппонент ни слухом, ни духом. Может быть, план МЮКР действительно имеет шансы на успех?
Вообще-то план на взгляд Косакри, да и всего остального состава субмарины-разведчика, чрезмерно сложноват. Это говоря мягко. Ощущение такое, будто его разработал сумасшедший кабинетный гений. С упором на прилагательное «сумасшедший», ясное дело. Ибо действительно, все тут висит не просто на волоске, а на сцепке паутинок, причем обрыв одной ведет к неминуемой катастрофе. Ну на сей счет в деле и используется не своя, а приписанная к Чёрному ФЗМ подлодка – да и то заочно и временно. Вот это как раз – примесь рационализма в паутиночной возне.
Так вот, план до жути громоздок. И отработать его загодя получалось только на макетах и в имитациях. Да, «Синяя сколопендра» четырежды реально подруливала к идущему полным подводным ходом тяжелому охотнику «Динатопу». Но ведь командир той «чёрной» лодки был предупрежден загодя, двигаться строго по прямой. К тому же, он мог сколько угодно пользовать активную локацию для наблюдения процесса. В случае чего, он в конце-концов имел какую-то возможность отвернуть в сторону, пусть и теоретическую из-за малой дистанции, но все-таки. И вообще, одно дело работать со своими, другое…
Кстати интересно, что наплел Суро Могендаер капитану «Динатопа»? Какие-такие сказочки? «Отработка спасательной операции, включающей в себя высадку на движущуюся субмарину водолазов, и сверление в ней дыр»? С этим самым сверлением, покалечь Мятая, вышла чуть ли не беда. Стат Косакри настаивал на отмене, замене сваркой. Однако смерч-адмирал, поразмыслив, а может посовещавшись с Дворцовой Пирамидой, кто знает, распорядился не только не отменять сверления, а ввести сварку как дополнительную, но обязательную крепежную функцию.
– Послушайте, адмирал, – не успокаивался Косакри, – у нас тут какая-то смесь анахронизмов с самыми передовыми достижениями. С одной стороны чудо-ботинки, создающие новый вид льда, и одновременно болты. Что, нельзя такие же «морозильники» навешать и на требуемое для дела оборудование? Но ведь с самом-то…
– Уймитесь, Стат! Ценю вашу обеспокоенность делом, – кивал ему Могендаер. – Но мы не можем полностью довериться этой сверхновой технологии на долгий срок. Карлик знает, как оно там вывернется.
Короче, в несчастном «Динатопе», то на ходу, а поначалу просто в зависшем положении, насверлили кучу дыр. Представимо, как там, под двойным корпусом кривился от жужжания алмазной дрели его командир, который до сего момента боролся за понижение шумовых показателей хотя бы еще на децибел; уж лучше бы ему просверлили все зубы без наркоза. Мысленно он с ужасом наблюдал эти сварочные нашлепки создающие на идеальном рельефе «Динатопа» непредвиденные кавитационные шумы. Вряд ли командир тяжелого охотника знает о брашском супертанкере – о нем покуда ведает весьма зауженный круг лиц. Потому его никак не успокоит будущее приобщение к водолазному подвигу. Он нипочем не свяжет одно с другим, даже если с «сосальщиком» что-то и случится. А уж тем более с «Синей сколопендрой» Косакри.
Здесь, сейчас, были уже не учения. Всего в десяти метрах от днища лодки контральто-капитана Стата располагался – точнее, несся со своими близкими к пятидесяти километрам в час – корпус антиподовского чудо-танкера. И никто не мог знать, что может случиться в следующую минуту. То есть, по каким-то своим соображениям, или расписанным загодя планам, позевывающий в своей рубке брашский нефтевозный начальник мог внезапно увеличить, или уменьшить ход; а то и отвернуть в сторону, выполняя предписанный противолодочный маневр. Эйрарбакская МЮКР, ясное дело, не располагала точным маршрутом движения «сосальщика». Кроме того, вдруг бродящий по внутренней палубе механик уловит какие-то доносящиеся сверху шумы? Тогда… А что собственно? Разве на танкере имеется какая-то подводная пехота способная вылезти при движении наверх и совершить разбирательство с пришельцами? Нет, такого пожалуй не будет. Но кто мешает, танкеру, на всякий пожарный случай, изменить еще и глубину? Успеет ли несущаяся в параллель и чуть выше «Синяя сколопендра» подстроиться под чужой маневр? Очень и очень маловероятно. Рулевые и штурманы эйрарбаков и так ели-ели сохраняли примерно равную дистанцию. Все-таки огибающие республиканский «сосальщик» потоки были куда серьезнее, чем жиденькие около-бортовые течения ФЗМ-овского «Динатопа».
И главное, разве дело только в том, что два судна разойдутся по курсу? Хотя на нынешней стадии операции и это будет крахом всего и вся. Главное, что корпус «сосальщика» не представляет из себя идеальную сигару. Тут и там, на нем куча выступающих частей. С боков, например, целых шесть гигантских крыльев-рулей – по три с каждого борта. Но бока сейчас интересуют не очень. Вряд ли четырехстадвадцатиметровый левиафан способен делать столь быстрые пируэты, чтобы таранить «Сколопендру» рулями. Но здесь, в верхней части, целых четыре последовательно торчащих рубки. О их назначении Стату Косакри, в принципе, неведомо. И может быть, неведомо даже адмиралтейству. Однако можно предположить, что в этих самых рубках размещено всяческое заправочное оборудование; наверняка, мечта нефтяников прошлого, в плане компактности и мощи. Тем не менее, шестидесятиметровая «Сколопендра» втиснута в одну из этих стометровых прогалин между рубками-насосами, и обязана некоторое время двигаться в параллель. То есть, в случае любого непредвиденного маневра, столкновение с передней либо задней рубкой гарантировано. В случае задней, получается вполне представить продолжение, когда развернутый ударом миниатюрный корабль-разведчик кувыркаясь таранится не только ближней, но еще и двумя последующими рубками. Ну а потом будут многорядные винты. Хотя, нет, они скорее всего пронесутся мимо, ведь что для «сосальщика» удар о «Сколопендру» с водоизмещением всего в четыре тысячи тонн? Конечно, теоретически он тоже может от этого потонуть, но инерция движения будет еще долго тащить его вперед. Так что дистанцию требуется держать с особой тщательностью.
Кстати, первоначально обсуждалась возможность использовать задний кусок палубы, за последней рубкой-насосом. Но главный враг и «Сколопендры», и особенно ее водолазов, все-таки водяной напор. Оказывается между рубками он несколько меньше: так прикинуто на математических моделях. А самый минимум турбулентности, как не странно, именно здесь, между первой и второй рубками. Дальше, между второй и третьей, точнее, параллельно, но ниже них, помещаются те самые тройные крылья-рули. Там, изменения водных потоков самые непредсказуемые. Любой изгиб руля на градус – и вокруг новые всплески и водовороты. Направленцы Диверсионного командования не смогли бы там работать.
Кроме того, опасность исходила не только от танкера. Опять же, в любую минуту сюда мог пожаловать, отвлекшийся от дела сопровождения, брашский подводный крейсер. Может ему надоест гнаться за служащей приманкой эйрарбакской субмариной «Северный зубодроб»? В самом деле, его задача сейчас не топить империалистических нарушителей Второго Аберанского договора, а успешно сопроводить танкер с южному материку. Так что… Хорошо, что браши не расщедрились на второго сопровождающего. Хотя в таком случае план разведывательного командования, или там, Великой Дворцовой Пирамиды, стал бы принципиально неосуществим. Но наверное, приставлять к супертанкеру еще одного атомного охранника стало бы совершенно нерентабельно. Вот и пользуемся чужой экономией в своих целях.
Кстати, что произойдет в случае осложнений, в плане хитрых методик, но прежнего неуемного желания адмиралтейства остановить перевозки? Может быть кому-то – уже не Косакри – поручат все-таки по-настоящему топить? И тогда уж… Не верится, что брашский адмиралиссимус простит такие шалости. И значит… Вставай страна Эйрарбия…
Ладно, сейчас не до теорий. Там, внизу, «ребятишки» уже на броне. Можно представить, как у них с ощущениями.

92. Атака изнутри

И снова подсознание-творец обскакивало его на раз. Этого нового хода он не ожидал совершенно. Он вообще думал, что все теперь развернется наоборот: подкинув вводную, оно собирается пойти на контакт, или уж по крайней мере отрешенно полюбоваться как он соизволит справиться с новой задачей.
Однако за минуту до случившегося, он кое-что заподозрил. Что-то было не так. Но что именно? Стат Косакри находился в помещении главного боевого поста. Сама лодка «Кенгуру» на перископной глубине и готова к всплытию. Срочная «телеграмма» во все военно-морские инстанции написана и закодирована. Бас-штурман Каджело уже в рубке «два» и готов к подъему на поверхность для измерений. Так что даже когда Стат Косакри почувствовал некую опасность, вектор действия привычно направился вовне. Он даже решил связаться с акустическим постом, чтобы просто так, без всякого дела выслушать чей-нибудь доклад о том, как всё в норме, все на стреме и готовы ко всему.
Тем не менее, сам он оказался абсолютно не готов. Кто ж знал, что опасность придет не снаружи, а зародится здесь, внутри «Кенгуру-ныряльщика»? Он совсем не услышал, как они   продвинулись вдоль лодочного коридора. Крались они   что ли? Но никто не зацепился и не боднул головой какой-нибудь прибор или зиповский ящик, и даже не споткнулся о кабель. Просто овальная входная дверь откупорилась и они   оказались здесь.
– Никому не двигаться! Поднять руки кверху! – скомандовал резкий голос. И тут же сделал пояснения. – Иглометы у нас не игрушечные и сняты с предохранителя.
Голос был совершенно знакомый.
– Господи Великий Эрр, – выдохнул Косакри поворачиваясь, – так можно и сердечный приступ заработать. Я уж думал на борту республиканцы.
– Молчать, шторм-капитан Косакри! – рявкнул линейный помощник Дор Пелеко. – И поднимите руки. Вас это касается в первую очередь.
– А что, правда, стрелять будете? – спросил Косакри с издевкой.
– Вначале просто ударю, капитан. Давно не получали рукояткой?
– Давно, – признался командир крейсера без долгих раздумий. – А вы, баритон-капитан теперь на брашей работаете, да?
– Руки выше, Косакри! – набычился Пелеко. – Я вот как раз ни как не на брашей, а вот вы, наш доблестный начальник… На кого вы?
– Что за дурацкая комедия, Дор! У вас нервный срыв? Сходите к доктору, он выпишет…
– Это вам, Стат Косакри хватит ломать комедию. Объявляю! Вы, лично вы, арестованы! И обвиняетесь не больше, не меньше, как в сотрудничестве с врагом. Так, – подвел какие-то свои итоги линейный помощник. – Новой смене занять боевые посты. Старой освободить места. Ну, живо! А вы, жрец Рикулло, покуда не вмешивайтесь, раз ничего не понимаете и даже у себя под носом слепы как птица мурубуру.
«Расплющь Мятая луна, – подумал Косакри. – Мир разваливается не только снаружи, но еще и здесь. Паршивый создатель решил меня проучить».
Надо было что-то делать, ибо в ином случае в ближайшее время он мог оказаться запертым в четырех стенах. Тогда из всего мира останется только часовой, разговаривающий с ним через закрытую дверь, или даже вообще не разговаривающий. Требовалось, да просто-таки обязывалось жизнью, выкинуть что-то из ряда вон, нечто совершенно неожиданное.
В пространстве главного боевого поста стало достаточно тесно. Кто-то выбирался из-за пультов, кто-то протискивался в кресла.
– А нас-то за что? – подал голос один из тенор-операторов.
– Мы вас и не арестовываем, – пояснили вопрошающему прибывшие, правда, не выводя из оси стрельбы игломета.
Похоже, кроме Дора Пелеко никто не собирался стрелять по-правдашнему. Случаем требовалось пользоваться незамедлительно.
– Ну, быстрее! Шевелитесь! – раскомандовался линейный помощник не в шутку. Он явно находился просто в бешеном возбуждении. – Двигайте, двигайте задницы!
Он даже отвернулся от молча стоящего с поднятыми руками командира корабля, чтобы пнуть кого-то ногой. Именно в этот момент последовательность необходимых для дела движений высветилась в голове Стата со скоростью молнии.

93. Закупорка древних кладовых
Люди-лягушки 

Значит можно вполне представить ощущения «ребятишек» из ВМДК.
Глубина сто метров. Для лодки немного, а для человека… Хотя товарищи диверсанты сидели в барокамере уже четвертые сутки – им все равно. Могли бы просидеть еще дольше. МЮКР все-таки не просверлила голову ни одному брашскому адмиралу, а тем более анахроническому нефтяному министру, так что узнать точно, когда танкер двинется на юг, загодя не дано. Конечно на всякий случай, двойки спецов подводных боев помещались в барокамеры с некоторой разницей во времени: так что все же определить какая из них пойдет в дело, выходило не совсем точно. Но сейчас все совпало. Там на несущейся к югу верхотуре «сосальщика» оказалась группа «один». Самый главный человек-лягушка Гусипа Укукар и его помощник Даккара Лос.
Так вот, глубина сто метров, это с одной стороны хорошо – люди могут работать без жесткого водолазного снаряжения. Но с другой… Представьте, всего-то на какой глубине приходится действовать «Синей сколопендре»! Рубка ее, можно сказать, почти торчит из воды. Понятно, это утрирование, но все равно до атмосферы очень и очень близко. А ведь там, не в океане Бесконечности, а в воздушном, вполне может плавать какой-нибудь МБУ, или просто «тянитолкай-наблюдатель». Супер-танкер, идущий ста метрами ниже, создает на поверхности вполне наблюдаемую аномалию. Вдруг, привлеченный этим обстоятельством «морской боевой уничтожитель» соизволит подлететь поближе, а уже оттуда сверху, за счет всегдашнего отсева световых зайчиков с высотой, умудрится пронаблюдать зависшую над «сосальщиком» вражескую ПЛ? Интересно, что он сделает? Не будет же он в самом деле бросать бомбу на собственный танкер? Но он может вызвать эсминцы и всякую прочую всячину. Да и вообще, опустить в воду буй, и сообщить на танкер о том, что подлые «баки» что-то там эдакое на нем вытворяют, может просто пляски свои дикие – северные – пляшут, а может, и чего похуже делают, допустим пишут «Здесь были эйрарбаки Гусипа и Дакара – дружба у них на век. А вот брашский адмиралиссимус – он бяка и вообще…». Всплывет по такому поводу танкер, так и не выясненного названия, или наоборот, погрузится уже неважно (хотя для оседлавших его людей-лягушек – еще как). Главное, что планы «чёрного» адмиралтейства полетят в тартарары.

94. Мятеж

По сути, это не было планом, так, спонтанное действие. Чем мог закончиться такой экспромт? Вообще-то, в процессе бега у Стата Косакри родилось некое «продолжение следует». Допустим, добежать до кубрика команды и поднять контр-мятеж против мятежа линейного помощника. Однако если Дор Пелеко прибыл с целым десятком вооруженных матросов, то оба склада оружия наверняка охраняются. Так же не стоит появляться около своей собственной, капитанской каюты. Там уж точно кто-то стоит на перехвате. С другой стороны, хватит ли у этой «новой власти» решимости сражаться по-настоящему? Вполне может случиться, что не хватит. Ведь когда он приложился кулаком к затылку Пелеко и тот упал, никто все-таки не выстрелил. Даже когда потом он растолкал и протиснулся сквозь толпу на выходе, все едино никто не начал стрелять. Конечно, начать в тот момент пальбу по капитану значило уложить всех знакомых и мало знакомых – игломет штука опасная, он не способен делать селекцию по типу «свой-чужой». Однако пальба вдоль коридора чуть позже стала бы делом вполне-таки избирательным. Может, все-таки угроза применения оружия была чисто психологическим трюком?
Проверить таковую загадку не получалось. К тому же сейчас, во время бега с препятствиями, да еще наверняка и погоней за спиной, размышлять выходило не очень. Тем более, Стат Косакри вообще-то не так часто наматывал дистанции по тревоге, ведь обычно он сам их объявлял, а потому его спорт заключался в хронометраже чужих достижений. Теперь, буквально через считанные десятки метров, сердце у него внезапно стало самым главным органом организма. А вот голова превратилась в неудачно торчащую принадлежность туловища, ибо основное, что следовало с ней делать, это постараться не разбить вдребезги о дверные проемы. Кстати, некоторые люки Стат успевал за собой закупоривать, но вряд ли это должно было надолго остановить преследователей. Короче теперь можно было только жалеть о совершенно недостаточной для рекордов физической форме. Но неужели в этом вылепленном подсознанием мире следовало тратить времечко на раздувание виртуальных мышц? Ведь их накачка, так же как и сердца, и всего остального-прочего, являлась очередным отвлекающим фактором, эдакой ловушкой, клеящей на несуществующий мир бирочку «Осторожно реальность!». Он не был столь глупым, дабы поддаваться на такое. Однако творцу-создателю все же нельзя было отказать в следовании неким правилам. То есть, если ты не тренируешься, то и получи сбитое напрочь дыхание и застилающий глаза пот.
Щелкни по макушке Мятая луна, он действительно не знал, что внутри организма содержится такое количество свободной влаги. А вот то ли в висках, то ли в ушах бухало теперь с ужасающей силой. Может, «Кенгуру-ныряльщик» уже провалился куда-нибудь ниже позволенной инструкцией глубины? И вот-вот сплющится от двухкилометрового столба соленой жидкости?
Однако даже подводный крейсер объект в сущности небольшой. Стат Косакри домчался до трубообразного коридора ведущего в правый корпус лодки-катамарана. Он откупорил тяжелую, рассчитанную как минимум на сопротивление шестидесяти, а то и ста атмосферам дверь, проскочил внутрь и с такой прытью дернул ее на себя, что чуть не отхватил собственные пальцы. Уже почти ничего не видя, ибо пот катился буквально градом, он закрутил круглую рукоятку. Что это могло дать, если запор отвинчивался с любой стороны? Но вдруг погоня ошибется, и проскочит мимо? Правда, кто им мешает разделиться и выбрать оба направления? Ладно, сейчас думать о таких сложностях просто не получалось. Да, теперь вообще уже ничего не получалось. Шторм-капитан оперся на переборку. Очень хотелось упасть на резиновый пол прямо тут и некоторое время совершенно не двигаться.
– Вам плохо, командир? – спросил его очень удаленный, едва слышный голос.
Косакри поднял голову и обнаружил рядового матроса смотрящего на него с дистанции пол метра.
– Нет, все в норме, матрос. Все в норме, – прохрипел капитан боевого корабля. – Идите куда шли.
– Так точно… То есть, есть! Шторм-капитан, – отчеканил подчиненный и начал откупоривать только что завинченную Косакри дверь.
«Кажется электрик, фамилия – Сибада, – шевельнулось где-то в плохо работающем мозгу. – Надо бы вообще-то стукнуть его чем-то и связать, а то ведь выдаст, где я спрятался».
Косакри даже осмотрел пол в поисках этого чего-нибудь – железного и тяжелого. Ничего такого в округе не имелось, а уж тем более веревки или проволоки для связывания. Пока капитан занимался этим теоретизированием, момент «незащищенного затылка» оказался окончательно упущен. Люк уже откупорился и матрос, искоса глянув на Косакри, шагнул через порожек.
– Закрыть, господин капитан? – спросил он, и после кивка начальника закупорил дверь.
– Надо бежать, – сказал сам себе Стат Косакри и оценил длину коридора. Мелочь, тем более никаких препятствий, прикинул он с облегчение.
Однако он не успел двинуться с места, когда над головой замигала красная сигнальная лампа. Эта штука заменяла на крейсере сирену. Ведь не стоило, даже ради приведения в боевую готовность, будить все окружающее море, вместе с еще не обнаружившим лодку противником. Косакри автоматически дешифровал последовательность миганий: «Готовность степени «Двойной зенит». Схвати Мятая луна, по какому случаю? К тому же, это каламбур. Как можно объявить максимальную готовность если тот, прошлый «Двойной зенит», объявленный еще в его командирство до сей поры не отменен? Кстати, именно из-за готовности никто не встретился на пути. Вот только этот Сибада. Чего это он шляется в то время, когда все должны находиться на боевых постах?
Однако поток нахлынувших мыслей сбил с толку оживший динамик. Вещал он, понятное дело, голосом линейного помощника.
«Офицеры и матросы! Это касается всех. Прослушайте важное сообщение. Наш капитан корабля, шторм-капитан Косакри, отстранен от командования группой патриотических офицеров во главе со мной, баритон-капитаном Пелеко. Отстранен наш бывший командир за срыв боевого задания, а так же за попытку выдать наш крейсер республиканцам. В настоящий момент предатель Стат Косакри сбежал с боевого поста и от нашего офицерского полевого суда. Слушайте приказ. Тот, кто встретит шторм-капитана, должен постараться его задержать и немедленно сообщить об этом в боевую рубку. Косакри следует найти срочно. Скорее всего, он собирается совершить диверсию и вывести наш крейсер из строя. Остановите предателя! Но постарайтесь взять его живым!»
– Хоть это, последнее успокаивает, – прокомментировал бывший командир атомохода и пустился в новый забег. Похоже, у него появилось второе дыхание. Нужно было ловить момент.

95. Закупорка древних кладовых
Водяной поток 

По мнению Гусипы Укукара, главным достоинством данной операции являлось освещение. За счет прожекторов «Синей сколопендры» вся «рабочая площадка» сияла подобно цирковой арене. И что приятно, сам левиафан при этом был слеп, как шаранский кротомуравей. Он так же, как ни в чем небывало, продолжал свой стремительный бег вперед к дали южного материка. Там его ждали мягкие шланги, любящие высасывать нутро до дна и жаждущие работы руки команды разгрузки. Быть может, ждали зазря, ибо Гусипа с Дакаррой уже были тут и начали свою работу. Но глупый «сосальщик», с неведомой МЮКР истиной названия, все несся вперед. Здесь, в водяной среде, физика скорости запросто преобразовывалась в ощущение. Они с Дакаррой удерживались на корпусе только с помощью чудо-ботинок, да и то явно не стоило выпрямляться перед потоком во весь свой не слабый для человека, но столь муравьиный сравнительно с «сосальщиком» рост. Да и встречать стихию смело, с грудью навыкат, тоже не стоило. Поток мог, мало что унести, так и запросто сорвать маску. И как тогда работать? Ждать сменщиков со «Сколопендры»? Хватил ли времени на такие замены?
Но сейчас они работали. Стыковка получилась удачной. Они «приморозились» почти у передней рубки-насоса, что было в данном случае идеально. Все-таки привлеченные «чёрным» адмиралтейством математики и знатоки гидродинамики поработали не зря. Они действительно угадали точки, в которых поток будет иметь «кавитационные впадины» или что-то такое же умное и полезное. Спуск вблизи передней рубки-башни был выгоден тем, что давал возможность в процессе труда не двигаться навстречу потоку. В лучшем случае поперечно, под углом. Ибо ходить на ледяных присосках скрючившись на корточках было и так тяжелее некуда, а против прущего навстречу водопада, наверное, попросту нереально.
Спустили их, и людей и оборудование, единой связкой. Так они весили хоть чуточку больше, и парусность относительно веса уменьшилась до приемлемого уровня. Теперь им требовалось начать размещение и закрепление оборудования. Это была самая рискованная операция. Нет, не в плане общего риска. Смертельно опасными считалась любая из стадий. Подумаешь, тут добавлялась дополнительная сила отталкивания, вносимая внедряющимся в стальную оболочку алмазным сверлом. Дело было в том, что сверло не могло преобразовать металл в пылевидную стружку бесшумно, а никакие эйрарбакские академики не могли угадать, как устроен танкер внутри. Потому наличествовала возможность, что именно в этом месте под оболочкой проходит какой-нибудь технологический коридор. Вдруг там кто-то прогуливается? Как не верти, но звук скоростной дрели внесет явное разнообразие в шумовую гамму поступающую снаружи. Но имелся ли другой путь? Вообще-то, сварка? Но ведь она и так значилась следующей стадией!
А у людей-лягушек была в данном деле узкая специализация. Задача Даккары Лоса состояла в сверлении дыр, а Гусипы – во вставке безрезьбовых болтов и приваривании оборудования. Как ни крути, но эта работа съедала много времени. Оборудование же состояло из двух коробов. Они и закреплялись. Первый здесь, на месте первичной «приморозки», а второй в двадцати метрах далее вдоль корпуса. Между коробами протягивались антенны абсолютно таинственного для диверсантов назначения. Слава Эрр, натяжение производилось автоматически, по мере продвижения водолазов по палубе танкера, ибо они бы, действительно, не смогли идти против потока.
Освещающая «строительную площадку» «Сколопендра» зависла над ними. В смысле, как бы зависла. Она неслась по океану вместе, и одновременно над танкером: наверняка эта операция стоила кучи нервов персоналу, и требовала от него великого мастерства. Ну что ж, к делу привлекли самых лучших подводных мореходов. Хотелось верить, эти странные, крепящиеся таким потом и риском, антенны того стоили. Может, эйрарбакские адмиралы решили таким образом следить за «сосальщиком» всегда и везде? Но неужели, если он всплывет около терминалов с таким добавочным хозяйством, это останется незамеченным? Или здесь ставятся более серьезные цели? Однако к бомбам эти коробочки явно не относились. Уж в таких делах Гусипа Укукар разбирался досконально. Да и какой толк крепить на корпусе заряды, если идущая в параллель лодка-охотник имеет целую кучу торпед? Здесь делалось нечто другое. Может, командование планировало перехват управления «сосальщиком»? Но как такое возможно? Однако за свою не слишком долгую, но насыщенную жизнь, Гусипа видел гору всяких хитро-мудрых штуковин, многие из коих использовал лично. Вся эта механика, вперемежку с электроникой, умела преобразовывать мир по-своему, может быть не в лучшую сторону, но действительно умела. Сейчас его не слишком просветили в назначении этих насаживаемых на привариваемые штыри коробок наверное не просто так. Нельзя забывать – да и не получалось вообще-то в принципе – что сейчас они неслись в акватории врага, причем к моменту завершения работы должны были оказаться на пару десятков километров ближе к его логову. Что если их захватят, или усилившимся от скорости потоком их сбросит с корпуса, а то и вообще вынесет на поверхность? Правда в последнем случае они вряд ли успеет многое выдать брашам, даже если захочет. Разве что южане выловят их в течении считанных минут, и сунут в подготовленную загодя барокамеру?
Ладно, все это были отвлеченные мысли, сейчас требовалось выполнять порученную работу. И очень удобно было не нервничать о вечной проблеме диверсанта – отходе на свои позиции. Льющие свет прожектора «Синей сколопендры» ясно говорили: «Мы с вами, действуйте! Если что, мы снимем вас с борта в любой момент».
Хотелось в такое верить.

96. Бегство

Оказывается второе дыхание штука обманчивая. Это просто глоток эйфории, перед тем как сцапают. Однако покуда пошедшее в разнос сердце не выколотило из головы остатки мыслей, удавалось что-то соображать, даже видеть мир с нового ракурса. Кстати, подсознание-творец было уличено в плагиате у самого себя. Ведь сейчас повторялась ситуация с тайным тенор-лейтенантом Буком Дудуко, того тоже некоторое время ловили по темным углам, в опасении, что он сотворит с крейсером чего-нибудь нехорошее. Так что тактика поиска неугодных элементов была в «Кенгуру-ныряльщике» отработана как надо. Можно ли было предпринять против этого нечто реалистичное? Как на счет, перевести прятки-догонялки в более широкий радиус? Допустим, откупорить какой-то из шлюзов и выбраться наружу? Естественно, если лодка еще не слишком глубоко. Да, и что же? Всплываем, не забывая усиленно выдыхать, во избежании разрыва легких, а потом бравым кролем-брасом, а моментами на спине, шуруем к… К неродной Брашпутиде, что ли? Так даже до нее сейчас около трехсот км. С аналогичной вероятностью успеха можно попробовать отправиться к экватору, или к Осевому Пику. Ах да, на борту «Кенгуру» наличествует мини-лодка. Это как раз на счет возможности покидания субмарины на большой глубине. Однако и здесь, что касается экватора – неутешительно, хотя по поводу ближнего материка – шансы явно не нулевые. Если поймать попутное течение, то вполне, вполне. Только как-то не слишком интересно менять шило на мыло. Как мы поступаем с попавшими в щекотливую ситуацию республиканцами в форме? Да и не в форме тоже? Тут хоть свои – не один пуд соли вместе съеден, и даже как выяснилось, опреснен – если и попинают чуток, так без усердия, только по служебной надобности, и с сопереживанием души.
Может быть, покончить самоубийством? Тут проблем нет, одних кабелей высокого напряжения – «спотыкайся на каждом шагу», да и тот же «выход в открытое море» без парусов, весел и прочего – из той же серии. Но с какой такой надобности это «наложение рук»? И вообще, во-первых, неизвестно получится ли, а во-вторых, в честь какой Мятой делалось всё предыдущее действо? Ведь если бой с подсознанием-творцом идет на счет продолжения существования мира, то вывод себя родимого из строя это признание поражения на всех фронтах. В общем, куда не кинь везде клин. Тем не менее, когда дыхание сбивалось совершенно, мысль о прекращении всех мучений пугала уже не так.
Кроме всего, имелась возможность сдаться «по-хорошему»: «Явление шторм-капитана Косакри с повинной». Но такое стало бы совсем цирком. Зачем тогда проводились эти забеги? Правда, в данный момент от физкультуры была наконец выдана справка-освобождение. Произошло переключение в пункт «найди меня». Шторм-капитан забрался в ящик из-под ЗИПа малой подводной лодки «Дуля». Просто удивительно, собственные ноги действительно выполнили команду и почти приволокли его в бортовой ангар микро-лодок. Правда, ящик хранился не внутри мини-кораблика, а поблизости, одним этажом выше. Подобраться к самой «Дуле» без срабатывания сигнализации на центральном пульте, то есть, прямо под носом у Дора Пелеко, вряд ли бы получилось. Ведь лодка хранилась за двумя толстенными люками способными по одиночке противостоять давлению двадцать атмосфер, а возможно и больше.
В ящике было не слишком удобно, хотя возможность отдышаться компенсировала многое. Правда, дышать приходилось пылью, ибо Стат Косакри прикрыл себя не только железной крышкой, но еще и какими-то старыми промасленными тряпками. Очень скоро, с уходом из головы нехорошего буханья, родилась паническая мысль, что вполне возможно, именно с текущего момента окружающая мозг вселенная примет вид вот такого темного ящика. Нужно только чтобы кто-то извне тихонечко подкрался, вставил в проушину утерянный где-то замок и не торопясь удалился вон. Вот тогда внешний, по отношению к ящику, мир сможет спокойно и навсегда исчезнуть. Так не являлось ли все это бегство загодя просчитанной ловушкой? Однако сил встать и брести куда-нибудь дальше уже просто-напросто не имелось.
Ладно, будем лежать и прислушиваться, дабы не упустить таинственного некто со связкой ключей от мира. Может, удастся в последний момент резко откинуть крышку и наконец-то встретить Главного Ключника лицом к лицу?

97. Закупорка древних кладовых
Маневры левиафана 

Что самое плохое в сложных авантюристических планах? Они могут посыпаться в тартарары от десятка, а то и более независимых причин. Все, кто принимает участия в их осуществлении всегда держат в голове таковую возможность, прокручивают по нейронам варианты отхода, и красивого пошагового возврата в первоначальную статику. Вообще-то таковые контрпланы еще более невероятны, но ведь каждый видел, как хороший жонглер держит носом швабру с наставленной вместо веника пирамидой блюдец, и одновременно большие бесчисленные тарелки ходят по эллипсам вверх-вниз словно планетарные компоненты Трехсолцевой – и потому надежда не рушится, как та швабра. И значит, только в страшном сне можно представить, как грохают оземь все звенья продуманной цепочки сразу. Но в данном диверсионном копошении все совершалось явно не совсем с позволения подогревающих геянский океан богов.
Вначале по каналам ближней подводной связи пришел информационный «пакет» от «Северного зубодроба». Дешифровка мгновенна, а там: «Брашская ПЛ сопровождения прекратила преследование-поиск Возвращается назад Восклицательный знак Сделать ничего не могу тчк».
И что теперь? Главное, какой запас времени имеется? Как не странно, достаточный, ибо расстановка таинственного радиооборудования на корпусе танкера десантом вроде бы завершена. Осталось вогнать в металл еще пару креплений для верности. Но теперь уж лучше без них, потому как если брашский подводный страж обнаружит, что «Сколопендра» оседлала «сосальщика» – возникнут подозрения. Кто мешает поднять супертанкер вверх и произвести непредусмотренный осмотр палубы? Конечно, может навеска оборудования на чужие суда и не совсем достойный повод к новой термоядерной, но задание адмиралтейства будет провалено насовсем. А сама мерактропическая нефть просто обойдется подороже: республиканцы, назло северянам, прикрепят к своему «сосальщику» целую эскадру сопровождения. Но до адресата товар дойдет. Что тогда? начинать войну с другого боку?
И значит, задача «Синей сколопендры» снимать людей-лягушек и проваливаться в глубину, дабы все шито-крыто. Однако…
В том то и дело, что в сложном жонглерстве все если и валится, то одновременно. Может, его предупредили, а может и сам по себе, но четырехсотметровый гигант начал свое собственное маневрирование. Кто знает, как это выглядит вблизи? Покуда никто, по крайней мере, в Северном полушарии. Ибо маневр супертанкера дело не одного и не пяти километров, но вот когда неожиданно начинают менять конфигурацию огромные пятнадцатиметровые крылья-рули… да еще и все сразу…

98. Козни подсознания

Вообще-то интересная последовательность действий. Перед тем как полететь в тартарары этот мир зачем-то продемонстрировал свою искусственность. Типа, не волнуйся, дорогой Косакри. Хватит уклоняться от дела, давай совместными усилиями отправим этот мир подальше, к Мятой луне. Вот тебе, дабы не переживал, не два, а целых три солнца. Давно ведь хотел увидеть? Да, чуток оно буроватое, на фурункул похоже, но каким же ему еще быть после вечности инфракрасной жизни? Правда, ты поначалу жаждал отделаться каким-нибудь, изобретенным агрессивными брашами, статичным ядерным подрывом? Эдакой невиданной доселе технологией? Нет уж, ни как не получится. Это тебе очередной, и на этот раз очень крупный, сбой в работе творца мира – подсознания.
Конечно, неплохо бы произвести расчет теперешнего местоположения на небесной сфере невидимки Лезенгаупа с помощью математической машины, дабы уж окончательно убедиться, а не только по догадке служителя бога Войны. Но сейчас из ящика для ЗИП-а, как-то не очень получается. Хотя интересно, будут ли наличествовать отличия машинного вывода от произведенных с использованием карандаша? В искусственном мире, где и карандаш бас-штурмана Каджело и М-машина Понча Эуда одинаковые фантомы, расчеты произведенные в голове штурмана, это такое же обращение к «чёрному ящику», как и мигание несуществующих лампочек на панелях ММ. К несчастью, мы не успели применить не только М-машину, но и штурмана тоже, но уж что поделать.
Кстати, что мешало подсознанию сделать Лезенгауп видимым изначально? Ведь от его видимости-невидимости в «расчетном кризисе» ничего не меняется. Или все-таки меняется? Скорее всего, имеет значение все та же информационная емкость и скорость обработки искусственного мира. По этому поводу, можно предположить, что по прибытию «Кенгуру-ныряльщика» в большой порт (если таковое состоится) звезда Лезенгауп снова исчезнет. Творцу мира потребуются емкости, задействованные на её свечение. Ах да, одновременно родится целая кавалькада всеобъемлющих теорий. И все они будут донельзя научны. Однако Стат Косакри воздержался бы заключать с кем-либо из экипажа пари на счет своего предположения. Не стоило провоцировать брожение умов, а главное шутить шутки с подсознанием. Кто знает, может ради его проигрыша оно все-таки оставит Лезенгауп гореть навсегда, но зато для высвобождения инфо-мощностей угробит добрую часть экипажа досрочно. А он ведь так к ним привык.
Ладно, и что же теперь делать с этим ультиматумом подсознания? Поиграть в предсказателя? Предложить экипажу пару фрагментов скорого будущего, когда перед самым концом в небесах начнут исчезать старые, а то, чего доброго, высвечиваться новые Странницы и Мятые? Но стоило ли слишком перегибать со своей славой провидца? Штурман-крейсер Эсекь Йока и так тайно делится со всеми своим восхищением, по поводу гениальности капитана. Совсем не нужно растить на борту божественный культ. Только Мятая луна знает, что случится, если хоть кто-то на «Кенгуру» догадается о роли Стата Косакри в «экранизации» всего окружающего мира. Так что гениальность, непосредственно не относящуюся к попаданию торпед стоит держать на цепи.
И вообще-то без «подсказки» творца никто ни о чем не догадается. И уж если даже и создавать культ собственного бого-подобия, то остается ли еще время насладиться триумфом? Ведь брашские «гиперы» уже в пути.

99. Закупорка древних кладовых

«Синяя сколопендра» 
Стат Косакри не мог наблюдать такое со стороны. Да и вообще, таковых наблюдателей сейчас не имелось, ибо у орудующих внизу людей-лягушек мигом образовалось целое скопище своих собственных проблем, причем смертельного уровня. Так вот Косакри не мог видеть родную «Сколопендру» со стороны, но он очень четко представлял, как все произошло.
Великанские крылья танкера оказались в другой плоскости – если бы «сосальщик» был истребителем, он бы сам встал на эти крылья. Однако туша супертанкера не имела возможности таких маневров, для поворота ей требовалось проскочить километров двадцать. Тем не менее, разворот крыльев-рулей резко изменил направленность водяных потоков. Уже приноровившуюся к согласованному движению «Синюю сколопендру» потянуло в сторону. Бесшумный в сравнении с танкерными громадинами винт прошел по дуге в считанных метрах от второй рубки-насоса. Затем он задрался вверх, ибо нос лодки-охотника завалился вниз. Никто из рулевых ничего не успел, да и ни коим образом и не сумел бы такое сделать, инерционность машинного воздействия на мир была слишком велика. Тем не менее, команды и действия стали предприниматься тут же, и поскольку столкновение не случилось сходу, то имелся очень большой шанс взять процесс хотя бы под минимальный контроль. В первую очередь и Косакри и все остальные обязались спасать субмарину, а потом уже отпочковавшихся от нее людей.
Если бы там, на «рабочей площадке», кто-то до сей поры находился, он бы вначале удивился резкому выдергиванию из яркости софитов в темноту. Прожектора «Сколопендры» не располагали системой стабилизации – они тут же устроили невиданную в глубинах игру-догонялку солнечных зайчиков: благо места на огромном корпусе супертанкера хватало.
Те же, кто только мгновение назад производил окончательное, в принципе уже контрольное, сварочное крепление и подспудно готовился к скорой эвакуации, сейчас сами соревновались с мечущейся удалью порождений прожекторов. А где-то по стальной обшивке кувыркалось мгновенно вырвавшееся из рук оборудование, всяческие дрели с алмазами, газовые горелки и прочая всячина. Могло ли столь мизерное причиндальное оживление напугать хоть кого-нибудь внутри танкера, если кавитационные потоки не в шутку бились с шестью чудовищными рулями?
– Что с людьми?! – вопросил Стат Косакри, как только «Сколопендра» приобрела хоть какую-то управляемость.
– Не вижу! Я их не вижу! – проорал в микрофон старший из наблюдатель прилипших к специальному днищевому иллюминатору.
– Уходим вверх, кэп! Они на тросах – вытащим! – гаркнул стоящий рядом с Косакри штурман.
Это было понятно и так. И конечно никто не добавил окончание фразы – «если они еще целы». И вообще-то в других обстоятельствах дергать, не наблюдая водолазов, не просто не стоило, но было попросту нельзя. Однако человек всегда, а уж тем более в критических обстоятельствах, действует в условиях неполного знания. Сейчас и решение «дергать» и «оставить все как есть» были одинаково непредсказуемы. Но кроме того на него накладывалась забота о спасении самой «Сколопендры». И потому надо было тянуть вверх. Тем более что лодка-охотник не была каким-то специальным судном для акробатики под водой. Ей требовалось уходить в вертикаль, использую обычный кормовой винт и чудеса управления рулями. Очень хотелось, дабы собственные лопасти не зарубили людей-лягушек. С трудом – точнее, совсем без труда – представлялось, что может сделать с человеком сила, запросто лишающая управления штуковину длиной в шестьдесят метров и водоизмещением в четыре тысячи тонн.

100. Философия мордобоя

– Что получил по мордасам, шторм-капитан? Сам виноват, не надо было начинать. И вообще, драться нехорошо, – линейный помощник Дор Пелеко уже успокоился и теперь находился в относительно благодушном состоянии. Насколько позволяла ситуация, понятное дело. – А если ты, Стат Косакри, считаешь, будто тебя отдубасили по моему личному указанию – глубоко ошибаешься. Мы собираемся устроить над тобой офицерский военно-морской суд. И мне совсем не улыбается, чтобы молодые офицеры лицезрели твою избитую морду. От этого у них может проявиться неподходящая к подобному случаю жалось. А такое, Косакри, будет тебе только на руку. Ибо как известно, на военно-полевом суде значительную роль играет большинство голосов. Тоже мне, наразводили демократии в ФЗМ.
Бывший командир атомохода слушал нынешнего вполуха. Ссадины и синяки на различных местах лица и тела создали новое, давно не испытываемое состояние души. Вначале это была растерянность. Не во время самой драки, которой как таковой даже не случилось. Соотношение сил – Стат Косакри, пролежавший скрючившись в ящике в течении ста сорока минут, против пяти вооруженных мотористов и торпедистов – не вызвало бы особого оживления в случае денежных ставок. По чести, вряд ли бы шторм-капитан устоял бы даже против одного, ежедневно напруживающего мышцы в физической работе моряка: слишком далеко в прошлом остались военно-академические уроки ближнего боя. Да и не очень-то на них напирали: у того, за кем, на глубине трехсот метров, гоняется гроздь крупнокалиберных торпед, очень мало шансов применить навыки уклонения от кулака или ножечка. Но понятно, что линейный помощник врал на счет инструктажа. Наверняка, лично настраивал поисковые команды на то, что «как только обнаружите этого брашского гада-диверсанта – вломите ему как следует, только ничего не ломайте. А не то он вас заговорит, загипнотизирует». Вот простые ребятки-мотористы и постарались. Но все-таки, слава Матери Фиоль, и правда, ничего не сломали, и ничего не оторвали. Хотя наверное пока искали, да во все лодочные закоулки заглядывали, разозлились, ибо хоть работа новая, интересная – с целым шторм-капитаном в прятки играться, – все ж надоедает и она. А к тому же, скорее всего и правда, поверили в россказни о тщательно замаскированном диверсанте, жаждущем в родном крейсере дырку просверлить, а экипаж в брашский лагерь уничтожения перепродать. Ибо как не поверить, если истина сия вещается по «громкой связи»?
Так вот, ощущения были новые. Все-таки шторм-капитана не колотили давно. К тому же младшие по званию, так вообще впервые. Кстати, вот это обстоятельство, рассуждая здраво и теперь уже ретроспективно, не имело особого значения. Разве что подсознание-создатель жаждало доказать, будто оно может чудить все что угодно? Но ведь как видно, не совсем все. Вот действительно закупорить Косакри в ящики с запчастями – такое стало бы явно покруче. Правда, скула, что-то пониже ребер, да еще локоть – болели так, что мир вокруг достаточно сильно утвердился в реальности. Понятно, это были цветики, так, последняя тренировка перед показательным выступлением. Возможности управляемости сознанием были оконтурены, дабы подопытный взвесил все «за и против» добровольного сотрудничества с создателем. Однако даже в случае положительного ответа теперь было неясно, что требуется сейчас и конкретно.
К примеру, стоило ли признать будущие обвинения в шпионаже и диверсионной деятельности или все-таки попытаться аргументировано отстоять свою преданность императору и ФЗМ? Тут возникала целая кипа развилок будущего. Например, если он с шиком разобьет все обвинения, то как же поведет себя Дор Пелеко? Ведь тогда его действия иначе как мятежом с целью захвата власти не назовешь? Он что же, добровольно поменяется с Косакри местами? Такое было очень маловероятно, уж слишком далеко он зашел. Ведь мало того, что баритон-капитан сместил командира, он еще и отменил приказ о всплытии, а значит не только сорвал попытку определить параметры полета республиканских гиперзвуковиков, так еще и не дал послать сообщение в ИЦО и прочие инстанции. То есть, его поступки автоматически подпадают даже не под «простой» мятеж с целью захвата власти, а под мятеж с целью нанесения ущерба Эйрарбакской Империи. К тому же, с учетов массовости пролета бомбардировщиков, ущерба «неприемлемого».
Вот по логике вещей и получается: самым лучшим выходом из ситуации для баритон-капитана стало бы не просто избиение, а отправка Стата Косакри в кому, недельки на три-четыре, пока окончательно прояснится, что тут в мире как и чего.
Искусственность мира прямо таки выпирала наружу. Что значила на этом фоне саднящая и распухшая губа? Так, легкий камуфляж, фанерные, плохо раскрашенные декорации.

101. Закупорка древних кладовых
Кавитация 

А вот теперь представить себя на месте человека-лягушки Гусипы Укукара вообще получалось запросто. В первую очередь из-за однозначности ситуации. Все люди сняты с одного слепка, с некоторой ошибкой в пропечатке, разумеется. На случай же серьезных отклонений существует «демка», то есть Демографическое Министерство. Тёмная организация, но она надежно очерчивает круг, за грань коего не стоит отклонять параметры двурукости, двуногости, а так же зеркальность левых и правых полушарий в одиночной голове. А уж преподаватели-творцы в «униш», так те вообще мастера сводить любой кавардак в наглядно вычерченную в графике показателей прямую. И потому вполне получается сказать, как ведет себя солдат Империи попадая в воронку безысходности. Там, внутри его окантованных черепом полушарий, начинают армрестлинг две составляющие – присущий всему живому инстинкт самосохранения и привитый воспитанием долг перед эйрарбакским народом. На стальном корпусе супертанкера, остался не просто солдат, а представитель элитного рода войск – ВМДК. Ему было совсем не гоже запросто уступать какому-то зацепившемуся за генетическую цепь атавизму. Хотя вначале…
Вначале, сразу после обрыва нити, Гусипа Укукар прикидывал всяческие варианты. Он мгновенно отрешился от боли в плече и боку: для солдата его уровня стало бы позорищем обращать внимание на таковые мелочи. Сейчас никаких сил человеческих предплечий, ни его тренированных, ни чемпиона Эйрарбии по штурму горы Димидзу, не хватило бы для того чтобы удержаться на заглаженной против кавитаций рубке-насосе. Его не унесло потоком, только потому, что чудо-ботинки сработали сейчас как надо: словно нашкодивший квартирный поросенок из Дрексии, они теперь были готовы к любой услуге. Отсюда, с середины уходящей в подразумеваемую вертикаль колонны рубки, Гусипа прикинул вариации своего взаимодействия со средой. Можно было попробовать взобраться вверх, и оттуда, примерно с десятиметрового возвышения, попытаться отловить спускаемый со «Сколопендры» тросик: он был однозначно уверен, что хоть какие-то попытки вытащить его отсюда будут произведены. Однако сейчас его прикрывала от прямого встречного тока воды громада рубки. Никто не планировал, что он будет разгуливать по ней сверху – вдруг напор там гораздо сильней? Его сдернет словно пылинку и пронесет вдоль катящегося сквозь воду корпуса с этой самой скоростью под пятьдесят км в час, и где-то секунд через пятнадцать-двадцать, в зависимости от числа соударений с остальными рубками-насосами и чудовищными рулевыми крыльями, он окажется в полной власти двенадцати впаянных в стальные кольца гига-винтов, диаметром по одиннадцать метров и с производительностью… Какой бишь? Ладно, данные теоретические обрезки информации не имели никакой связи с реальностью: за время своей донельзя активной службы он видел целое скопище ветеранов всего и вся, но ни разу не познакомился ни с кем, кто пережил путешествие через мясорубку. В общем, вместо спасительного тросика получалось некрасивое, шутовское, с кувырками и акробатикой самоубийство. Вернее, «несчастный случай на производстве». Почему собственно нет, ведь они и занимались тут производственным процессом – стыковали в технологическую цепочку дрели, болты и яркость сварочной точки?
Ладно, не сидеть же здесь, в смысле, не стоять скрючившись, да еще в параллель где-то существующему горизонту, вечно? Стоило попытаться спуститься вниз, обратно на корпус. Ведь до этого они с Доккарой держались там вполне бодренько. Кстати, как друг Лос? Сумел ли успешно попасть на борт? Или он тоже пытается спасать боевого товарища? Наверняка, ведь сам Укукар сделал бы такое точно. Преодолевая ставший привычным водный напор, Гусипа осмотрелся вокруг. Лампа у него на плече работала, как ни в чем не бывало. Правда, ее свет был страшно вял в сравнении со столь недавно обрабатывающими сцену прожекторами «Синей сколопендры». Но нормальному диверсанту было вообще-то богом Эрр положено уметь делать дело и в полумраке. Гусипа еще раз оценил корпус танкера. Наверное, хорошо, что его не обшили резиной. Потому как неясно, клеились бы к ней чудо-подошвы с такой же прытью, как к голому металлу. Хотя это не магниты, но Странница знает, как бы оно получилось. Да и где вообще-то набраться резины на полкилометра железа? И есть ли смысл? Командир «Сколопендры» Косакри говорил, что винты этого «сосальщика» слышны за пятьсот километров.
Спускаясь, – что в принципе, в условиях невесомости гидросферы было однозначно неотличимо от путешествия по горизонтали – Гусипа все время норовил страховаться руками: вряд ли бы это помогло. Уже здесь внизу, усевшись на палубу и прислонившись к рубке, дабы максимально уменьшить площадь сопротивления потоку, человек-лягушка снова осмотрелся вокруг. Лампа теперь не давала никаких преимуществ. Она не могла добить даже до далекого края палубы сбоку, а не то что куда-то вдаль. Может, стоило ее выключить для экономии? Энергия требовалась экспериментирующей с новым видом льда обуви, а так же системе обогрева. Вода здесь, в тропической зоне, не была холодной, но когда непрерывный поток обмывает тебя со скоростью пятнадцать или около того метров в секунду, без обогрева, можешь и сам быстро обратится в какую-то новую марку льда.
Когда Гусипа Укукар погасил лампу – стала видна даль. Точнее в расплывчатом полумраке окружающего мира внезапно выявилась шарящая прожектором в стороне «Синяя сколопендра». Все-таки она отошла далековато. Может, подлый, прикидывающийся вяло прямолинейным увальнем, «сосальщик» совершил маневр, и именно от этого… Вполне допустимо. А он, Гусипа, не почувствовал именно из-за того, что был тут же на корпусе. В смысле, как не почувствовал? Отчего же его тогда бросило? Но ведь вроде из-за отключившихся ботинок? Ладно, в причинах не ему разбираться, он не комиссия «чёрных чаек». Зато он еще может изменить последствия и даже попытаться представить комиссии эти самые, подозреваемые в сговоре между собой и Брашпутидой, ботинки.
Он снова глянул на плывущую в стороне «Сколопендру», вернее, на создаваемое прожекторами марево. Прихлопни Мятая, но ведь они сейчас будут искать его вовсе не здесь, а там же, на прежнем месте работ, между первой и второй рубками-насосами. Но ведь сейчас он зацепился, точнее его прибило, к обратной стороне второй! Если бы дело происходило на суше, можно было бы крикнуть во всю силу не в меру развитых легких, подпрыгнуть, махнуть рукой. Пожалуй сейчас, фонарь стоило все-таки включить, пусть ориентируются, где он, а то в панике решат, что он уже успел потягаться в стойкости с одним из двенадцати винтов. Тем не менее, и светить, и одновременно наблюдать за «Сколопендрой» не выходило. Гусипа поморщился, насколько такое получалось под маской и с мундштуком во рту. От подспудного страха у него отключилось что-то в голове. Ведь фонарь на плече был вовсе не простой, как у каких-нибудь водолазов-любителей. Мало того, что можно было менять поляризацию света, так еще свечение получалось переводить в специальный импульсный режим – тогда, по теории, становились видны удаленные предметы. Однако вода не воздух, до лодки-спасительницы было явно дальше даже в таком режиме. Зато в нем получалось отслеживать маневры прожекторов. Похоже, сейчас «Сколопендра» решилась сделать заход. Расстояние стало медленно сокращаться. Гусипа напрягся. Начал по старой диверсионной привычке умело считать секунды.
Теперь вырисовывалась часть корпуса «Сколопендры». Отсюда снизу субмарина казалась огромной. Глазам было наплевать на сложные сопоставления величин, в частности на раскинувшееся под ногами плането-подобное чудище – они видели, что видели. Не хватало еще попасть под собственный, пусть и одиночный, и всего трехметрового диаметра винт. А ведь запросто, если захотеть. Стоит отключить ботинки и хорошо оттолкнуться вверх… Нет, все-таки встречная непрерывность невидимого вала победит, утащит назад, туда к собственным, чуть превосходящим десятиметровость, чудищам. Гусипа еще раз пытался обнаружить свешивающийся вниз трос. Он напрягся еще сильнее, ибо требовалось быть готовым к неминуемому броску, к примитивному, маловразумительному бегу. Ведь как там, на «Сколопендре» не жаждут, они не смогут опустить трос вертикально. Так или иначе, но поток загнет его вдоль борта. Отклоняемый горизонтальным водопадом веревочный трос никак не мог бы попасть точно на Гусипу, даже если его увидели, во что верилось мало. Может, они догадаются спустить вниз привязанного Доккару Лоса? Или… У них ведь и вторая группа в полной готовности.
Ощущение было такое, что «Сколопендра» движется боком. Как им такое удавалось? Этот Косакри и его рулевые действительно великие спецы. Откуда они? Вроде бы не из Чёрного. Господи Великий Эрр, эта секретность временами доставала. Так, а если болтающийся так и эдак трос нечаянно зацепит с таким трудом растянутую вдоль палубы антенну? Значит… Значит, трос никак не будет волочиться по корпусу «сосальщика» – это опасно для дела. Тогда… Что, все-таки придется прыгать и плыть? Но это же самоубийство! Его тут же унесет!
Так, но ради какой Мятой тогда эта «Синяя сколопендра» мастырится над головой? А вдруг на этом доведении его до самоубийства и базируется план? Гусипу Укукара под винты – и взятки гладки, рученьки чисты. Несчастный случай на производстве. Добавочная фамилия в официальном списке пропавших без вести в далеком ВМДК. А еще одна запись в еще более секретной книжечке погибших. Тогда-то, в таких то широтах-долготах, при выполнении задания геройски погиб Г. Укукар, выпуска такой-то «униш» и такой-то диверсионной… Ладно, сейчас не имелось времени составлять трафареты для мрамора. Нужно было смотреть в оба, ловить трос, а лучше твердую руку Доккары Лоса.

102. Морской военно-полевой суд

С точки зрения логики данное судилище смотрелось комедийно. Неужели этот фарс мог пройти за доказательство реальности мира? В этом плане подпудренные по случаю военно-морского полевого суда синяки значили гораздо больше, они по крайней мере побаливали и потому моментами овладевали вниманием целиком. Но что могло весить даже это на фоне рождения в небесах новых светил? Стата Косакри так и подмывало сказать вслух что-нибудь эдакое. Но пока следовало подождать, выслушать слова обвинения.
В кают-компании находилось более десятка офицеров. Главным обвинителем, понятное дело, являлся Дор Пелеко, чего и следовало ожидать. А вот в качестве защитника выступал Рикулло Эвам-Ну. Так, в принципе, и было расписано в специальной инструкции по поводу ведения полевого суда над членами команды, именно жрец должен играть роль адвоката. Однако в данном случае служитель бога Войны и Доблести еще и сочувствовал шторм-капитану. По крайней мере, на такое следовало надеяться, ведь во время мятежа святой лученосец находился на ГБП, так что его никак не получалось заподозрить в предварительном втягивании в планы линейного помощника.
Все вступительно-объяснительные слова и предложения Стат Косакри пропустил мимо уха: стоило ли обращать внимание на рамочки оконтуривающие будущие смыслы? Он жалел, что в голове не имеется специального переключателя, при нажатии ускоряющего перемотку протекающих вокруг событий. Сейчас это могло пригодиться. Однако он сразу собрал внимание в пучок, когда словесный ком докатился до частокола содержания. Высказывался, понятное дело, нынешний самоизбранный капитан. Наблюдая за его выступлением с искренне живым интересом, Косакри, снова пришел к выводу, что при многих положительных качествах моряка и военного, Дору Пелеко все же никогда не светило официальное «капитанство». Слишком легко он выходил из себя. Вот и сейчас начав речь достаточно сдержанно, и явно отрепетировано глубокомысленно, он быстро сорвался в эмоциональную сферу.
– Наш так называемый командир не выполнил задание полученное от ВМДК. А почему не выполнил? Вначале, наблюдая за его действиями со стороны, мне показалось, что здесь виновата элементарная трусость. Но все гораздо хуже. Ведь наш «Кенгуру» и так подвергался опасности. Атакуем мы или просто плаваем в этом «бычьем» заливе – разницы нет. Если бы браши нас засекли, то сбросили бы все торпеды и бомбы наличествующие на кораблях и складах ближайших портов. И вот наш Стат Косакри не пожелал атаковать важнейший объект противника. Упустил величайший шанс. Теперь, после начала войны добраться до этого «подводного пузыря» ни как не получится. Да мы даже в это внутреннее море теперь не попадем. Спрашивается, для какой Мятой луны мы теперь вообще ходим тут кругами? Вот пусть, пусть ответит.
– Мне ответить, почему «ходим кругами», да? – спокойно спросил Косакри.
– Нет, почему не атаковали глубоководный совсекретный объект Республики?
– Да потому, что наше задание не предусматривало уничтожение такого объекта. Вы что не помните боевую задачу, баритон-капитан? Нам было поручено уничтожить ПАДДВС – подводную антенну дальней длинноволновой связи, правильно? Однако сведения о размещении антенны оказались неверными, так?
– Но зато мы обнаружили почти мифический «подводный пузырь» – главный центр военно-научных разработок южан. Это ведь еще лучше?
– Чем же это лучше, баритон-капитан Пелеко? Хотя может для какого-нибудь МЮКР, занятого только разведкой, и действительно лучше. Но «Ныряльщик» получил задачу уничтожить ПАДДВС. Это нечто совершенно другое, мега-объект принципиально другого класса.
– Что значит другого класса? По степени секретности «пузырь» вполне способен переплюнуть какую-то антенну связи. Он столь секретен, что мы наткнулись на него случайно.
– Если говорить, о степени засекреченности, то возможно и так. ПМЦ действительно куда более уникален, чем какая-то ПАДДВС. В конце концов, ПАДДВС есть и у Империи, а вот создать глубоководный исследовательский центр у нас не додумались. Однако мое решение в тот момент можно оценивать только исходя из ситуации именно того времени, и никак не из сегодняшнего часа.
– Вот уж нет, шторм-капитан, вот уж нет! – Дор Пелеко почему-то просиял. – Именно из сегодняшнего момента можно сложить интересную картиночку. Пользуясь надуманным поводом, Стат Косакри уклонился от возможности обстрелять, и наверняка уничтожить сверхважный объект брашей, и увел лодку из залива. Только теперь мы знаем, для чего он это совершил, правильно? Он ушел оттуда прекрасно ведая, что очень скоро (хотя весьма возможно, он и не знал точного времени и даты) Брашпутида нападет на Эйрарбию. И тогда уж никак не получится снова войти в море Быка Осеменителя. То есть, предательство налицо.
– Извините, линейный помощник, извините. Вы запутываете присутствующих офицеров. Мало того, что вы приводите для объяснения произошедшего выдуманные факты, так еще кроме того… Повторюсь, нельзя объяснять случившееся исходя из сегодняшних знаний. Я абсолютно не ведал о том, что в ближайшее время начнется тотальная война. Если бы я это знал, я бы без всяких сомнений вбухал бы в Подводный Мозговый Центр целую гроздь атомных торпед. Уж не сомневайтесь.
– А мы вот с судом сомневаемся.
– Уважаемый временно исполняющий обязанности командира корабля, – встрял в разговор Рикулло Эвам-Ну, – пусть обвиняемый довершит свой ответ на ваш же вопрос.
– Хорошо, пусть довершит, – покосился на жреца Пелеко.
– Так вот, я не взорвал «пузырь» потому, что его ликвидация не была предусмотрена нашим заданием, а о грядущей войне, я совершенно не ведал. В этих условиях, беря на себя ответственность за уничтожение – а тем более, ядерное – я, получается, брал на себя ответственность за начало войны. Вы, вы все, понимаете ли это? Или все-таки не понимаете? В этом плане ПАДДВС безусловно представляет собой объект другого класса. Конечно, любой мало-мальски соображающий военный понимает, что и уничтожение длинноволновой антенны, в еще большей степени, чем уничтожение ПМЦ может послужить детонатором войны. Однако! (Еще минуточку, пожалуйста). Мы получили боевую задачу на уничтожение антенны связи. И давайте уж говорить прямо, без обиняков. Я уж как-то решусь, ведь в условиях военно-морского полевого суда меня тут сейчас могут даже к казни приговорить.
– Извините, шторм-капитан, но ваш ранг не позволяет нам это сделать. Единственно, на что мы имеем право, так это надежно изолировать, – привстал бортовой служитель. – Это я так пояснил, для тех, кто подзабыл морской устав.
– Мы в курсе, – Дор Пелеко уже покраснел от сдерживаемой ярости. – А вы, подсудимый, давайте побыстрее!
– Так вот говоря на чистоту. Здесь было сказано, что войну начали браши. Возможно и так. Но в случае успешного уничтожения ПАДДВС войну неизбежно начали бы мы, то есть, Империя Эйрарбаков. Я не говорю, что это плохо или хорошо. Может, это было превентивное нападение, но суть…
– Подсудимый Стат Косакри остановитесь! – прервал его жрец бога Войны. – Не в нашей с вами компетенции, а уж тем более не в присутствии младших офицеров флота, обсуждать высшую политику нашего правительства и поставленного богами императора.
Стат Косакри сообразил, что Эвам-Ну прервал его речь абсолютно правильно. Еще не хватало увеличить свою виновность проявлением нелояльности.
– Я признаю замечание, святой лученосец. Я просто неожиданно увлекся. Извините господа судьи. Так вот, тем не менее, уничтожить объект величиной в двести, или около того, километров в диаметре не представляется возможным ничем кроме ядерного оружия. Взрыв десяти и более торпед и ракет вплотную к берегам Брашпутиды, тем паче во внутреннем море, это неизбежная война. Однако любой, даже младший офицер, ведает для чего предназначена антенна сверхдлинных волн. Она обеспечивает связь с дежурящими в океане республиканскими подводными лодками. И кстати во многих случаях, еще и с надводными армадами. Самое главное, именно через ПАДДВС подводные крейсера брашей «передовой линии», дежурящие у наших эйрарбакских берегов, получат приказ начать нападение. Если ПАДДВС будет уничтожена, то для осуществления этого придется использовать другие средства. Естественно, они есть. Но такой обезоруживающий удар обеспечит нашему флоту безусловный перевес в темпе.
– Шторм-капитан вы опять скатываетесь в глобальные стратегические вопросы.
– Я уже закончил данный пункт пояснения, освещенный солнцами. Пояснение касалось того, почему ПАДДВС и Подводный Мозговый Центр являются объектами равного класса. По поводу важности и даже незаменимости антенны сказано. Ну а по «пузырю» и так понятно. Его уничтожение, имеет смысл в случае продолжения предвоенного времени, то есть плановой подготовки к некой грядущей войне. (Естественно, если сам подрыв не будет использован как повод для начала). Тогда исчезновение самого главного центра перспективных и долгосрочных военных разработок приведет со временем к отставанию Республики. Однако в случае уже начавшейся войны, существование или несуществование данного центра перспективных технологий уже не имеет особого значения. Ведь в войне реально будет воевать только то, что уже сделано и пущено на поток. Именно поэтому антенна дальней связи не равна «пузырю» по приоритетности. И теперь просто добавлю, что конечно же, если бы наша лодка обнаружила ПАДДВС, я бы влепил в нее половину нашего бортового арсенала.
– Однако руки коротки, – ухмыльнулся Пелеко.
– Чему радуетесь, баритон-капитан? Нашей неудаче?
– Нет, я о том, что машете руками после драки, подсудимый Косакри.
– Это не по существу, – снова вклинился Эвам-Ну.
– Тогда я добавлю по существу, дорогой наш жрец, – линейного помощника явно просто распирало от желания что-то делать, однако он был вынужден ограничиться произнесением речей. – Оставим произошедшее в море Быка Родоначальника. Поговорим о том, что планировал совершить наш подсудимый в последние сутки. Тут уж все всё помнят превосходно и меня никак не получится обвинить в предвзятости. Наш бывший капитан собирался совершить всплытие «Кенгуру» всем корпусом, в смысле, по ватерлинию. Прошу его объяснить для чего?
– Наш бортовой служитель сейчас является моим защитником, но одновременно он еще и свидетель. Он может подтвердить, что «Ныряльщик» находился на перископной глубине, и уже собирался погружаться, когда мной были обнаружены многие десятки странных атмосферных объектов. Я предположил, да и сейчас в этом уверен, что то были высоко-атмосферные сверхзвуковые стратегические бомбардировщики брашей. Поскольку двигались они с юга на север, цель их полета была ясна. Тогда я принял решение, послать в Эйрарбию предупреждение с помощью натяжения вдоль корпуса «длинной» антенны.
– Шторм-капитан, позвольте все-таки уточнить оставленный нами на потом, и не удосужившийся ответа, вопрос. Для чего наша лодка в последнее время совершала пертурбации в море, с периодическим всплытием «на перископ»?
– После засечки таинственных всплесков, ни я, ни кто-то другой, не могли понять, что произошло. Кроме того, не обнаружив ПАДДВС в предполагаемом месте, мы должны были попытаться сообщить об этом и дождаться новых указаний. Поэтому «Ныряльщик» и совершал круговые пертурбации примерно в одном и том же районе. Пока связь не установилась, мы, по крайней мере, могли проводить наблюдения за акваторией и время от времени пытаться перехватывать радиопередачи противника.
– Тем не менее согласитесь, шторм-капитан Косакри, сейчас ваши действия вполне можно трактовать, как отказ от активных боевых действий и сознательный вывод боевой единицы Империи из войны.
– Однако мы все-таки не знаем, что произошло?
– Не запутывайте следствие, Стат Косакри, только что вы упоминали, что собирались всплывать для выхода на связь с верховными штабами. И что вы пошли на риск обнаружения нашего корабля в связи с признаками явно начавшейся тотальной войны, так?
– Да, так.
– Значит, по мелочам вы можете нашему офицерскому суду лгать, правильно?
– Могу пояснить. Лишь после того, как я увидел массовый пролет над нами «гиперов» брашей, я понял, что война начата. Но ведь до того, при многочасовом крейсировании я такими «убийственными» фактами не располагал. Поэтому теперь я бы производил не просто патрулирование с целью прояснения обстановки, а боевое патрулирование с целью уничтожения вражеских военно-морских армад.
– Если бы да кабы краб-мураус еще и летал, – хохотнул Пелеко. – Тем не менее, это опять же «сочинения на вольную тему». Но что же мешало нашему доблестному Косакри начать осуществлять этот план сразу после обнаружения этих самых гиперзвуковых бомбардировщиков? Что мешало ему начать патрулирования с целью поиска боевых судов противника? Вообще-то ничто не мешало. Даже приказа на таковое патрулирование хватило бы для доказательства искренности намерений нашего героя. Однако вместо этого он осуществляет всплытие. И с какой же целью, господа офицеры?
– С целью предупреждения Империи…
– Подождите, подсудимый. Я еще не закончил. Кроме того, имелись еще кое-какие реально объявленные цели. Например, присутствующий здесь бас-штурман Каджело может подтвердить, что с помощью «громкой связи» им был получен приказ, о переходе в рубку «два». И для чего, как вы думаете, господа? – Дор Пелеко снова хохотнул. – Для того, чтобы точно узнать высоту и скорость полета этих самых «гиперов». Спрашивается, а зачем это нужно подводному крейсеру?
– Хотелось установить параметры полета для передачи их в МЮКР, МСОО или куда угодно еще.
– А вот на это «куда угодно еще» прошу обратить внимание. Но пока я довершу по прошлому поводу. Так вот, вопрос к уважаемой защите, если позволите. Служитель бога Войны и Доблести, вы ведь, как указано, еще и свидетель? Так что уж не обессудьте. Можете ли вы подтвердить, что обсуждали с бывшим командиром крейсера возможность обстрела стратосферных самолетов ракето-торпедой типа «гвоздь»?
– Ну да, вообще-то я спросил на счет таковой возможности…
– Извините, святой лученосец, я продлю свою мысль, – почти лилейно прервал служителя баритон-капитан. – Следовательно, всплытие нашего «Кенгуру» намечалось, для того, чтобы осуществить обстрел гиперзвуковых бомбардировщиков летящих, только Мятая луна знает, на какой высоте. Может, наш бывший командир неграмотный морской офицер? и не ведает, что никакой «гвоздь» не поднимется более чем на километр? Однако все знают, Стат Косакри – спец высочайшего класса. Тогда может, он внезапно сошел с ума? Ну, врач у нас на борту имеется, тем более, Боборро Люмо вообще присутствует здесь. Так что это мы потом проверим. Но скорее всего, в данном случае на лицо использование обмана для целей прикрытия предательства. Пользуясь неосведомленностью нашего бортового служителя в тактико-технических вопросах, Стат Косакри выдумал несколько поводов для всплытия лодки. Как все знают, размеры нашего крейсера в длину достигают двухсот пятидесяти метров. Не увидеть такой объект с помощью загоризонтного локатора на расстоянии трехсот километров от собственного берега браши просто-таки не могут. То есть, наша лодка была бы обнаружена с огромной вероятностью. Для всплытия выдуман предлог возможности обстрела. Это вообще смех для специалистов. Да даже если бы мы могли послать боеголовку на высоту тридцать или там двадцать тысяч метров, то и тогда чтобы она там сделала? Цели рассредоточены, воздух разряжен. Допустим, мы даже поразили бы один-два самолета, и что? Уж тогда-то нас бы точно засекли не для шуточек. Так еще и боевой потенциал нашего корабля уж конечно же превосходит потенциал любого летающего объекта. Кроме того, ему нужно еще к нашей Эйрарбии долететь, а мы уже тут, около их Брашпутиды. Затем, наш капитан-вояка, собирался уточнить характеристики полета этих летающих машин. Зачем такое надо вообще? Уж если даже сбивание их не оправдывает всплытие, то уж это тем более. И еще стоит поговорить о том, присутствовали ли в реальности эти самые воздушные цели? Кто их видел, кроме самого шторм-капитана и священнослужителя Эвама-Ну?
– Позвольте, баритон-капитан, – не выдержал жрец, – но ведь я их точно видел!
– Извините, святой лученосец, а что вы, собственно, видели? Вот конкретно, что?
– Э-э… То были яркие, очень белые полосы прочерчивающие небо. Их окончание перемещалось, а затем полосы позади начинали распухать.
– И все, служитель бога Войны?
– Ну вообще-то, да.
– А раньше вы когда-нибудь наблюдали эти самые мифические гиперзвуковики?
– Нет, конечно, каким образом такое бы получилось?
– Вот видите, господа судьи! – Дор Пелеко торжествовал. – А как же вы, уважаемый Рикулло Эвам-Ну, догадались что это бомбардировщики?
– Об этом мне сообщил капитан Косакри. Именно он догадался, что это «гиперы» брашей, а у меня не имелось причин не верить командиру судна.
– Он сказал вам об этом шепотом?
– Да, это так. Он, наверное, не хотел будоражить дежурящих на боевых местах подчиненных и…
– Спасибо, святой лученосец. Вы видите, судьи? Сидящим вокруг военным морякам-специалистам Косакри не сообщает ничего, а не ведающему в военном деле священнику (извините, Рикулло) он доводит, что эти странные объекты, оказывается, некие мифологизированные «гиперы». Как такое понимать?
– Дор, – не выдержал Косакри, – если бы мы всплыли, то у нас имелись бы и фото, да и что угодно еще.
– Нет, теперь уж вы подождите, шторм-капитан. А скажите, эти «гиперы» наблюдались через «длинный» перископ, или через основной?
– Мы уже были на такой глубине, что…
– Можно кратко?
– Да, через основной.
– Спасибо, подсудимый. Вы слышали, господа офицеры? Но все знают, что видеосигнал с главного перископа вполне можно передавать на обзорный экран. Почему вы этого не сделали?
– Тут Рикулло Эвам-Ну уже ответил. Он правильно понял – я не хотел вносить панику в действия подчиненных.
– Трогательная забота, шторм-капитан, очень трогательная. Однако все свидетельствует о том, что наш подопечный намеренно скрыл информацию от специалистов, для того чтобы оправдать всплытие. Я даже допускаю, хотя сразу оговорюсь – это чистое предположение, что там, в высоте, если что-то и летело, то какие-то ракеты. Их целью являлась подача нашему предателю условного сигнала на всплытие. Вот он его и выполнил, точнее, собирался.
– Тут можно опротестовать, баритон-капитан, – вмешался Эвам-Ну.
– Почему же? Я ведь предупредил, что это только мое личное предположение. Но есть еще кое-что, уважаемые судьи. Кроме всего прочего, наш Стат Косакри еще и собирался выйти в эфир. Для чего? Такое мы уже обсуждали. Тем не менее известно, что во время обоих предшествующих всплытий была обнаружена повышенная активность брашей в радио-эфире. Кроме того, имелось чрезвычайно большое количество каналов забитых искусственными помехами. (Кстати, в некотором смысле, уже данного факта хватает для предположения о начале крупномасштабной войны). Так вот, в этих условиях, наш Косакри, тем не менее, решил выйти в эфир, дабы сообщить на родину о якобы обнаруженных высотных целях. Не бред ли это, господа военные? Мало того, что никакой сигнал в условиях подавления помехами не доберется до Эйрарбии, так еще им хотят оповестить об объектах, которые, по словам священника, уверенно наблюдаются невооруженным глазом. Даже хуже, взглядом с искусственно зауженным углом обзора, ибо через перископ. И ради этого надо вытаскивать тайно проникшую в воды противника подлодку на поверхность? Для этой смешной цели требуется выдавать ее присутствие здесь вообще? К тому же именно теперь, в период начала войны, когда субмарине уже подобравшейся к Брашпутиде просто цены не сложить.
– Можно с кое-что скажу, господа судьи? Точнее, разрешите задать вопрос нашему временному капитану? – поинтересовался Стат Косакри. – Дор Пелеко, можно уточнить, на какой глубине сейчас находится наш «Ныряльщик»? Я думаю, даже если я брашский шпион, то и тогда мне можно вполне безопасно ответить правду, ибо теперь я уж точно не имею возможности сообщить что-либо в ПЛОЮ или там в ШВЗС, коим я по вашему убеждению служу. Ладно, в принципе даже не важно. Еще вопрос, кто из старших командиров крейсера сейчас находится на главном боевом посту? Беря на вскидку, с учетом знания состава находящихся здесь, там нет никого из опытных офицеров. То есть в настоящий момент лодка управляется кем-то из недостаточно – по крайней мере, на документально подтвержденном уровне – опытных лейтенантов. Нельзя ли, пользуясь вашей методологией, господин линейный помощник, заключить, что в военное время таковое действие можно трактовать, как искусственное понижение боевой готовности?
– Что вы лопочете, Косакри? – вскипел Дор Пелеко.
– Я понимаю, баритон-капитан, что вам очень хочется лично присутствовать на суде, однако в условиях войны недопустимо полностью переключать внимание на какого-то, если даже и шпиона, то уже надежно нейтрализованного, вместе патрулирования моря. Кажется, именно за боевую службу вы тут переживали? Я почему-то уверен, что наш «Ныряльщик» сейчас торчит на какой-то безопасной, в плане обнаружения, глубине, с которой он может очень плохо отслеживать события вершащиеся на морской поверхности. Что если именно сейчас, там наверху проплывет что-то донельзя важное?
– Шторм-капитан Косакри, – нервно теребя подбородок воззрился на него линейный помощник. – Ваши нападки на меня и…
В этот момент над дверью отсека засветилась и замигала красным лампа. «Готовность – «второй восход», – расшифровал Косакри. Вот это да! Оказывается этим, так увлекшим его на некоторое время, искусственным миром получалось очень просто управлять. Выдавать ему вводные.
– Суд временно откладывается, – объявил новоиспеченный командир атомохода. Но все уже и так повскакивали со своих мест.
– Что там такое? – прокричал в массивную, явно способную выдержать самые чудовищные удары и давление, трубку связи Дор Пелеко. – «Предположительно лодки»! «Две»! Сейчас буду!
Один из матросов-охранников уже возложил на плечо Стата Косакри руку, приглашая, встать и направляться куда следует, когда во внезапном озарении, шторм-капитан заорал:
– Пелеко, не атакуйте их! Ни в коем случае не атакуйте! Отследите! Они могут оказаться только сопровождающими чего-то серьезного! Вообще, пустите меня на главный боевой пост! Ей богу, я буду просто советовать, а вы сами решайте, годно это на что-то или нет. Рикулло, ну вмешайтесь вы своей властью, от имени богов! Мятая луна забери! Офицеры, если не хотите быть потопленными за так, пустите меня на ГБП! Успеете еще расстрелять, будет вам такая возможность. Можете меня заковать, но дайте присутствовать при боевой работе.
– Наверное, шторм-капитан Косакри прав, – сказал служитель бога Войны и Доблести. – Понимаю, что в боевом отсеке не стоит создавать толкотню, но если надо, я сам буду за ним приглядывать.
Линейный помощник Дор Пелеко скрипнул зубами так, что все повернули головы в его сторону.

103. Закупорка древних кладовых
Рефлексы 

Неужели отбитое плечо повлияло на мозги? Ведь вроде головой он не ударился. Если бы это случилось, он бы уже висел задавленный наверху этой насосной, или может для каких-то других целей выпирающей кверху, рубки. Но ведь действительно, когда его понесло вдоль этой второй рубочной колонны, страховочный трос, бегущий к далекой «Сколопендре» умудрился зацепиться за какую-то выступающую поверху рубки трубу, а может и антенну – кто их сейчас разберет? Получается, это обстоятельство его и спасло и погубило одновременно. Не зацепись трос, он бы проскочил дальше, и унесся бы к винтам. Хотя нет – у него действительно что-то с мозгами – он бы никак не унесся, а все едино повис на этой самой страховке. А потом бы «Сколопендра» втянула его внутрь. Так что все-таки тросовая петля его погубила. Синтетическая нить умудрилась обвить одну из размещенных вверху рубки труб-антенн. И потому, неясно по какому поводу, но явно не просто так, начавшая маневрировать подлодка, натянула эту нить. Натяжка пошла как бы через передаточный блок. Но ведь подлая труба «росла» вверху не одна – их было там целое скопище. Промедли Гусипа с отстежкой хотя бы секунду, его неизбежно бы задавило в промежности этих самых труб-антенн. А промедли он пол секунды, отцепка троса произошла бы с боковой стороны рубки, и тогда бы его унес водяной поток. Так что инстинкты и тренированность сработали с максимальной эффективностью – спасли. Теперь же, для доведения дела до конца, требовалось поработать прикидывающимся контуженым мозгом.
Например, сейчас ему вовсе не стоило беспокоиться о установленной по ту сторону рубки диверсионной антенне. Неужели не ясно, что когда «Синяя сколопендра» осветит промежуток палубы между первой и второй рубками-колоннами и не найдет его, то новый трос спускаться сверху не будет? По мнению любого здравомыслящего моряка, после того, как подводники втянули на борт освобожденный конец, можно вывести заключение, что Гусипа Укукар уже давно, с большим либо меньшим везением, проскочил зону одиннадцатиметровых винтов, и в зависимости от того же везения, находится теперь далеко позади танкера, то ли в расчлененном, то ли в цельном состоянии. Будет ли «Сколопендра» тратить время и рисковать, осматривая все закоулки верхней части «сосальщика»? Да и почему собственно только верхней? Если уж верить в чудеса, так с чего бы не допустить, что сверх-опытный Гусипа Укукар сумел «приморозиться» где-нибудь сбоку, или даже снизу гиганта? Ясно с абсолютной точностью, никто не станет заниматься столь сложными поисками, в столь экзотических и опасных условиях.
Требовалось немедленно придумать способ дать знать о себе.

104. Два капитана

Все повторялось. Снова стыковались конусы темного прошлого и непроглядного будущего. И снова требовалось подбросить кверху удачливую сеть. Ту самую, что способна вспыхнуть, и хоть на миг заставить засеребриться нити взаимосвязей уже творящихся в настоящую минуту процессов, высветить подвязанные к ним паутинки, продетые сквозь фокус и стремительно волокущие прямо сюда, на голову увесистые гири будущего. Сейчас, запомнив конфигурацию миллиона векторов, получалось уклониться или вообще заставить эти страшные, смертельные гири выстроиться в клин, слить топливо гравитации и отправиться куда-подальше, на чьи-нибудь чужие, незнакомые в личном общении затылки и темечка.
В главном боевом посту «Кенгуру-ныряльщика» было очень тесно – всех сковало напряжение. Дор Пелеко все еще бодрился, игрался в командира, однако операторы вокруг, да и он сам, если честно, уже передоверили свои хрупкие судьбы занявшему кресло второго штурмана Стату Косакри. Ныне, в час испытания, все как-то вспомнили об умении шторм-капитана угадывать грядущие неприятности и обращать их в везение. Если по чести, то так было не всегда, но ведь легенды рождаются от удач, им претит мелкая мстительность бумажных душонок. Самого Косакри новая передаточная шестерня в командной цепи раздражала только в первую минуту, затем он просто учел это двухсекундное запаздывание в виде функционально сложного, но для дела простого реле – баритон-капитана Пелеко. Он даже понял, что когда придет час испытаний, подавая команды всего октавой выше, шестеренку получится перепрыгнуть, заставить ее жужжать совершенно зазря. Он уже испытал ее на прочность, когда в присутствии окружающих надавил и провернул по оси в нужную сторону.
– Понч Эуда на месте? – спросил он тогда, как бы за между прочим.
– К какого солнцеворота? – все еще очень бодренько огрызнулся возвысившийся линейный помощник. – Он обвиняется в преступлении. То, что вы его когда-то временно выпустили, теперь не играет роли.
– И кто же работает на М-машине? – невинно поинтересовался Косакри.
– Его правая рука – Тото Берет, кто же еще.
– Тото чистый технарь-электрик – не математик. Срочно верните на место Понча.
– Вы уж свое откомандовали, Косакри, так что уймитесь.
– Это вы отбросьте спесь, капитан Дор. Без ММ мы не сможем воевать, соотношение сил не то. Если мы зрим сейчас только две лодки, это ни о чем не говорит. Против нас, как минимум, «топящая пятерня». Живее дайте распоряжение, сейчас не время сводить счеты. Хотите нас всех угробить? Ах да, это разумеется лучше, чем показательный суд в Эйрарбии.
И конечно вначале Дор Пелеко приобрел цвет вареного омара, даже схватился за иглометный кобур. Но это был цирк, сразу чувствовалось. Через минуту он уже командовал телепорированным откуда-то контральто-мичманом, то есть, сопрано-майором (кто теперь мог разобраться кем конкретно)? В смысле, пытался командовать.
– Машина в норме, программист? – спросил он по интеркому, так и не решив, каким званием величать подчиненного. – Контроль прошел, да?
– Сейчас уже не до повторного контроля, капитан Дор, – достаточно небрежно отозвался математик. – Пусть акустический пост пошевелится. Вот так! Хорошо. Даю картинку с расчетом понижения порога. Любуйтесь – «десять» по логарифмической шкале!
– Эуд! – взорвался баритон-капитан. – Не кичтесь образованием – не одного вас учили арифметике! Давайте только по делу!
– Понял, капитан Дор, понял. Там где-нибудь поблизости еще наличествует Стат Косакри?
– Так точно, программист! Разволновались друг за дружку, забери луна Мятая! Работайте, а то мы упустим цели.
– Командир Пелеко, – вмешался Косакри, – этих двух «брашей» следует пропустить.
– С какого солнцеворота, капитан? – нахмурился бывший линейный помощник. – До них уже всего пятьдесят. Они прут сюда не снижая скорости. Влепим им по «рыбине» прямо на встречном.
– Дор, не мечитесь. Пропустите их.
– Косакри, я сейчас верну вас под замок. Вы хотите уберечь своих любезных брашей? Вы что, правда…
– Господи Великий Эрр! Баритон-капитан, сейчас не время, да и не место, снова мусолить басни о шпионаже и вредительстве. Эвам-Ну, вы хоть скажите слово! Если мы сейчас шевельнем водометами, они нас засекут.
– Вот и давайте влепим…
– Дело не в них, Дор. Неужели непонятно, что это авангардная разведка акватории? Они просматривают путь. Давайте уточним тип «брашей».
– Программист, дайте…
– Уже пошло на экран, капитан, – опередил Понч Эуд. – Эти два «браша» – «бульки», как видите. Не особо ценно.
– Обойдитесь без комментариев, программист. Занимайтесь делом.
– Идет. Так, делаю еще понижение. Пошла обработка цикла.
– Да, но если они нас обойдут, – заворчал Пелеко, – то смогут…
– Они нас «обойдут», только если действительно не заметят, – успокоил Косакри. – Если мы не будем шевелиться, нас не засекут.
– С чего такая уверенность, шторм-капитан? Кто мешает южанам здесь, у собственных берегов, применять активную локацию.
– Тут вы правы, командир Пелеко. Но ведь, по вашему же приказу, Бовро Матеон давно держит их на мушке.
– Держит-то держит, но… Они ведь в преимуществе за счет меньшего давления. Мы отсюда, с тысячи ста, даже не сможем запустить «гвоздь». Он не выйдет из ствола. Даже торпедами и то проблема. А вот они… Что если…
– Не нервничайте, Дор. Как только…
– Это я нервничаю! – взвился баритон-капитан.
– Именно вы! – очень веско подал голос служитель бога Войны. – И нервируете окружающих. Если браши и правда долбанут первыми, все наши перепалки отправятся к Мятой.
– Вы сказали «долбанут», святой лученосец? – с наигранной улыбочкой поинтересовался Пелеко. Он явно брал себя в руки и переключал тему.
– Извиняюсь за употребление примитивных слов. Тоже, наверное, нервничаю.
– Значит, не один я.
– Значит, не один.
– Ладно, – окончательно пошел на попятную линейный помощник, – сейчас, правда, не до амбиций. Но вы учтите, Косакри, как только они врубят эхолоты и поведут ими вниз, в нашу сторону, я прикажу всплывать на максималке. А как только окажемся с ними вровень, я скомандую Оружейнику воткнуть в них по «гвоздю». В принципе, будет интересно поразить этих «булек», когда они окажутся слева и справа одновременно. Не помните, кто-нибудь делал залп боковыми «пушками-гвоздеметами» в обе стороны сразу?
– Думаю, нет, Дор. Ведь только у нас такой хитрый и широкий корпус, что «гарпунные» пушки могут стрелять в бок.
– Не, еще когда-то были Первые парусники, правильно?
– Ну, это уж дав… Вот! Азимут по носу.
– Сорок градусов, – доложился бас-мичман сидящий за оператора-поисковика. – Дальность семьдесят. Глубина двести.
– Это «мангуста», – подал голос Понч Эуд.
– Прикрывает мелкоту, да? – предположил Пелеко.
– Похоже так, Дор, – кивнул Косакри. – Главное, скорость у нее меньше. Типа, пропускает вперед. Хитрая бестия. Может, что-то заподозрила?
– Да, хороши бы мы были, если бы дали по этим «булькам», – наигранно хохотнул новоиспеченный капитан. – Матеон! – рявкнул он в микрофон. – Надо…
– «Гвоздь» может не достать по дальности, капитан. Да и не выйдет сейчас из корпуса, – отозвалась «громкая» связь. – Конечно, если подвсплывем, дам «нюхнуть» цель и «гвоздю» тоже. Сейчас готовлю две торпеды.
– Может, три?
– Хорошо, понял. Ввожу в готовность по шумам цели «три» – три «рыбы». Итого, в общем «семь», учитывая цели «один», «два».
– Принято, Оружейник.
– Капитан Стат, – проявил интерес служитель, – как думаете, что движется за ними?
– Боюсь даже предполагать, святой лученосец. Не хочется спугивать…
– Если война началась по серьезному, то это может быть десант на север, к нам в Эйрарбию, – вмешался Пелеко. – Так, нет, шторм-капитан?
– Вполне может случиться.
– Тогда надо ставить в готовность сразу пяток ядерных.
– Давайте подождем, Дор. Они не могут стоять на подготовке больше сорока минут, а мы покуда ничего не наблюдаем.
– Капитаны! Кто там из вас главком, я уже запутался? – подал голос математик. – Мне бы чуть повернуть корпус влево. А еще лучше, сделать дифферент на нос градусов хотя бы в десять.
– Мы не хотим двигаться, Эуд! – отрезал Пелеко. Его, похоже, обидел «главком» и явное издевательство над разваливающейся командной цепью. – Что случилось?
– Послушайте, тут у меня мысль, просто изумруд…
– Давай короче, Понч!
– Если использовать… излучатель… Ну, вы в курсе о чем я говорю. Сейчас мы работаем только в «пассиве», а так я смогу принимать отражение от…
– Как вы думаете, шторм-капитан? – спросил Пелеко поворачиваясь.
– Не стоит. Дайте, пожалуйста, микрофон… Я не пойму, Эуд, вы что уже разработали метод ловли отражения вашего излучения?
– Да, есть мысли, капитан Стат. Конечно, проверить на практике еще не…
– Так, контрально-мичман, сейчас не время для научных экспериментов! К тому же мы знаем, что браши каким-то образом засекают эту нашу штуковину. Трудитесь по отработанной методике. Мы предполагаем, что все эти «бульки» прикрывают нечто серьезное. Расширьте диапазон поиска. Тут может быть что угодно, вплоть до «корыта»… Да, вот именно.
Дор Пелеко воззрился на Косакри с открытым ртом.
– Та самая двухкилометровая дура, – продолжал тот, как ни в чем не бывало. – Но у вас в машине должны быть записи такого уникума, еще с той войны. Вряд ли там что-то принципиально изменилось. Всё, работайте. Акустики вам помогут. Так, теперь вы, Рюдан. Слушаете меня? Инструктаж Понча усекли? Помогите ему. Давайте, пошарьте в передней полусфере «в пассиве». Да! Именно на пару сотен км впереди. Слушайте поверхность. Нет, подвсплывать пока не будем. Мятая луна задави! У вас идеальные условия – «Ныряльщик» завис на месте. Что?! Так значит, отключите к Карлику авто-отсев! Мне вас что ли учить? Все неясности сразу в ММ на обработку. Всё, будь! Возьмите микрофон, Дор.
– Но две я все-таки поставлю на подготовку, – сказал баритон-капитан.
– Вы о «дынях», что-ли? – уточнил Косакри. – Конечно, ставьте.
Мичман-оператор сидящий спиной к линейному помощнику заулыбался. Это раздвоившееся «капитанство» с каждой минутой все более превращалось в фарс.

105. Закупорка древних кладовых
Неумолимая логика 

Трезвому, рационалистическому разуму желательно все-таки знать, что как ни пыжься, как не тренируй нервные и мышечные волокна, это имеет значения только лишь внутри одного вида фауны, среди прочих десятков тысяч видов. Да и то, чаще внутри весьма небольшой ее популяции, и к тому же в весьма невеликом отрезке временной шкалы. Ни для раскинутой в обе стороны остальной прямой этой координатной оси, ни для рассредоточенной совсем уж повсюду пространственной полу-пустоты, ни для еще одной шкалы, имеющей дело с так называемым, масштабированием, то есть, подставки нуликов после запятой, в сторону атомного мизера и дальше, или же наоборот, перед нуликом, дабы хоть в бумаге приблизиться к дующемуся в пятьдесят миллионов км Гиганту, и опять же далее, ни для чего из названного, задранный нос и отточенный удар ребром ладони не играет ровным счетом никакой роли. Впрочем, как и все прочие индивидуальные занятия двуногих приматов. Потому только круглые придурки могут обижаться на Вселенную за то, что она чего-то там не додала. Ну допустим, не донесла до раскрытой перчаточной ладони спасительный трос, или же такую же руку друга-диверсанта. Рациональный, склонный к философствованию, но в силу тяжести жизни обученный серьезным делам, разум, воспринимает происходящее как должное. Нет, он не ведет себя пассивно, ибо в силу характера любит доводить и работу, и каждое действие до конца. Так он, например, умудряется заставить засечь свой поляризационный фонарик, даже сквозь отсветы прожекторов от корпуса танкера. Но когда временно и тайно приписанной к Чёрному ФЗМ «Синей сколопендре», не смотря на любые маневрирования, все-таки не удается перебороть создаваемые шестью шевелящимися крыльями потоки, когда из просвеченной водной толщи все-таки не появляется спасительная рука, ибо вообще-то лучший напарник Даккара Лос, хоть и втянут на борт, но в бессознательном состоянии, ибо обтекающая «сосальщика» соленая река, действуя абсолютно не избирательно, а вовсе бесстрастно, ограничилась при ударе о вторую танкерную рубку, в отношении Гусипы Укукара трещиной в плечевой кости и переломом пары ребер, а соотносительно Даккары – травмой черепа.
И конечно, рационалистически мыслящий Гусипа Укукар может этого не знать, как и не понимать всех сложностей, вставших из-за его теперешнего размещения перед «сколопендровскими» рулевыми. Но ведь, по мнению рассудительного разума, вполне приемлемо не знать все, даже имея перед собой прямые подсказки. Например, помещенные наверху конкретно этой рубочной башни трубообразные выросты. Однако то не просто выросты, а, предположительно, антенны. Кстати, это тоже одна из причин, почему диверсионное оборудование приварено именно поблизости, а не где-нибудь на корме супертанкера. Так вот сейчас эти антенны являются дополнительной, и весьма солидной помехой маневрированию «Сколопендры». Не хватало снести их качающимся туда-сюда по тангажу носом. Тогда вся операция лишается смысла, ибо уж после такого повреждения «сосальщик» точно всплывет досрочно. И потому…
Рационалистическому, то есть попросту умному разуму уже все ясно-понятно. К тому же он догадывается, что все не просто так, и скользящая по временной оси привязная метка уже миновала кое-какую границу, и весьма может быть, что отвлеченный покуда боевой атомоход сопровождения сейчас режет воду, возвращаясь на свое место. И потому этот жестко настроенный, но пластичный разум совершенно не паникует, когда пляшущие вверху прожектора «Сколопендры» неожиданно моргают несколько раз. Они просто прощаются и просят извинить за бессилие. Ну что ж, их можно даже поблагодарить. Наверняка в тайных инструкциях полученных малознакомым контральто-капитаном Косакри имеется пункт о уничтожении любой возможности утечки информации. Что ему стоит, например, пройти между рубками на скорости? Это не зависание на одном месте, такое с его умением выйдет запросто. И тогда дополнительный скоростной поток…
Ну что ж, рационалистическому разуму предоставляется право все решать самому. Спасибо, капитан Стат!
Итак, имеется не слишком широкий выбор возможностей. Пункты «один», «два»; допустимы также их смешивание и перестановка. То есть, отключить волшебные ботинки и отправится в путешествие к винтовой дюжине в сознании, или вначале снять маску, а уже потом отключить ботинки?
Некоторый отрезок времени на принятие решения наличествует.

106. Море и математика

Эта Трехсолнцевая Вселенная вещица управляемая. Не в полной мере, но зато, как не странно, по принципу «ты мне – я тебе». Кто бы мог додуматься? Хотя вообще-то додумались. О чем все те молитвы, к чему жертвоприношения и возведение пирамид и храмов? Не это же самое? Господи Великий Эрр, Мать Фиоль и компания, сыграйте по нашим правилам. Неважно, что у вас нет ручек-ножек и размеры ваши непредставимы нашими маленькими мозгами. Сделайте то и это согласно уговору, а мы уж тогда навсегда и всюду ваши, уж мы-то любой каприз, причем не за ваши, за свои грапуприсы.
У шторм-капитана Косакри имелся свой оригинальный бог, совершенно не жаждущий пробовать серебро и медь грапуприсов на зубок, но и он соблюдал правила. Надо было просто прочувствовать, слиться с этими правилами. И тогда уж худо, кривобоко и через пень колоду разыгрываемая доселе партия внезапно начинала сама складываться в красиво расставленную игру эйрарбакских королей – «танко-шахматы», а то и в разложенный на блестящей полировке пасьянс. Хотя бы вот так, как сейчас. И не важно, что пасьянс доступен только обученному глазу и терпеливому уху – кому что. Вот этот хочется вбирать через выпуклость цветных экранов и невидимые колебания мембран в динамиках. Тут своя, закамуфлированная музыка сфер. Естественно, ее надо долго-долго ждать, надеяться, верить и тогда…
– «Главный» «Слухачу»!
– Да, «Слухач»!
– Ловим что-то! Азимут двадцать!
– Что?
– Распознать не удается.
– Как так?
– Не идентифицируется.
– «Главный» «Счетчику»! Понч, что у вас по двадцати?
– Сигнал устойчивый, хотя присутствует подавление в противофазе. Винты. Дистанция триста – триста пятьдесят.
– Километров?
– Естественно.
– Ваши предположения?
– Причем здесь я, капитан Пелеко? ММ пока не может провести опознавание.
– Ладно, ждем. Все равно это   еще не в зоне поражения. Как думаете, Косакри, это «что-то» зацепит зону?
– Направление, вроде бы, по касательной. Скорость, как видим, всего двадцать в час. Значит…
– ГБП! Ловите картиночку. Идентификация по отраженному фону с коэффициентов понижения в пределах тысячи.
– Опять математика, Понч Эуд?
– Куда ж без нее, баритон-капитан. Без нее, как без рук.
– Помолчите, Эуд!
– Что это, Карлик забери, за… Но ведь бред просто, капитан Косакри. Не может быть?
– Зато теперь точно знаем, что даже если мы не шевельнем пальцем, то все едино будет в зоне поражения.
– А если в последний момент сманеври…
– Какой тут маневр, Дор? Прикиньте массу этой штуковины, даже если она из пенопласта. Да на двадцать км в час. Ну-ка. Протухший Карлик раздери!
– Да ну, не может быть. Шторм-капитан, наша М-машина барахлит. Кто поверит, что «корыто» целых восемь километров длины?
– А кто сказал, что это «корыто», а?
– Но ведь… Стойте, стойте, капитан Стат. Можно я сам озаглавлю?
– Валяйте, господин линейный помощник.
– Это… это… «Остров»? Хлопни меня Мятая! Это «Плавучий Остров» брашей! Плавающая столица Южной Республики! Мамочка моя Фиоль!

107. Закупорка древних кладовых
Неопределенность по многим пунктам 

Мир Трехсолцевой во многом держится на неясностях, недоговоренностях и загадках. То что выскакивает из контроля вашего опытного зрения размывается, и тогда запросто получается трактовать это и так и эдак. Есть правда такая штука как косвенные признаки, по коим вроде получается проверить истину. Но и данное мнение базируется на излишней убежденности в однозначности, однополярности и одновариантности мира. А он многогранен и отсюда, из настоящего, ветвится в обе стороны, как в будущее, так и в прошлое. Самое интересное, весьма сходное ветвление идет из любой точки. То есть в той прошлой, когда «Синяя сколопендра» под давлением обстоятельств отвалила прочь, и ушла вниз, в спасительную глубину, тамошняя метка времени тоже дала побеги. И в нейронной сети серого вещества так же, само собой. Но не о нем сейчас речь, хотя и тут чувствуется сходство. Теперь в ту точку можно пройти разными дорогами, и встретить по пути подтверждения в чем-то отличные, а в чем-то похожие друг на друга, как мех вроде бы истребленного, но иногда все же встречающегося на рынке, зверя меразодонта, который в разном освещении, а иногда и в сходном, приобретает абсолютно несхожие оттенки, как будто бы пристреленный зверюга все еще живет, все еще борется за жизнь, и продолжает, на зло всему и вся, маскироваться и уходить от настырных погонщиков. Ну, вот также и тут.
А на счет косвенных доказательств… Ходят слухи, что островная гряда Многих Дымов в море Тучности, что вблизи экватора, но к счастью не на эйрарбакской стороне Геи, вымерла вовсе не от проведенной брашами химической атаки на чрезмерно плодовитых аборигенов, а после того, как всю гряду на долгие месяцы окружило огромное пятно нефти. Вымерла не только береговая фауна с флорой, но так же и вся рыба, а соответственно…
Но может ли столь странное в без-нефтяную эпоху событие служить хоть какой-то привязкой? К тому же, недавно появилась гипотеза о так называемых грязе-нефтяных вулканах. Конечно, гипотеза есть гипотеза, спрос с нее как с мерактропа шерсть. Кроме того, этот событийный ряд явно выстроен искусственно, и хорошо бы конечно заглянуть и ужаснуться невидимому, обратному лику Мятой луны, однако…
В общем, среди небольшого количества знающих и еще меньшего числа жаждущих это обсуждать, ходят слухи, будто бы в один из моментов похода, поставленная лягушками-диверсантами аппаратура начала инициировать в воде шумы сходные с шумами лодки-уничтожителя марки «кишка». Перед тем подводный супертанкер, по опять-таки неясным причинам, несколько сбился с курса, так что подходил к родным берегам в чуток непривычном месте. Сбитый с толку капитан «сосальщика» решил в конце-концов произвести астрокоррекцию курса, то есть всплыть. Со связью у него вроде тоже было не все горазд. И произошло это уже вблизи Брашпутиды. Что может случиться, если «кишка» всплывает, а дальность ее поражения по разведывательным прикидкам чуть ли не пятьсот километров? Говорят, у кого-то из командиров лодок прикрытия побережья не выдержали нервы. Секретность вообще-то штуковина обоюдоострая – этот брашский командир знать не знал о супертанкере, зато хорошо ведал о подлости северян и о том, что по некоторым сведениям, «кишка» может пулять кобальтовые снаряды. Данная «кишка» была просто чудовищного размера. Так что вовсе не о собственной карьере он волновался…
Но если идти по другому ветвлению, то оказывается, будто установленная Гусипой Укукаром и Даккарой Лосом антенна воздействовала исключительно по линии гидрофонного и радио-общения. Как-то она там давила брашские передачи, зато спокойно воспринимала эйрарбакские. Супертанкер же, как известно был почти «слеп» – он руководствовался указаниями «поводыря», то есть, лодки сопровождения. И однажды, непогожим деньком, вместо того чтобы спокойно нестись дальше со своими пятьюдесятью километрами в час, к ожидающим на юге разгрузочным терминалам, танкер, с до сей поры не установленным МЮКР наименованием, внезапно начал отворачивать в сторону, ибо там, между первой и второй рубками-насосами внезапно активировалась антенна-паразит. Теперь вместо родненькой субмарины-поводыря, «сосальщик» услышал зов чужой лодки-сирены. И тогда он, не торопясь, но не сбавляя скорости, развернул свои четыреста-с-чем-то-там длины и шестьдесят-с-добавкой ширины, что потребовало вообще-то солидной дуги, проколовшей на шашлык сколько-то там десятков километров океана Бесконечности, и в конце-концов пошел с теми же пятьюдесятью, или около того, строго на север.
А наверху, как на зло – хотя может так и было предусмотрено – в тот момент бушевало что-то десяти– или более – бальное, и «морские боевые уничтожители» не могли даже подкрасться и опустить радиобуй, дабы произвести воссоединение с ополоумевшей гидросферой. Да и сама команда левиафана, даже если заподозрила что-то не то, то все равно не имела возможности всплыть: даже здесь, в десятой доле километра глубины, и то штормило, а уж там наверху сверхдлинный корпус мог чего доброго переломиться. А увещеваний штатного поводыря «сосальщик» не воспринимал уже давно. И можно только гадать, что там нашептывала ему чужая, но надежно, по инструкции, закрепленная антенна. Вдруг, о том, что вокруг хулиганят эйрарбакские «чёрные» пираты, и надо делать дело, не обращая внимания ни на что. Потому, когда паникующая лодка сопровождения начала наворачивать вокруг танкера круги, стремясь заставить его сонары спятить, глупый обманутый «сосальщик» только выжал из реакторов дополнительную мощь.
Вероятно, так продолжалось много-много часов, или даже суток. Вряд ли в ином варианте субмарина-охранник решилась бы…
Но ведь танкер не сбавлял хода, впереди был экватор – линия Второго Аберанского договора, а капитан нефтевоза явно предал Республику и теперь работал на императора Грапуприса. Что бы случилось, если бы к этому маньяку-милитаристу попало за так больше миллиона тонн нефти? Доблестные армады и без того ели-ели сдерживают напор империалистов севера, если же у них снова появится авиация…
Интересно сколько торпед потребовалось, дабы остановить подводный танкер насовсем?

108. Гипоцентр

Из чего состоит мир? Из всяческих скрепленных узелками событий. Иногда такие узелки видны, иногда нет. Но даже если они не наблюдаются, знайте, это только до поры и до времени. Потом «Хлоп!» и вот они узелки, и ни как не порвать, разве что повязать сверху еще красивые бантики, дабы все удивлялись как взаимосвязано все это большое, раскинутое в стороны, высоты и глубины пространство.
Где-то там, в темной бездне, ста десяти эквивалентов атмосферы, между несколькими представителями прямоходящих, относящих себя к большой северной популяции, шел обмен информацией, или скорее любезностями, ибо вообще-то абсолютно все в этом мире было им теперь ясно, а пути переделки вселенной под себя абсолютно прямолинейны.
– А сколько же теперь готовить?
– Предложил бы, всё, что способно летать и плавать, баритон-капитан, но какой-то запас лучше все-таки оставить – Эйрарбия далеко, плыть туда долго.
– Вы надеетесь еще куда-то плыть, шторм-капитан? Прошу обратить ваше внимание на вот эти отметочки.
– Я уж давно ими любуюсь. Эсминцы, крейсера и даже, похоже, линейный крейсер. Кажется «Остров» собрался куда-то далеко, где его могут встретить чужие армады. У него так много нянек, что они мешают друг другу.
– Думаете, после нашего залпа они тоже будут такими же нерасторопными?
– Нет, некоторое время они будут очень активны. До момента подрыва. А потом…
– Считаете, какофония и бедлам станут такими, что мы сможем под шумок…
– Нам главное, чтобы они не успели среагировать на наше всплытие. А ведь придется, иначе у нас будут проблемы с запуском не только «гвоздей», но и «рыб». Метров пятьсот, так мы условились?
– Ну, да. Наш Оружейник – Бовро Матеон предупрежден, капитан Косакри.
– Нужно сделать только один трюк, Дор. Не советую пытаться поразить цель непосредственно. Пусть торпеды так и держатся на нашей глубине. Потом, когда по расчетам они будут под целью, производим синхронизированный подрыв. Да и то, не по нашей команде – каналы управления браши наверняка забьют намертво. «Гвозди» и торпеды будут в гипоцентре. Надо просто синхронизировать их по всей длине корпуса.
– Даже хуже, шторм-капитан, почти в эпицентре. Ведь у «Острова» осадка, наверное, метров сто. Вы точно не знаете?
– Не ведаю, Дор. Да и никто в Эйрарбии, похоже, не ведает. Ну так вот, цель разлохматит на кучу запчастей. Уверен у них там всякие непотопляемые отсеки и прочее, но как цельный предмет «Остров» перестанет существовать. Конечно, многие уцелеют. А как вы относитесь к затее, служитель Рикулло?
– Мы должны наказать этих пятьдесят, или сколько там тысяч псевдо-людей. Тут ведь самые главные, те, кто планировал войну по захвату нашего материка. Мы отсечем голову, а уж лапы и прочие части туловища пусть разделывают другие. Капитан Стат, а не следует ли нам сразу после акции передать ее итоги в наши штабы?
– Святой лученосец, после нашего залпа здесь будет свалка мнущая луны. Наш Косакри надеется выкрутиться. Хорошо, если бы так. Вот тогда, в покое и без забот, и попытаемся установить связь с МСОО и остальными структурами, так ведь?
– Естественно, Дор, если только они еще будут существовать.
– Так, шторм-капитан, хотите чтобы вам предъявили дополнительное обвинение за распускание пораженческих настроений?
– Да с меня уж и так, наверное, хватит, или нет?
– Господа командиры, прошу извинить за вмешательство в столь уместный сейчас спор, но сколько минут осталось до нашего залпа?
– Вам в точности до секунд, освещенный солнцами?
– Не обязательно, баритон-капитан. Я просто пробегусь к торпедистам и еще раз, именем бога Войны и Доблести, освящу наши боеголовки.
– Это правильно, святой лученосец. И не забудьте тогда уж про сами аппараты запуска. И не торопитесь, у нас впереди на подготовку не то что минуты – часы. «Плавучий Остров», оказывается, штука медлительная.
– Да, Рикулло, и «гвозди», «гвозди» в заряжающем механизме, на всякий случай не забудьте. Освятите и их тоже. Вдруг придется биться с этими «бульками», а то и эсминцами.
Это было правильно. Маленьким, помещенным в нелепом воздушном пузыре, существам всегда требуется кто-то большой, суровый, но крайне заботливый, помогающий им переставлять с места на место, но обязательно подальше от себя, всегда дующийся вширь горшочек с энтропией. Сейчас этот горшочек собирался в очередной раз закипеть и прыснуть каплями окрест.
Очень-очень хотелось уклониться от всех.

109. Эпицентр

Неизвестность многовариантна. Имея время можно напредставлять достаточно большое число возможностей. Вот пример навскидку.
Там внутри бронированного, сотворенного псевдо-людьми чуда, в самой его середине, в защите не только брони, но еще и десятков тысяч служебных помещений происходит собрание Республиканского парламента. Обсуждается вопрос интенсификации глобальной атаки на Эйрарбию. Начинается подсчет голосов и тут…
Вначале беготня посыльных, на цыпочках возле ложа морского генералиссимуса. Затем громкие перешепывания в президиуме. Тут наконец отсечка звука у микрофона председателя, переключение его в режим пантомимы – тот еще оживленно жестикулирует, открывает рот, вертит голову туда-сюда. Теперь хор колокольчиков – вплотную к чувствительной мембране, громко перезваниваются бесчисленные ордена выплывающего из кресла адмиралиссимуса: «Господа, прошу сохранять полное спокой…» Удар боевой сирены тушит мелодичное серебряно-умиротворяющее медальное «дзинь-дилень». Гармоничное уплотнение воздушной среды запросто проскакивает тысячи переборок, и защитного и беззащитного назначения. Только одно останавливает ее прыть. Где-то там, ближе к днищу, метров на сто ниже островной ватерлинии, кабина дежурных акустиков. Старинная, прошедшая в огибающем маневре три-четыре коренных модернизации, аппаратура – деньги на обновление «Острова» составляют конечную цифру, а кресла под толстыми задами сенаторов требуют замены по моде, да и есть ли смысл менять гидрофонию, если вокруг, в походном ордере сопровождения, всегда наличествуют новейшие крейсера? И вот тут, в многослойном внутреннем колоколе, непробиваемом никакой удалью сирены, почти не дыша, замерла ночными бабочками у регуляторов ручной настройки, прикрыла глаза парочка дежурных акустиков. Глаза им и не требуются, это совершенно лишний орган, атавизм живших на суше родителей – они видят ушами. Видят очень далеко. Впрочем, ЭТО уже близко.
Несется сквозь воду, почти-почти схватывая за хвост собственный звуковой след, передовой реактивный «гвоздь». А где-то в стороне, фоновыми героями, завинчивают траекторную дугу и режут глубины торпеды-перехватчики. Но им не успеть…
Однако есть и вариация «два».
Пыльные, пустые кресла парламента. Как долго здесь никто не собирался. Давно забыта, похоронена, но не разглашается в опасении позора, стратегия ПУС (Плавучего Управления Сушей). Еще демонстрируется иной раз по визору, как морской генералиссимус, опираясь о корабельное ограждение, осматривает смычку океана с небом, но то камуфляж, теле-эффекты, несложный монтаж для олухов, а так же для «баковских» шпионов. Зато вид сбоку, когда Плавучий Остров движется в окружении линкорной армады прикрытия – то – чистый натурализм. Безопасная свежатина записи. Кто с расстояния десять км, да еще сквозь отразившую свет видео-диапазона броню определит, что под ней нет ничегошеньки. То есть, ни сенатов с президиумами, ни генеральных штабов, ни прочих всяких важных, с эполетами и без оных. Только пыльная многорядность кресел, да спящий сторож, со значком Честного Меча.
Затем, как и раннее – проходная сюжетообразующая бусина на струне сценария – глупая газовая атака сирены на перепонки. Кого ей будить кроме сторожа? Теперь он мечется, поднимает пыль, ищет под креслами призраков-грабителей. Затем прикидывает, сколько межпалубных лестниц требуется преодолеть до надписи «выход», путается, начинает считать опять. В конце-концов хоронится под парламентской трибуной, тяжко дышит большими пыльными хлопьями. Это уже неинтересно…
Далеко, тридцатью палубами ниже, распахнувший невидящие глаза акустик шевелит губами – считает оставшиеся до столкновения секунды: «…девять, восемь…» Он знает, держит в уме целых пять дополнительных. Даже если ударная волна начнет прессовать отсеки километром в секунду, то все равно от форштевня сюда она доберется за эти самые пять. Конечно, если заряд небольшой…
Он тоже, как и сторож пытается делать параллельный счет трапов. Некогда! Стая неизвестно откуда явившихся баковских «гвоздей» мнет расстояние гораздо изящнее, чем задыхающийся, возомнивший себя скоростным пневмо-лифтом человек…
Но мир имеет вероятностный характер. Даже хуже – вообще непредсказуем. Однако времени до подхода брашского плавучего чуда у шторм-капитана Косакри целый, с иголочки сухохруз. Так что можно продумать и другие вариации. Что там у нас имеется в запасе?
Или, может быть, у вас?